Prize and surprise

- Когда ты нас познакомишь? Чимин еще несколько секунд набирает что-то в телефоне и неохотно отлипает с запоздалым: - А? Тэхён вздыхает. За все время, что они шли от школы до перекрестка, на котором обычно расходятся по домам, Чимин был не разговорчивее голосового помощника в телефоне, постоянно зависая в мобильнике. И не то чтобы Тэ не радовался за внезапно нагрянувшую личную жизнь друга, но чувствовать себя третьим лишним, когда второго человека даже не было с ними рядом, достаточно странно... Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь будет благодарен Чонгуку и его получасовому восхвалению компьютерных игр. - Если ты нас не познакомишь, я начну думать, что она воображаемая. - Я ее видел, хён, - смеется Чонгук. - В смысле?! - Тэхён смотрит на Чимина как на главного предателя человечества. - Даже Куки ее видел, а я нет! - Если бы ты пошел сегодня не в аниме-клуб, а на баскетбол к хёну, ты бы тоже ее увидел, - с подлейшей улыбочкой говорит Чонгук и легонько поддевает краснеющего Чимина локтем. - Она с него глаз не сводила. - И как она тебе? - спрашивает Тэ, демонстративно повернувшись к младшему. Тот неопределенно пожимает плечами. - Ну... такая. Ничего. Чимина взрывает похлеще ядерного реактора. - Эй! Вам вообще не стыдно вот так обсуждать мою де... Парни поглядывают на друга с таким коварным блеском в глазах, будто им только удалась лучшая в мире шалость. Пунцовое от смущение лица Чимина наверняка можно разглядеть с Плутона. - Твою... кого? - хитро улыбаясь, уточняет Тэхен. Старший нервно откашливается. - Никого, - говорит почти шепотом. - Этот никто приглашен к тебе завтра на день рождения? - невозмутимо спрашивает Чонгук и шкодливо хихикает, попадая под обстрел молний из чиминовых глаз. - Мы же с вами завтра идем в автоматы рубиться после уроков, а потом в Бургер-кинг. Ты же сам просил, Тэ! - Ой, у меня завтра столько планов... - А мне собаку надо выгулять... - Эй! - вопит Чимин, но ребята тут же раскалываются и с хохотом обнимают его за плечи. - Не вздумайте меня кинуть! - Хён, позови Юнджи-нуну. Сходите вместе куда-нибудь. Чимин опускает взгляд вниз и бормочет на грани слышимости: - Но с вами я тоже хочу отметить. К тому же он совершенно не знает как себя с ней вести. После того, как он почти заговорил с ней и более того обнял (за что дома получил пару раз подушкой в лицо от себя же в попытках пресечь неистовый фанбоинг), практически ничего не изменилось. Они все так же общались без остановки, даже во время уроков, из-за чего Чимин в какой-то момент с недоумением обнаружил совершенно пустые тетради, не считая бесчисленных "юнджиюнджиюнджи" на полях. И после арт-кружков они не расходились, а шли на следующий - любой, лишь бы вместе - или зависали вдвоем на крыше. И, может, ему бы хотелось перейти на следующий этап, но от одной мысли, что для этого ему нужно сделать хоть какой-то шаг вперед, у него тряслись руки. Не говоря уже о том, что стоило им просто оказаться слишком близко, Чимина пробирало до мельчайшей клеточки колкими разрядами. Напряжение, смешанное с ожиданием чего-то неявного, но ощутимого им обоим, повисало в воздухе каждый раз, когда они оставались наедине. Каждый раз, когда она поднимает на него громкий в своем молчании взгляд, задерживаясь дольше дозволенного, Чимин в панике глушит сознание раньше, чем даст себе понять, что знает, о чем просят ее глаза. - Тогда почему бы тебе не отметить с нами после школы, а потом позвать Юнджи в гости? - предлагает Тэ, замечая, как Чимин прикусывает губу и нервно сминает низ пиджака. - Но... - Сам же сказал, что у тебя родители к бабушке уехали. Чимин вхолостую хватает ртом воздух и сдувается. Вероятности пролетают у него перед глазами пестрым веером от самых милых до просто недосягаемых - Чимин, может, и смотрел американские фильмы (нет-нет, он не про порно, честное