Сказка степей

Пока отряд обходил лагерь с запада, пока ставили шатры и раскладывали костры, Юра во все глаза пялился на огромные крыши юрт и повозки, стоящие у них. В такую юрту его дом точно бы влез. Целиком, с крышей и лавкой снаружи двери. Юра бы тут же потерялся в многообразии узоров, знамен, круглых стен и частоколе опорных балок, если бы всё время не поглядывал на спину Отабека, идущего впереди. Вокруг толпились, галдели, перекрикивались. Лагерь шумел, как целый город. В повозках то тут, то там виднелось оружие, колчаны со стрелами, латы и кольчуги. Так много всего. Так много. Зачем им столько? - Оставайся здесь, - сказал ему Отабек перед тем, как уйти, - мне нужно найти Асиму. Юра вздохнул, уселся на траву и принялся смотреть, как ставят юрту. Он уже который раз видел весь процесс от начала до конца, но каждый раз удивлялся, как быстро это делается умелыми руками. Сначала устанавливался круг опор, затем скелет деревянных жердей постепенно обрастал плотной тканью. Где-то к середине этого действа Юре надоело просто сидеть, и он достал из подкладки камзола свою дудку. Осмотрел – вроде бы целая, и завязки держатся. Хорошая получалась дудка, такой у него никогда не было. То ли дерево попалось удачное, то ли научился наконец-то делать правильно. Приложил к губам, начал подбирать мелодию. Проходящие мимо ордынцы поворачивали к нему головы, кто-то посмеивался, кто-то – поглядывал с явным одобрением. Юра не обращал внимания ни на первых, ни на вторых. Если сегодня снова будут играть, то ему нужно придумать новую мелодию или хотя бы попытаться переделать старую. Надо ведь чем-то удивить, чтобы не думали, что они тут самые умелые. Да и вдруг Отабек снова захочет его послушать. Юре хотелось, чтобы Отабек послушал. Играть для него не то же самое, что играть у костра. Там он делает это только ради себя. С Отабеком совсем по-другому, хочется, чтобы ему понравилось. В конце концов, он был единственным человеком, который тут оказался на стороне Юры. По крайней мере, до этого времени. И чем дальше, тем больше хотелось верить в то, что так и будет. Отабек всё не возвращался и не возвращался. Его шатер давно поставили, да и добрую половину других уже тоже. Юра пересел под крышу, рядом с кругом из камней, в котором пока ещё не горел огонь. Он продолжал подбирать мелодии, и когда на него не смотрели посторонние, получалось лучше. Даже почти придумал новую. И решил, что сыграет её сначала для Отабека. Увязнув в собственных мыслях и музыке, Юра не сразу заметил, что уже не один. Он бы, может, и дольше не замечал, если бы силуэт не загораживал свет, льющийся из-за откинутого полога. - И вот это ты тащил с собой столько дней? На пороге стояла очень наглого вида девица, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз. Юра, возможно, и не понял бы, кто она такая. Если бы не короткий мужской доспех, не сабля за широким поясом и пронзительный взгляд темных глаз. Такой же, как у Отабека. - Чего тебе? – буркнул Юра, снова пряча дудку в складках камзола. Асима его слов будто и не заметила, отвернулась. Только теперь Юра увидел за её спиной Отабека. - Самат ведь тебе и так всё рассказал, - вместо ответа заметил тот. - Что с того? Я хотела увидеть его своими глазами! - Увидела? – Отабек протиснулся мимо неё в юрту и остановился где-то за спиной Юры. Поворачиваться не хотелось. О нём говорили так, словно его тут и не было вовсе. Юра вмиг почувствовал себя вещью. И ощущение ему не понравилось. - Лучше бы ты позволил Самату его добить, - Асима покачала головой, качнулись перья и нити, вплетенные в копну её темных волос. – Он хилый и жалкий. - Эй, это кто тут жалкий! – Не выдержал Юра. - Ой, он ещё и разговаривает, - Асима поморщилась, но Юра тут же снова выпал из её поля зрения. – А если он тебя убьет? Кто знает, что у него на уме? Юра услышал, как звякнули пластины доспеха позади. На его плечо приятной тяжестью легла чужая рука. - Если бы он хотел это сделать, то уже давно сделал бы. Прекрати. Я ему доверяю. Юра так смутился, что даже промолчал. Неожиданно вспомнился кинжал, висящий на поясе. То, что Отабек ему доверяет, не было чем-то новым, но задумался об этом Юра впервые. Может, тот просто соврал – чтобы позлить сестру. Сам Юра так бы и сделал, если бы у него была такая противная сестра. Убить Отабека - это было бы невероятно жестоко и бессмысленно. От этого не было никакой выгоды, никогда, с самого начала. Ведь Отабек был его главной возможностью вернуться домой. А сейчас такая мысль казалась уже просто кощунственной. - Ай, да ты весь в мать! – Асима закатила глаза. – У тебя доброе сердце, Отабек, но оно тебя однажды погубит! - Пожалуй, не в этот раз. Рука с плеча исчезла – Юра отметил это с некоторой досадой. Отабек обошел его, оказавшись у выхода из юрты. - Если ты насмотрелась, то не могла бы оставить меня одного? - Это вряд ли. Асима одарила Юру полным презрения взглядом, чем живо напомнила Самата. Как ему только надоели эти ордынцы. Черные волосы с пестрыми перьями всколыхнулись, когда Асима развернулась и зашагала прочь, гордо вздернув голову. Отабек закрыл вход в шатер. - Думаю, ты уже понял, что это была Асима, - повернулся он к Юре. - Как тут не понять, - фыркнул Юра. – Ты ошибся, она не хуже Самата. Такая же точно. Отабек негромко засмеялся, но тут же замолчал, словно решив, что это неправильно. - Сегодня я почти весь вечер буду с Асимой и Саматом, но если тебе захочется пойти к костру, ты можешь сделать это один. Все и так уже знают, зачем ты приходишь. Юра кивнул, но идти одному к костру ему почему-то совсем не хотелось. Позже, когда Отабек ушел, он вытащил на порог юрты один из ковров, уселся и смотрел, как в темнеющем небе медленно загораются звезды. Отабек оставил ему вяленого мяса и плошку со странным молоком. Попробовав молоко, Юра сказал, что оно скисло. Отабек ответил, что так и должно быть. Но Юре всё равно не понравилось. Он срезал своим ножом небольшие кусочки мяса и вдумчиво их пережевывал. Так есть было проще. Вверх от костров поднимался сизый дымок. Ветер шелестел в высокой траве у юрт, не притоптанной лошадьми. Где-то неподалеку заиграла уже знакомая музыка. В этот вечер она Юру не интересовала. В голову лезли мысли о доме, о том, когда и как он туда вернется. Чем дальше, тем больше Юра верил тому, что Отабек своё слово сдержит. Домой очень хотелось, хотелось обнять деда, увидеть, что стало с деревней, пройтись по росе, искупаться в реке. Но чем больше Юра думал об этом, тем более далеким казалось ему время, когда всё это у него было. Прошло не так много дней, а словно целая жизнь. И вот он сидит в юрте, в лагере ордынцев, ест их пищу и слушает их домбру. И всё это не кажется ему таким новым, чужим и диким, как поначалу. Теперь он насквозь пропах дымом костров, лошадьми, потом и горьким запахом степных трав. Он уже не так уставал, проведя весь день на лошади. Он просыпался ещё до того, как Отабек приходил будить. Он почти привык видеть круг неба в крыше шатра. Всё это впиталось в него, стало частью обыденной жизни. Он уже почти, как они. От мысли стало не по себе, она прошла морозом по коже, заставив вздрогнуть. Стало стыдно перед собой, перед дедом, перед той жизнью, которой он жил. Возможно, если бы с ним обращались так же, как обращаются с пленниками, такие мысли бы не приходили в голову. Если бы в его дом в тот день с саблей вошел Отабек, а не Самат, всё было бы иначе. Вот тогда он бы точно знал, как нужно относиться к происходящему. Вокруг только враги. Они все одинаковые. Они все – одно и то же. И Отабек ничем не лучше, даже если кажется, что лучше. Точно так же сжигал деревни и рубил таких, как он на части. Просто в этот раз решил почему-то так не делать. Но это ничего не меняет. Юра понял, что уже несколько минут смотрит на нож в своих руках. В густеющей темноте самоцветы выцвели и поблекли, переливаясь мутным блеском от далекого костра. Есть больше не хотелось. Сидеть в юрте – тоже. Когда ему надоедало шататься по лагерю и сидеть в шатре – а надоедало это постоянно – Юра шел туда, где мог чувствовать себя спокойно и почти как дома. Туда, откуда его не могли прогнать, где за ним никто не наблюдал, где его всегда ждали. Особенно, если приходил с угощением. Он шел к лошадям. Аяна найти среди других было не трудно. Вокруг паслось множество коней, самых разных расцветок, и черных среди них было не мало. Но этот был самым лучшим из всех, это