Замыкая круг

      Утром, или, вернее, ближе к обеду, Анна вышла в гостиную с твердым намерением сообщить Эрику, что она уезжает. Оставаться было нельзя — она чувствовала, что умирать он раздумал и позаботится о себе сам, так что последняя зацепка, которой она могла оправдывать себя, порвалась. Нельзя жить в одном доме с мужчиной, который любит другую женщину, но при этом обнимает ее, Анну...       Это грязно и глупо.       — Эрик, доброе утро. Я пришла сказать вам, что я... — начала она и ошарашенно остановилась.       Стол был накрыт в первый раз за все то время, которое она знала Эрика. Белоснежная скатерть, аккуратная сервировка, аппетитно пахнущий пирог... Анна поморгала. Видение не пропало.       Эрик с закатанными рукавами рубашки стоял у стола и, резко повернувшись к ней, выронил тарелку, которую вытирал. Громкий звон заставил Анну вздрогнуть.       На нем вновь был накладной нос, и эти усы смотрелись очень странно на его безволосом лице. Мужчина смущенно нагнулся, собирая осколки, а Анна молча смотрела на него, прислонившись к дверному косяку.       — Это что? — наконец спросила она, не понимая причину такого великолепия.       — Завтрак, — Эрик пожал плечами, возвращаясь уже без осколков. — Я же ясно сказал: не хочу, чтобы вы уходили. Даже слышать про это не желаю. Вы никуда не уедете.       — Да как вы смеете! — Анна почувствовала, что краснеет. Она не ожидала этого от Эрика. Он что, серьезно? — И как вы меня остановите? У меня есть ключи, я могу легко прийти и уйти...       — Во-первых, уже давно нет, а, во-вторых, — он приблизился к ней, и ее поразило злое выражение его золотистых глаз. Анна невольно отпрянула, — существует масса способов. Завтрак является самым лояльным.       — Но я ведь не Кристина, — как-то растерянно прошептала она, не веря своим ушам. — Вы ничего не путаете? Я слышала от вас, что вы удерживали ее, но причем тут я?       — Вы не Кристина, — он как-то спокойно кивнул, словно бы пытаясь ее уверить в том, что абсолютно нормален. — Я помню. Поэтому я не предлагаю вам любить меня и не визжать при виде меня, а предлагаю завтрак. И так как овсянка скоро остынет, я рекомендую вам прислушаться к моему предложению.       Анна все еще шокировано прошла к столу. Эрик положил ей очень симпатичную порцию овсянки и сам сел рядом. Он ел неторопливо, поглядывая на нее. Девушка ела почти машинально, пытаясь понять, как ее угораздило попасть в этот плен.       Она впервые испугалась Эрика.       Пирог был кисловатым: лимоны сильно чувствовались, но Анна вдруг поняла, что ей даже нравится. Девушка рассеянно выпила предложенный ей кофе с молоком и, поблагодарив, встала из-за стола, намереваясь отнести посуду на кухню, но Эрик забрал у нее тарелки.       Она опустилась на диван, закрывая лицо руками. Отчего-то праздность раздражала ее. Внезапная мысль пронзила ее, и Анна сходила и проверила: ни документов, ни денег, ни ключей от его дома — ничего не было в ее сумочке. Девушка вдруг поняла, что искать бесполезно; как старший брат, Эрик отдаст ей ее вещи только тогда, когда сам захочет. Она вернулась в гостиную и вновь закрыла лицо руками. Девушка не плакала, но она чувствовала, что близка к тому, чтобы наброситься на Эрика, хоть и знала, что это ничего не даст.       — Вы снова плачете, Анна? — его руки легли ей на плечи. Анна не слышала, как он вошел, но отчего-то она вздрогнула и дернулась. То, о чем она недавно мечтала, стало кошмаром наяву.       Теперь она понимала, как себя чувствовала Кристина.       — Не надейтесь. Эрик, ну объясните, зачем... зачем вам это? Еще один ваш шаг, и я возненавижу вас. Разве вы этого хотите? Вы не можете отобрать у меня свободу, вы не имеете права! И для чего вам я? Нет, объясните мне, Эрик, объясните!       Он, казалось, не слушал ее. Словно из ниоткуда мужчина извлек букет роз и протянул его ей, становясь перед ней на колени. Это стало последней каплей.        Анна схватила цветы и от души несколько раз ударила его колючими стеблями по лицу.       — Я ненавижу вас! Прекратите надо мной издеваться! Вы самый настоящий монстр! Кристина правильно поступила, когда разбила вам сердце!       Она вскочила и, швырнув в него букет, бросилась к себе, запираясь в ванной.       Ее колотила дрожь. Эрик надругался над ее самыми светлыми чувствами к нему. Он просто посмеялся над ее теплотой и добротой, разыграв этот жалкий спектакль и изобразив участие. И эти цветы... бесполезный веник, не более того!       