слово), но ему даже представить происходящее в них стыдно, не то что уж повторить. - Что я с ней делать буду? - тихо спрашивает он, вскипая от улыбочки Тэхёна, конкретно относящейся к тому самому честному слову. - У тебя сейчас будут полные карманы зубов. - Ну что ты сразу. - Тэ на угрозу не ведется, улыбается ярче прежнего и тянет парня за дутые щечки. - Я, может, добрая душа, тебе спор помогаю выиграть. Чимин раздраженно сбрасывает его руку. - Не будет она со мной встречаться. Вы ее видели вообще? А меня? Я же не настолько наивный. Пока Тэхён измученно стонет протяжное "блииииин, Пак же твою самооценку Чимин", Чонгук с типичным для него пофигизмом предлагает: - Значит, посидите как друзья, кинчик глянете, пиццу пожрете. - Как друзья? - с шаткой надеждой спрашивает Чим, словно этой фразой можно оправдать что угодно, не только то, что ему совсем не хочется быть Юнджи просто другом. Младший снисходительно улыбается и кажется несколькими годами старше. - Как друзья. Но друзей ведь не хочется целовать, правда? ________________ - Вот дерьмо. Сегодняшний вечер был одним из тех редких и безмятежных, когда все вокруг было окутано атмосферой уюта: тихо шипел ужин на сковороде, босые ступни шлепали по линолеуму, ветер из приоткрытого окна путался приятной прохладой в только что вымытых волосах, без шансов пробраться в подбитую пушистым мехом толстовку. Такой вечер хотелось заморозить и сохранить вокруг себя, настолько он был прекрасным в бессобытийности. Был. Пока Юнги не обнаружил в телефоне: Чиминни: Не хочешь прийти завтра вечером ко мне? - Вот дерьмо, - повторяет он, когда пытается торопливо вытянуть сигарету из пачки одной рукой - вторую приморозило к мобильнику. На плечо ложится чужой подбородок, руки выхватывают пачку, чтобы достать сигарету и передать Юнги. - Опа, - присвистывают за спиной, - у кого-то будет секс? - Сдуйся, - холодно цедит Мин и ощутимо бьет плечом назад. - У тебя там овощи горят. - Боже, так это тот самый мальчик! Ты, кажется, всерьез намерен у меня выиграть. - Придурок. Не будет ничего, я не собираюсь с ним спать. Он же, мать его, школьник. А еще славный, добрый, яркий мальчик, завершение дня и начало утра, солнечные улыбки, забавный смех и маленькие, приятные в прикосновениях, ладони, бережно держащие мобильник, словно ценнейшее в жизни. А Юнги - мужик в наряде девчонки. Юнги подкуривает себе дрожащими руками, прикрывая пламя от ветра, и жадно глотает разъедающий терпкостью дым. Ему нужно все рассказать. Ему давно нужно было все рассказать. Ему нужно было изначально держаться от Чимина подальше. Вместо этого он теряет контроль на какой-то миг, и Чимин заполняет его жизнь с легкостью вируса, дорвавшегося до корневых папок - Юнги только и остается, что беспомощно наблюдать, как один за другим поражаются файлы, собираемые годами, сортируемые и охраняемые с педантичностью владельца, который, черт возьми, всю нервную систему положил, чтобы восстановить все после последнего сбоя. И ему как последнему трусу хочется просто вырвать шнуры питания в надежде, что все схлопнется без шанса восстановления. Исчезнуть. Он, может, и трус, но точно не идиот, потому что именно им нужно быть, чтобы не понять: Чимин влюбился. Возможно, впервые. Возможно, впервые так сильно. Готов ли он был к этому, когда впутался? Да. Предполагал ли он, что сам привяжется? Ни за что. Еще вчера он готов был найти суку, что разбила мальчику сердце, и уничтожить ее, а сейчас решает уничтожить Чимина, потому что в его возрасте искренние чувства, выращенные надеждой и отвергнутые, заканчиваются моральной инвалидностью. Как и положено трусу, он надеется, что еще не слишком поздно. От правды не спрячешься - она маячит перед ним горящими от восторга глазами, тайфуном чувств на дне радужки, под которым Юнги самому никак не вдохнуть; ладонями, которые, ожидая разрешения, держатся