мог сказать кто угодно, даже человек, в лошадях совершенно не разбирающийся. - Что, это тебе не у речки гулять, да? – Юра потрепал пушистую гриву. Аян с невозмутимым видом продолжал щипать траву, на вид казавшуюся совершенно сухой и несъедобной для животных. Но это ведь завоевательские кони. Они, наверняка, должны уметь есть всё. Выросшие в степи многое терпят. Возможно, поэтому им покоряются чужие земли. От запада до востока. Небо над степью тоже было не таким, как он привык видеть дома – огромный купол, усеянный звездами, такой низкий, что, казалось, его можно коснуться рукой. Яркие точки вверху складывались в созвездия. Юра смотрел на них и думал о том, светят ли эти же звезды над его домом. Или там небо затянули облака. На душе было не просто паршиво. Юра чувствовал себя виноватым, будто уже сделал что-то ужасное. Будто поверить Отабеку – это преступление само по себе. Но больше всего его злило то, что он не ощущал себя пленником. Он не был ни обиженным, ни угнетенным. Над ним не издевались, не морили голодом, не заваливали тяжелой работой. Он каждый день проезжал много верст, видел новые земли и ночевал под открытым небом. Руки сжались в кулаки, Юра даже скрипнул зубами от злости. В глубине души ворочалось мерзкое и постыдное осознание того, что не давало ему покоя весь вечер. Тебе ведь это нравится. Нравится сидеть у костра, и спать на земле, завернувшись в вышитые покрывала, и слушать россказни Отабека. И даже вяленое мясо ты жрешь уже так, будто жрал его всю жизнь. Легко было быть героем, бросаясь на защиту деда там, далеко, много верст и дней назад. Когда так просто и понятно, где свои, где чужие. Трудно оставаться собой, когда вокруг всё другое, новое, незнакомое, когда оно врастает, впитывается как вода в песок. Заставляет меняться. И ты уже совсем не тот человек, что уходил из деревни тогда. Негромкий шорох шагов позади Юра услышал ещё несколько секунд назад, но поворачиваться не спешил. - Так и думал, что найду тебя здесь. Отабек поравнялся с ним, тоже приветственно взъерошил гриву Аяна. - Ты обо мне или о коне? – Юра скосил взгляд на Отабека. - Тебя что-то беспокоит? – Вместо ответа поинтересовался тот. Вообще-то, да. Его очень беспокоило то, когда он вернется домой. И как это будет. И сможет ли он снова стать тем, кто оттуда ушел. Но всего этого Юра не сказал. Он задал вопрос, который пришел на ум раньше других. - Если бы у тебя была возможность сделать так… - Юра замолчал, подбирая слова. Но слова не подбирались. – Так, чтобы на наши деревни больше не нападали. Ты бы это сделал? - Да, - просто ответит Отабек. – Сделал бы. Ответ почему-то казался Юре очень важным. Легче на душе не стало, но стало немного спокойнее. - То, что случилось с твоим домом, - неожиданно продолжил Отабек. – Было моей виной. Я должен был держать Самата под контролем, но вместо этого закрыл глаза на его намерения. - И что это значит? – Пробурчал Юра, не желая выслушивать околесицу. - Отец отправил меня к вашему князю, а Самат вызывался ехать со мной. Мне казалось, что это хорошая мысль. Он умеет… убеждать, когда это нужно. Но разговор прошел совсем не так, как мы того хотели. И наши с братом мнения разошлись. Я решил пока ничего не предпринимать и пересказать всё отцу. Самат хотел настоять на своём. Юра слушал, уже догадываясь, какое продолжение последует. - Он решил, что нужно напомнить князю о том, почему... - Отабек замолчал. Юра ждал, какие слова он выберет, - следует прислушиваться к посланиям беклярбека. Вот как. Заковыристо. Юра назвал бы это «помнить, кому вот это всё вокруг принадлежит». - И моя деревня оказалась на пути, - проговорил он. – Одна? Или соседние тоже? - Она была первой, но вряд ли стала бы последней, если бы я не вмешался. - Какое счастье, что ты вмешался, - кисло пробормотал Юра. Отабек молчал. Он просто стоял рядом, сцепив руки за спиной в замок и смотрел в небо. Вся эта история не нравилась Юре от начала и до конца. От Самата только такого и можно было бы ждать. Но ведь и Отабек ничем не лучше него. По крайней мере, в это надо верить. Не может быть иначе. Горькая досада жгла Юру изнутри. Словно ему хотелось, чтобы Отабек был кем-то другим. Оказался таким же, как его