Замыкая круг

      Анна прислушивалась к мерному дыханию спящего на веранде Эрика. Она была занята перебиранием собранной с кустов смородины, которую планировала перетереть с сахаром и законсервировать.       Они уже второй месяц жили на даче, и Анна отдыхала от города. Здесь ей было легко дышать, ее более не давили рамки и приличия, и в тишине своего сада она была собой. Девушка не заботилась о том, что подумают о ней окружающие. Не переживала о своей репутации. Не вздрагивала при мысли о том, что кто-то узнает, что она не замужем, но живет с мужчиной. Ей было легче от осознания того, что в этом месте были только двое — она и Эрик.       Она привезла все свое нехитрое имущество из Парижа в чемодане и сумке, Эрику же понадобилось несколько чемоданов, а футляр со скрипкой он нес отдельно. Анна понимала, что ему будет не хватать пианино здесь, но мужчина не жаловался. Он почти не играл, лишь изредка в саду плакала тихая скрипка.       Анна рисовала природу со свойственной ей легкостью, и это отрезвляло и успокаивало ее.       Она научилась не думать о том, что живет в доме с мужчиной. Эрик никак не проявлял своих чувств к ней. Он обращался с ней легко и просто, совсем как прежде, но теперь Анна боялась этой простоты. В свою очередь она избегала лишний раз намекать ему на существование нежных чувств с ее стороны; и это, видимо, устраивало Эрика.       Ему в первые недели не хотелось выходить на улицу днем, и он сидел в комнате, плотно закрыв тяжелые ставни, зато вечером выходил посмотреть на луну и послушать уханье филина, жившего в старом дупле большого дерева. Мужчине нравились звезды, и часто Анна находила его утром спящим на крыльце дома. Она не ругалась, только просила хотя бы брать плед, чтобы не замерзнуть.       К середине июня Эрик открыл ставни и перестал бояться солнечного света. В комнатах стало уютнее, и Анна улыбалась, глядя на склонившегося над письменным столом и жмурящегося от солнца Эрика. Он был уморителен и необычен, и она до боли радовалась тому, что он здесь, рядом...       Кошмары приходили к нему слишком часто, и Анна не спала, сидя рядом и держа его руку в своей. Он не просил ее об этом, и девушка старалась не злоупотреблять этой заботой, но Эрик нуждался в ней. После кошмаров он засыпал днем, а она не могла никак задремать в светлое время суток и продолжала свои бдения, зная, что он спит рядом.       Вот и сейчас он спал, измученный ночными ужасами, свернувшись комочком на диване. Анна тихо встала из-за стола, оставляя таз с ягодами, и подошла к нему. Когда он так крепко спал, она могла позволить себе немного забыться.       Ее рука нежно погладила его лоб, бережно коснулась щеки... Анна нагнулась и поцеловала его: тихо и мимолетно, словно зная, что на это она не имеет права. Она готова была признаться себе: она любит его, но никогда не будет любима в ответ.       Анна вздохнула, вставая. Больше всего на свете она боялась думать о будущем. Они ведь не смогут жить здесь вечно. В сентябре Эрик вернется в Париж, а она... Она последует за ним, и все вернется на круги своя. Снова краткие встречи утром, снова мечты о невозможном, снова и снова работа и одиночество.       Она вернулась было к ягодам, но тихий голос Эрика нарушил ее мысли.       — Я сплю или все же нет?       Девушка вздрогнула и обернулась.       — По-моему, нет.       Мужчина встал и подошел к ней. Его тонкие руки легли ей на плечи, разминая их. Анна вздрогнула, но поддалась ему и его ласке.       — Вы говорили, тут недалеко есть озеро, — она ощущала, как тепло расходится по ее телу от его прикосновений. В ней все затрепетало, она чувствовала себя пойманной в сачок бабочкой. — Мы могли бы прогуляться.       Она кивнула. Голос куда-то абсолютно пропал, но Эрику будто и не был нужен ответ. Он осторожно коснулся губами ее виска и быстрыми энергичными шагами ушел в дом.       Щеки Анны запылали и стали не хуже смородины в тазу.       Когда они бродили вокруг тенистого озерца, Анна не выпускала руки Эрика. Он, казалось, был безмерно рад этому обстоятельству.       — Я не хочу возвращаться в Оперу, — наконец сказал он. — Мне хочется в очередной раз начать все сначала. Вы хотите вернуться в Париж?       — Нет... Но я еще не знаю, куда я поеду. Мари говорила мне про своих знакомых в Руане, и если я им подойду, то...       — Значит, Руан. Мой круг замкнется, — как-то хмыкнул он. — Я родился там. Забавно, правда? Но что же... Мне понадобится собрать свои вещи и перевезти их. Нет, я не буду брать все, но многое... Мне хочется снова заняться тем, что я умею лучше музыки — она у меня, все же, не очень хороша... Нет, не отрицайте, я сам это знаю. Я хочу снова стать архитектором. Этот вид работы мне больше по душе. Холодная математика, немного творчества... Это то, что мне необходимо.       — Еще полтора месяца, — жалобно прошептала она, и Эрик остановился.       — Давайте сядем. Вон там очень симпатичные корни, давайте сядем там. Анна, ну что же вы расстраиваетесь... Мы ведь не расстанемся. Я поеду с вами, я всегда буду рядом.       — Но в качестве кого? В качестве кого, Эрик?!       — Я никогда не смогу на вас жениться, — обреченно произнес он. — Ну вы же помрете со скуки без дела, а замужние женщины не могут работать!       — Причина... только эта?       — Ну, еще я урод, у которого несколько поддельных паспортов... да и, потом, я не могу представить себе... вы понимаете, о чем я. Это немыслимо. Я не могу... не могу так... с женщиной. Это безумие.       Анна низко опустила голову. Надежда, загоревшаяся в ее сердце, начала тлеть.       — Я поняла. Эрик, я прошу... давайте никогда не будем об этом говорить. Друзья — и прекрасно, — она старалась, чтобы ее голос не дрогнул, но Эрик бережно удержал ее. Помедлив, он осторожно поцеловал ее в губы.       — Есть нечто промежуточное между супружеской парой и друзьями... — прошептал он, гладя ее по щеке и не давая опустить взгляд. Анна вся дрожала, боясь того, что он предлагает. — Вы ведь не оставите меня, правда? Я... вы мне очень дороги. Я вас...       Он совсем смутился и уткнулся лбом ей в плечо. Анна молча обняла его.       Может, он правда не сможет любить ее физически. Кто знает, может, у него проблемы не только с лицом... С другой стороны, она и сама не шибко хочет рисковать с появлением детей. Да и подобные отношения ее мало прельщают — это всегда приходилось терпеть.       Он предлагает ей дружбу, которая станет чем-то большим.       Эрик предлагает признать их право на чувства к друг другу.       — Я люблю вас, — прошептала она, зная, что это и так доподлинно известно ему. Анна не ждала ответного признания.       В глубине души она понимала, что в нем не будет всей правды, потому что даже сейчас она ощущала присутствие призрака Кристины. Анна понимала, что на ней он бы женился, но отчего-то она вдруг ощутила, что ей не нужно ничего больше, чем то, что она имеет.       Она чуть вздохнула, когда его холодные губы коснулись ее шеи, и с легкой улыбкой погладила его по спине.       У них еще впереди половина лета. Все будет хорошо...       Анна в это верит.