в неловкой близости. И хуже всего: он надеется открыть правду и остаться рядом. И врать себе, что это во благо Чимина, а не потому что сам не готов от него отказаться. Он тушит сигарету в пепельнице и снова поднимает телефон. Чиминни: прости это не то что ты подумала ну почему я такой придурок нуна, я ничего такого не имел в виду правда просто у меня уехали родители и я один дома это звучит еще ужаснее нуна, прости я только подумал что мы могли бы посмотреть фильм и я знаю классную доставку пиццы ... я обидел тебя? прости меня Юнги открывает окно пошире и делает несколько судорожных вдохов - горькое, тяжелое облипает глотку жирными масляными пятнами, не дает вдохнуть, и в какую-то секунду Юнги пугается, что вот-вот задохнется. Что же ты наделал, ублюдок. agustd: все в порядке, Чиминни Чиминни: правда? извини, давай закроем эту тему что делаешь завтра? есть планы?^^ agustd: я приду к тебе Чиминни: что? agustd: я говорю, что приду к тебе Чиминни: нет, я понял но... ты опять делаешь это, чтобы я не чувствовал себя идиотом? "Хуже, Чимин. Я делаю это, потому что сам этого хочу." agustd: какой фильм смотреть будем? ___________ С самого утра Чимин ни на секунду не мог сосредоточиться, чем очень всех раздражал. На самом деле раздражал он всех скорее своей слащавостью, превышающей обычную норму в несколько раз, из-за чего Тэхён даже несколько раз демонстративно отходил в сторону, чтобы «не заразиться и не блевать радугой». В шутку, конечно, поэтому Чимину ничего не мешало весь день улыбаться, как идиот, и мечтательно вздыхать. Потому что Юнджи придет к нему вечером. Он достаточно спокойно относился к своему дню рождения, но ему очень нравилось проводить его с друзьями. Ему нравились бредовые поздравления Тэхёна посреди ночи, которые к утру исчислялись в сотнях сообщений, нравилось отыгрывать первый раунд какой-нибудь игрушки с Чонгуком на то, получит ли он иммунитет от ежегодной тянучки за уши, или Чонгук опять выиграет и будет пытаться выдернуть их с корнем. Но сегодня, чем бы он ни занимался, на что бы ни отвлекался и о чем бы ни говорил, у всего этого был определенный, слышный всем троим подтекст. Юнджи придет к нему вечером. Из-за этого он трижды проиграл Тэхёну в зомби-стрелялке и ни разу не победил Чонгука, после чего единогласно было решено, что на следующий год они идут праздновать туда, где мелкий хоть раз подавится чувством превосходства. Хотя что-то подсказывало, что этот гений будет царить даже на кружке по вязанию. - Эй, Чим! – громче зовет Тэ, щелкая пальцами под носом друга. Они сидели в той же кофейне, что и всегда, только встреча девственников-неудачников на сегодня сменила тематику, не говоря уже о том, что Чонгук и Тэ с чисто братским сопереживанием надеялись, что третий участник, которому последнее время неприлично везло, вечером лишится и первого звания. Но Чимину об этом знать было не обязательно. - Блин, простите. – Вздрогнув, Чимин поднимает растерянный взгляд и, виновато улыбнувшись, прижимает руки к лицу. – Я просто… - …счастлив, мы поняли, - произносит Тэхен с улыбкой. Чимин смотрит на него сквозь пальцы и порывисто выдыхает: - Безумно. - Когда ты предложишь ей встречаться? – спрашивает Чонгук, очень стараясь обращать на сэндвич меньше внимания, чем на именинника. - Не раньше, чем заговорю с ней. Да и… вы бы знали, я рядом с ней себя как мальчишка чувствую, будто она не на год, а на десять старше. Смущаюсь как идиот, странно, что не задолбал ее еще. - Ну как же ты ее задолбаешь? – воркует Тэхён, хватая Чимина за щечки. – Ты же такой милашка! Тот улыбается, вспоминая, как Юнджи однажды сказала то же самое. Его не пугало то, что она действительно кажется ему старше и мудрее - Чимин, иногда представляя их двоих со стороны, не мог понять, что он вообще забыл рядом с ней. Ему так сильно хочется найти в себе что-то, что можно было бы