брат. Тогда его можно было бы ненавидеть. Тогда было бы просто. Юра облокотился на Аяна, словно ища на что опереться хотя бы телом, если уж в душе всё перемешалось и границы размылись. Конь, похоже, ничего против не имел – поднял голову, настороженно повел ушами, но потом продолжил щипать траву. - Юра, если бы я мог что-то сделать, я бы так и поступил, - мягко произнес Отабек. – Но я просто делаю то, что мне поручают. От меня мало что зависит. Знаю, что такой ответ тебе не понравится. Но другого у меня нет. - Ты не должен мне этого говорить, - Юра считал, что всё это уже звучит глупо. Как оправдания какие-то. Ему они не были нужны. – От меня вообще нигде ничего не зависит. Какая разница, что я об этом думаю. - Для меня есть разница. Слова Отабека повисли в воздухе, Юра перемалывал их в голове снова и снова, пытаясь придумать вопрос. Или сказать что-то ещё, что-то, что поможет ему понять, зачем он сюда пришел. Зачем говорит сейчас о том, что не имеет никакого отношения к его жизни. К тому, к чему он привык. И что делало его самим собой всё это время. Порывы ветра вздымали степные травы, в свете луны они перекатывались, как волны реки. Аян сделал несколько шагов вперед, выбирая, где трава получше, и Юра едва успел убрать руку, чтобы не упасть, потеряв точку опоры. Ночью начало ощутимо холодать и он ежился. Видимо, Отабек это заметил. - Пойдем в юрту, - предложил он. – Сыграешь для меня ещё? И Юра играл для него мелодию, придуманную днем. Он сбивался несколько раз и продолжал, придумывая на ходу, потому что не сбиваться, когда Отабек смотрит так близко и так внимательно – невозможно. Сквозь полотно шатра долетала музыка, всё ещё играющая где-то неподалеку. Она была едва слышна, но тоже отвлекала. - Когда я играю, лучше слушать, а не смотреть на меня, - в итоге не выдержал Юра. Отабек едва заметно улыбнулся. Юра бы может и не заметил, если бы они не сидели рядом. - Извини, - сказал он, - просто… Он замолчал, будто передумав заканчивать фразу. Потянулся к Юре, убрал за ухо длинную челку, слегка задев пальцами скулу. Осторожно продолжил движение, провел пальцами по его щеке, будто поглаживая. Юра тут же замер, боясь пошевелиться. Хотелось, чтобы Отабек прекратил. Или продолжал. И непонятно, чего хотелось больше. Он смотрел в темные глаза, и думал о том, что же «просто». Но Отабек неожиданно помрачнел, словно вспомнив о чем-то плохом, и отвел взгляд. - Ничего. Я постараюсь больше тебя не отвлекать. Юра с некоторым сожалением почувствовал, как исчезло тепло, касавшееся его кожи. - Ложись спать, завтра мы уходим, как всегда. После того, как Отабек ушел в свою часть шатра, Юра ещё какое-то время сидел на земле, думая о том, что это только что было. И что он сделал не так, но ответа не нашел. Они собирались быстро и уходили рано. Только в этот раз их провожала Асима. Отабек с ней о чём-то долго говорил, а Юра, как ни прислушивался, знакомых слов уловить не смог. Его жутко раздражало, когда Отабек переходил на свой ордынский язык. Хотелось знать, о чем они там разговаривают, мало ли, вдруг это и его касается. А даже если и нет, то всё равно интересно. Врожденное любопытство не позволяло ему не подслушивать. А потом отряд ушел и у них впереди был целый день, такой же длинный и трудный, как и все, что были до него. Переход через степи был невероятно однообразным. Юра всматривался вдаль, в линию горизонта, в тени хищных птиц, скользящие по земле, в серо-зеленый ковер высохшей травы. Но пейзаж словно повторялся, ничего не менялось. Понять, куда они вообще идут, казалось, можно было только по блеклому диску солнца, то и дело прятавшегося за облаками. Когда день клонился к вечеру, к отряду присоединился один из разведчиков. Юра уже видел его раньше. Отабек остановился и чем больше он слушал разведчика, тем тревожнее становилось на душе у Юры. Что-то случилось. Едва ли Отабек сильно изменился в лице, но было трудно не заметить, как сдвинулись его брови, как он хмурился, как сильнее сжал поводья. - Что-то произошло? – не удержавшись, спросил Юра, когда разведчика отпустили. - Мы остановимся здесь, - сказал Отабек, спрыгнул с лошади и ушел к правому крылу колоны, к Самату, ещё до того, как Юра успел