Она рыдала, захлебываясь слезами. Анна не думала, что он может сделать ей так больно. Не думала, что она окажется в ситуации, когда ей нельзя сбежать. Его эгоистичное желание обладать ею до сих пор жгло ее огнем. Анна боялась своих желаний и благодарила небо за то, что он никогда не любил ее — этого она бы не выдержала. Нет, его страсть всегда ужасала ее, и сейчас она сполна ощутила, насколько это страшно.       Девушка не знала, сколько она так просидела, но только слезы постепенно прекратились. Она встала и подошла к раковине. Взглянув в зеркало на опухшее от слез лицо, девушка от души плеснула в лицо водой. Внезапный дикий грохот привлек ее внимание, и она вздрогнув, закрыла кран и, поспешно вытирая руки о платье, выскочила в гостиную.       Эрик с кувалдой громил остатки стола. По всей гостиной валялись лепестки роз и осколки посуды, а огромный стол уже не выдержал его натиска и разломился пополам. Кинув кувалду на один из обломков стола, он метнулся в угол и упал там, колотя руками и ногами о каменный пол, как ребенок, и все крича что-то про женское коварство и эгоизм. Казалось, что он и плачет, и смеется одновременно.       Анна не решалась подойти к нему.       Сейчас в ней смешались нежность, жалость, страх и ненависть, и она не знала, какое из этих чувств было сильнее всего. Глядя на него, она чувствовала, как сжимается сердце от какого-то щемящего чувства вины, и она невольно подошла, приседая рядом и перехватывая его руки.       Эрика трясло от слез, когда она обнял ее, утыкаясь лицом в живот и обвивая руками за талию. Анна тихо гладила его по спине.       — Ну что вы... ну Эрик, Эрик, ну тихо... Бедный, бедный... Все хорошо, родной мой, все... — шептала она, успокаивающе гладя по спине. Он с трудом сел. Губы его кривились от слез, а нос куда-то подевался вместе с усами, но он только всхлипывал, глядя на нее.       — Простите меня, — прошептала она и, словно боясь своей дерзости, оставила невесомый поцелуй на его щеке.       Эффект это оказало мощный.       Очередной всхлип не прозвучал. Эрик поперхнулся и нервно взглянул на нее, прокашлявшись. Он, казалось, задыхался.       — Анна поцеловала Эрика... Она его поцеловала... — вид у него был ошарашенный и потерянный, и девушка только нежно погладила его по щеке, преданно глядя в красные от рыданий золотистые глаза.       Нет, пусть он знает... пусть знает, что она чувствует, пусть!       Отчаяние захватило ее, и не имело никакого значения все то, о чем она думала ночью. Анне казалось, что она поступает глупо, но только это одновременно было и верно тоже.       — У вас кровь, — прошептала она, глядя на его руки и боясь поднять взгляд. — Больно? Давайте я обработаю...       — Что? А... Ерунда, — произнес он, все так же растерянно глядя на нее. — Анна, вы на самом деле ненавидите меня? И я... я м-м-монстр? Кристина была права, да... Она не зря ненавидела меня. Я м-м-монстр...       Казалось, он вновь разрыдается, но Анна только покачала головой.       — Как я могу вас ненавидеть, Эрик? Я не умею ненавидеть... — она снова обняла его, устраиваясь так, чтобы он мог прижать ее к себе. — Отдайте мне мои вещи. Вы ведь не монстр на самом деле... только чудовища неволят девушек надолго, а вы не чудовище, я же знаю. Эрик, пожалуйста, давайте уедем отсюда! Вы не любите меня, но мне все равно, я знаю, я дорога вам, как друг, так едем со мной как с другом! Я умоляю, давайте уедем! Все будет хорошо, вам пойдет на пользу свежий воздух, там никого нет, нет воспоминаний о прошлом... Ну прошу вас...       Он сжал ее в объятиях, успокаиваясь и затихая. Эрик долго молчал, словно взвешивая ее предложение; сердце Анны колотилось со страшной силой.       — Вы так этого хотите?       — Я этого очень хочу.       — Хорошо, поедем, — прошептал он, — только поцелуйте меня еще раз... Чтобы я поверил, что это все не снится мне, хорошо?       — Сначала я должна привести ваши руки в порядок, потом прибраться здесь... — начала было она, но Эрик с детской настойчивостью коснулся губами ее виска. Анна вздрогнула и дернулась.       Эрик весь покраснел, как мальчишка.       — Пойдемте, — она вздохнула, — горе вы мое...       Эрик послушно поднялся и пошел за ней.       Спустя два часа уборки он лежал, положив ей голову на колени, и слушал, как она читает. Эрик молчал, закрыв глаза, но Анна знала: он не спит. Его мысли были так же далеко от книги, как и ее.       Она получила желаемое, но какой ценой?