открыть ей, отдать без остатка, что-то, что мог дать только он. О каких отношениях может идти речь, когда она кажется ему незаслуженным подарком судьбы, лучшим, что случалось с ним в жизни? - Иди домой, - посмеиваясь, ласково бормочет Тэхён. - Что? - Я же вижу, что ты ни о чем другом думать не можешь. - Вот-вот, - поддакивает Чонгук. – Приберись, спрячь порно, которое у тебя там валяется, - добавляет он с ухмылочкой. Чимин краснеет. - Ничего у меня не валяется! - Ты что, потерял диск, который я тебя дал?! – ужасается Тэ, заставляя парня мимикрировать под помидор. - И презервативы по пути захвати! – ржет мелкий, когда Чимин, гневно поднявшись со стула и одновременно еле сдерживая смех, начинает собираться. - Вот именно! Я не буду делиться порнухой с Чимином-младшим, особенно после того, как его отец посеял диск из моей золотой коллекции! Чимин все-таки смеется и, обойдя стол, склоняется над парнями и чмокает каждого в макушку. - Я люблю вас, дебилы, - и, отвесив каждому поверх по щелбану, едва не вприпрыжку вылетает из кафе. Они остаются вдвоем в практически пустом зале. Чонгук наконец-то кидается на отвергнутый силой воли сэндвич как на плод соблазна. - Слушай, Куки, - туманно зовет Тэ, покусывая трубочку от молочного коктейля и пустыми глазами залипая в окно. – Я вот не пойму, мы должны радоваться или спасать друга от превращения в ванильную няшу? - Это называется любовь, хён, - просто объясняет Чонгук, самозабвенно философствуя сквозь забивший рот сэндвич. - От нее нет спасения. _________ Квартира была вылизана так, словно не для гостей, а на продажу выставлена. Чимин с подобной тщательностью не убирался даже после убедительных просьб мамы. Вряд ли Юнджи станет заглядывать к нему под ванную или рассматривать стыки между плинтусами, но он протер везде докуда достал со стулом. Если бы это еще помогло ему успокоиться. Но нет, он в панике бегал по квартире, высматривая все, что могло ей не понравиться или намекнуть на то, что это задумывалось больше, чем просто встреча. Может, свечки зажечь? Или это тоже намекает на секс? Но девушки ведь любят свечки? Только Мин Юнджи необычная девушка, и потому Чимин убирает все, что хоть как-то говорит о том, что он об этом не знает. И заодно поплотнее закрывает двери в комнату родителей и свою, будто и это может избавить от недоразумений. А потом рассматривает себя и с ужасом понимает, что до прихода девушки полчаса, а он стоит в растянутой майке и домашних шортах. И у него, конечно, неплохие накаченные руки и грудные мышцы, но он все-таки хочет показать ей кино, а не себя. Он меняет майку на темную футболку со значком Бэтмэна (он бы вообще в шубу завернулся, настолько нелепым себя чувствует, но сердце колотится быстро-быстро и ему жарко невыносимо, будто за окном июль вместо октября) и бежит открывать дверь доставщику пиццы. По пути ловит свое отражение в коридоре и думает: а вдруг Юнджи - такая взрослая, самостоятельная Юнджи - любит парней посолиднее? А он тут в футболке с Бэтмэном. И что ему, костюм надевать? Чимин страдающе взвыл на всю кухню, еле сдерживаясь, чтобы не вмазаться лицом в коробку с пиццей. Внезапный звонок в домофон прерывает его панику. А заодно и почти жизнь. Чимин смотрит в коридорное зеркало из кухни на свои глаза, сейчас походившие на европейские, на идиотскую футболку с летучей мышью... И несется к трубке, по пути сбивая вешалку с куртками и в глубине души жалея, что та не упала ему на голову, заодно пробив череп. Он поднимает трубку, не в силах вымолвить и слова. Сердце колотится где-то под горлом, отдаваясь крупной дрожью по плечам, и трубка ощутимо трясется около его уха. Он слышит только тишину и срывается на сбивчивый испуганный вдох, поймав что-то необъяснимо волнительное, - и просто жмет кнопку на трубке. Ему кажется, что проходит всего секунда, прежде чем раздается дверной звонок, или