сказать хоть слово. Вечер едва наступил и с чего бы это отряд остановился на ночлег ещё, собственно, до ночи, понять было невозможно. Как же неудобно не знать этот их язык. Юра думал, что поймет, в чем дело, когда Отабек вернется. Ему что-то скажут, что-то объяснят. Но возвращение Отабека не прояснило ровным счетом ничего. - Отведи Аяна к остальным лошадям, - сказал он. – Как только поставят юрту – жди меня там. От лагеря далеко не уходи. - Мне расседлать его? – Юре никогда ещё не доверяли это делать, но привычный ход вещей был именно таким, значит, и ему надо. - Нет. - Да что случилось?! Отабек был чем-то обеспокоен. Юра впервые видел его таким. Это можно было легко прочесть по движениям. А ещё он избегал смотреть в глаза. И это тоже было впервые. Покачал головой, ничего не ответил, кивнул на коня – отведи. И снова ушел к центру постепенно редеющей колоны. Что такое-то. Шипя и ругаясь, Юра спешился, взял Аяна под уздцы и потащил за собой. Конь не сопротивлялся, за эти дни, видимо, уже так привык к своему второму седоку, что считал его достойным доверия. Юрты ставили быстро, быстрее чем обычно. В лагере царило непонятное оживление, напряжение прямо-таки висело в воздухе, но его причина была Юре неизвестна. И это заставляло его злиться. Он не понимал, что происходит, почему все работают так быстро, почему коней не расседлали, почему вокруг стоит такая тишина, будто им всем разом кто говорить запретил. Но он покорно выполнял просьбу Отабека. Первые пять минут. Всё остальное время он наматывал круги вокруг юрты, ходил к центру лагеря и обратно, не в силах сидеть на одном месте. Костры не зажигали, с лошадей не снимали сбрую. Это тоже было непривычно и тоже настораживало. С Отабеком он столкнулся, когда очередной раз возвращался к шатру. - Что за бардак тут творится? – Юра решил перейти в нападение первым, рассчитывая получить хоть какие-то ответы. – Не посвятишь меня? Отабек заговорил не сразу, они успели дойти до юрты и даже оказаться под её крышей, когда он наконец-то начал. - К нам движется чей-то отряд. Один из моих разведчиков убит, другой видел их издалека, ему удалось уйти. Ещё один до сих пор не вернулся. Юра опешил на миг, нервно закусил губу. - Они хотят на вас напасть? Отабек вздохнул, было понятно, что отвечать ему нелегко. - Думаю, да. - Но почему? – Юра не хотел думать, что ему предстоит оказаться в центре поля брани. И не хотел, чтобы Отабек оказался там же. - Не знаю, - Отабек скрестил руки на груди, уставился на полотно стенки шатра. – Это могут быть кочевые и тогда всё в порядке. Нас мало, но никто не станет устраивать разбой, если нас узнают. Вот только я не думаю, что это они. - А кто? И снова нет ответа. Он не выдержал, схватил Отабека за плечо, пытаясь развернуть к себе и заглянуть ему в глаза. - Да скажи мне уже! Но когда ему вернули взгляд, отвернуться захотелось уже Юре. Отабек снял его руку с плеча, сжал в своей ладони. - Юра, я не знаю, кто они. Но, судя по всему, нас окружают. Кто бы это ни был - они нападут и очень скоро. - И что вы будете делать? Отабек всё ещё держал его руку в своей, и Юра чувствовал тепло его ладони. Это ощущение почему-то успокаивало. А, может, он просто всё ещё не верил, что услышанное – правда. - Мы не успеем добраться до столицы. Они хорошо рассчитали момент. Можно только остаться здесь и обороняться. Я уже отправил гонцов к Асиме, если её люди придут к нам – мы сможем выстоять. Тишина снаружи шатра и внутри него оглушала. Юра облизал обветренные и растрескавшиеся губы. Он чувствовал себя так, словно стоит на краю обрыва. - А если они схватят твоих гонцов? Отабек медленно выпустил его руку из своих пальцев. Выражение на его лице было совершенно нечитаемым, а голос спокойным, но тревогу во взгляде он скрыть не мог. - Другого выбора у нас нет. Когда Отабек ушел, сказав ему оставаться в шатре, Юра ещё долго стоял на одном месте, не двигаясь. Небо, видимое сквозь круг в крыше, быстро темнело. За стенами юрты никто так и не зажигал костров, не было слышно хохота и музыки. Там всё звенело от напряжения. Люди в этом лагере были готовы встретить свою судьбу, какой бы она ни была. Юра не был уверен, что он сам готов к этому так же, как они.