Замыкая круг

      После ужина они вернулись в гостиную. Эрик, казалось, вовсе не смущался своего внешнего вида, но Анна серьезно подозревала, что он попросту о нем забыл.       — Так что у вас случилось? — он устало откинулся на спинку дивана.       — Старые кумушки наплели месье Меро с три короба про то, как я вожу к себе мужчин. Ну, исход был очевиден, — она пожала плечами как можно беззаботнее и решила не говорить ему о вкладе в это событие Сесиль. Она была уверена, что Эрик сильно пожалел бы, что подарил девочке шкатулку на Рождество.       — И что теперь?       Она не могла перестать смущаться его домашнего халата, и от этого ее мысли путались. Анна рассеянно смотрела на него, едва слыша, что он спрашивает. Ее взгляд скользил по шелковой ткани, и она невольно коснулась его плеча, чтобы ощутить вновь эту волнительную мягкость.        Только сейчас Эрик, кажется, понял, что что-то не так. Он вздрогнул и покраснел.       — Я хочу уехать в Орлеан, у меня там дача. Посижу летом там, потом поищу новую работу с сентября. Хочу немного отдохнуть от воспоминаний об этой семье. Но... я не могу пока уехать. Я же не оставлю вас в таком состоянии одного. Эрик, послушайте, чисто теоретически... Вы не могли бы поехать со мной?       — Нет, — отрезал он, — это невозможно. И не просите меня об этом.       — Но... почему? — она почувствовала, как к горлу подступает отчаяние. Она была не готова к этому отказу... Отчего-то она, наивная дурочка, подумала, что он захочет и дальше с ней связываться. Подумала, что согласится уехать с ней. Подумала, что он мог бы быть ее настоящим другом... Анна тяжело вздохнула.       — Неважно. Так вот, сейчас вы можете пожить в дальней комнате... Ключи у вас есть, сами разберетесь. Там все в полном порядке. Как будто никто и не жил никогда. Мне вы ничем не мешаете... Если вы, конечно, не вторгаетесь ко мне посреди рабочего процесса.       Он впервые говорил с ней так холодно и спокойно. Анна снова вздохнула.       Почему она вообще решила, что он будет ей рад? Она же не Кристина. Он не хочет видеть ее рядом, так что ей лучше убраться из его дома... раз он ей настолько не рад.       — Спасибо, — она встала, намереваясь изучить комнату и пойти почитать, но Эрик удержал ее.       — Оставайтесь столько, сколько сами захотите. Я не против, — он едва заметно улыбнулся, и Анна невольно улыбнулась в ответ.       — Спасибо, — повторила она, — пойду устраиваться.       Эта комната была ужасно старомодной и в целом такой, будто бы ее хозяйкой была бабушка Анны. Мебель была старой и немного потрепанной, но довольно симпатичной. Широкая кровать, старый шкаф с зеркалом на одной из створок, куча мелочей на этажерке в углу, персидский ковер на полу, столик для рукоделия... Анна ощутила странную нежность к этому месту, но она тут же представила, как в этой комнате сидела Кристина... Как она спала на этой кровати. Как она вешала свои платья в этот шкаф...       Анна села в кресло у рукодельного стола и задумалась.       Нужно было прояснять их с Эриком отношения. Невозможно оставлять их в той форме, в которой они есть, потому что ему неприятно ее вторжение в его личное пространство и неприятна излишняя настойчивость в пребывании рядом, а ей невыносимо осознавать, что она не Кристина.       Она решила не выходить к Эрику и сама растопила камин: единственный в доме и очень изящный. Когда огонь разгорелся, она легла в постель и устало смотрела на мерцающее пламя.       Она проснулась от дикого крика.       Накинув торопливо пеньюар поверх ночной сорочки, она выбежала в коридор и, не найдя Эрика в освещенной гостиной, метнулась в его спальню. Там было темно, но она расслышала его сбивчивое и частое дыхание. Она зажгла свет и обнаружила Эрика лежащим в гробу и мелко дрожащим. Он будто бы облегченно выдохнул, когда она вошла.       — Эрик... — прошептала она, но он вылез из гроба, словно бы только и дожидался света и, подойдя к шкафу, достал уже початую бутылку коньяка и сделал большой глоток из горла. Руки его дрожали, и он поставил ее, стискивая тонкими пальцами ткань халата. Анна молча смотрела на это, как бы не решаясь подойти.       — Я разбудил вас? — произнес он невнятно, как-то оседая на стул у шкафа.       — Кошмар приснился? — она присела на корточки у его стула, положив руки ему на колени. — Я испугалась за вас.       — Н-ничего. Это часто... всегда, — он закрыл лицо руками, и Анне показалось, что он близок к слезам. Сейчас он снова был без маски, но это уже не внушало ей даже малейшего ужаса. Не тогда, когда он был в таком состоянии... Эрик раскачивался взад и вперед, пытаясь не разрыдаться, а она сидела и смотрела, не зная, как его успокоить.       Девушка встала и, помедлив, погладила его по плечу.       — У вас тут ужасно холодно. Пойдемте ко мне.       Спустя пару минут Эрик сидел на краешке кровати и все еще изредка вздрагивал. Анна осторожно гладила его по спине, приобняв, и вдруг, не выдержав, обняла. Это ее действие не смутило его, напротив, он только крепче стиснул ее, снова начиная дрожать.       — Я рядом... я всегда рядом. Расскажите мне, что вам приснилось.       — Мне снилось, что я убил Кристину, — он прижимал Анну к себе, тяжело дыша. Голос его прерывался. — Я не хотел... я хотел избавиться от жуткого человека, он душил меня своими черными щупальцами, а она погибла, погибла! Это все из-за меня. Я настоящее чудовище...       — Это просто сон... Вы не чудовище, — ее шепот стал нежным и невесомым.       — Я не хочу туда идти, не хочу один... Я больше не могу, я так не могу...       Он все же расплакался, и Анна нежно-нежно принялась гладить его по спине, шепча что-то глупое и успокаивающее, но он только всхлипывал, сцепив у нее на спине пальцы в замок. Анне чудилось, что он предпочел бы видеть Кристину, что она мешает ему, что она не такая, как надо...       — Не уходите, — она тихо-тихо коснулась рукой его щеки, и от этого прикосновения Эрик болезненно дернулся, но она только нежно погладила. Анна понимала, что никто никогда не касался его так. Понимала, что ее прикосновение в новинку для него... и не могла не сделать этого.       Эрик расцепил руки и накрыл ее пухлую ручку своей, словно прося задержаться на своем лице. Анна смотрела на него, не отводя взгляда.       — Останьтесь здесь, со мной, — она почти молила. — Я не хочу, чтобы вы уходили... Вам будет так спокойнее.       Эрик хмыкнул. К нему, казалось, возвращалось самообладание. Нервно дернувшись, он встал.       — Безусловно, мне станет спокойнее в постели, в которой недавно спала любимая женщина, — хмыкнул он вновь. — Я пойду к себе. Доброй ночи, Анна.       Он вышел.       Анна неожиданно для самой себя расплакалась. Она снова и снова забывалась, мечтая о том, чтобы стать его Кристиной, но она ощущала, как этот призрак не дает ей права на любовь и что она навсегда останется лишь другом, но не женщиной... не той, ради кого Эрик захочет жить, не той, кого он сможет любить.       — Вы плачете.       Он возник в дверях, и она дернулась, подавив рыдание. Нет... она никогда не сможет объяснить ему причину. Это слишком унизительно, слишком жалко. Слишком глупо.       — Я обидел вас, — Эрик снова вошел в комнату. Анна покачала головой. Что она могла ему сказать? Глупо упрекать человека в том, что он любит другую женщину...       — Нет, нет... Все хорошо, я сама... сама виновата. Мне не надо было думать, что вы можете... можете видеть во мне не безликого друга, но женщину, вы мне сами сказали тогда, что я просто человек, — заговорила она и осеклась. Анна испугалась своего признания. Господи, зачем... зачем она это сказала?! Он будет смеяться над ней и будет прав!       Эрик снова сел рядом.       — Мне не надо было этого говорить... — он вдруг робко положил руку ей на плечо, приобнимая. — Простите меня.       Анна вздрогнула и чуть прижалась к нему. Она хлюпнула носом, пытаясь незаметно вытереть слезы.       — Не плачьте... Не надо, Анна. Я больше всего сейчас не хочу, чтобы вы покидали меня. Вы ведь не уйдете? Я так хочу, чтобы я мог обнимать вас, — его рука скользнула чуть ниже, — говорить с вами...       — Вы не можете просить об этом меня. Вы ведь не... — она сделала глубокий вдох. — Вы мужчина, а я женщина. Вы знаете, что эта дружба... она нереальна. Но вы любите Кристину... и только ее.       — Да, вы правы, — глухо прошептал он. — Я люблю ее... Но вы так близко, так рядом, и я не могу представить свою жизнь без вас. Вы мне так нужны... Не плачьте, Анна, не надо!       Она молча положила ему голову на плечо.       — Я не могу оттолкнуть вас, — прошептала она, — но я пожалею об этом утром, и мне будет до боли стыдно.       — Не будет, — он вдруг осторожно встал и коснулся губами ее руки, когда она попыталась его удержать. — Спите.       Она вздрогнула от этого поцелуя и ошарашенно вскочила на ноги, запирая за ним дверь.       Он просто издевается над ней. Нет, утром она уйдет.       Это невыносимо. Это кошмар.       Анна легла, укутываясь в одеяло, и долго не могла заснуть, думая об Эрике и его странном поведении.