это у него уходит куча времени, чтобы проверить и перепроверить все. Он напоследок поправляет волосы, делает глубокий вдох, потом еще несколько - сердце заходится дробью от одной только мысли, что Юнджи стоит за его дверью. Когда Чимин открывает дверь, потребность в кислороде отпадает, кажется, навсегда. Юнджи стоит перед ним в куртке, нереально большом свитере из толстой крупной пряжи и рваных обтягивающих черных штанах. И она настолько красивая, что Чимину страшно дышать. Вместо жалких попыток вдохнуть он скользит взглядом по стройным ногам, наверняка мягкому на ощупь кремовому свитеру; девушка кажется в нем совсем маленькой, кукольной, Чимину просто хочется обнять ее бережно и защитить от всего. Он поднимается взглядом вверх по аккуратным темным прядкам, бледному маленькому личику и по неосторожности обжигается об ехидную улыбку. Юнджи обдает его таким горячим самодовольным взглядом, с преувеличенной наглостью проскальзывая по крепкому телу парня в футболке, которая еще два года назад была ему мала, - что у Чимина от стыда и смущения алыми пятнами осыпает по плечам. - "Ты так и будешь раздевать меня глазами, или я все-таки могу пройти?" - пишет она, поворачивая к нему телефон. Чимин нервно шарахается в сторону, пропуская ее в квартиру, и суетливо лезет за мобильником. - "Нет, нуна! Ты не так поняла! Ты просто очень красивая! Я ничего такого не подумал, правда!" - в панике отправляет он и краснеет еще больше, видя как Юнджи с легкой улыбкой читает его сообщение. -"Я шучу, Чиминни. Ты тоже очень хорошенький." Чимин смущенно прикусывает губу и забирает пакеты с колой у нее из рук. Они некоторое время неловко суетятся на маленькой кухне, чтобы забрать еду с собой в главную комнату и случайно не прикоснуться. На деле прикоснуться боится Чимин, держась на расстоянии благоразумной девы, в то время как сама дева или та, кто должна быть таковой по всем канонам, ни капли не стесняясь, раскладывает коробки на кофейном столике перед диваном, да и плюхается в него так, будто всю жизнь в этой квартире жила. Чимин оставляет колу со стаканами рядом с коробками и сиротливо присаживается рядышком на целомудренном расстоянии. - "Да расслабься же ты, мы просто смотрим кино", - пишет Юнджи, едва слышно вздохнув. Чимин, прочитав сообщение, неуверенно кивает и запускает фильм. Он точно не знает, какую часть включил, потому что Юнджи предложила посмотреть Звездные Войны, и он на всякий случай скачал все части. А сейчас ему вообще не до фильма, потому что девушка мечты сидит совсем близко на его, черт возьми, диване. В далекой-далекой галактике происходит какая-то фигня, а в этой Чимин боится шелохнуться, чтобы не дай бог не наделать глупостей. - "Чимин", - получает он через несколько минут и тратит еще несколько, пялясь в экран телефона, прежде чем догадаться, что молчание в сети может значит только одно. И смотрит на Юнджи. Девушка ободряюще приподнимает уголок губ и пишет дальше: - "Мы просто смотрим фильм. И сейчас мы просто будем есть пиццу, просто пить колу и ржать над тем, как куча идиотов все похерит. Расслабься, Чиминни" И он с тяжелым вздохом откидывается на диван. А потом чувствует, как Юнджи, опершись спиной об диванный угол, складывает ноги ему на бедра. Свои шикарные, худые, с видимой через прорези бледностью, ноги. И смотрит с такой многозначительностью, что Чимин явственно чувствует, как его из окна выкинут, если он сейчас же не расслабится. Наверняка она это делает, чтобы разрядить обстановку, а он тут переливается всеми цветами радуги и дышит через раз. То, что она это делает, чтобы беспрепятственно на него пялиться, стремительно переводя взгляд на телевизор в случае палева - до него не доходит. Но он, благодарный ей за старания, берет свое мужество в кулак и с ювелирной медлительностью кладет одну руку поверх тонких лодыжек. Ну правда, не лежать же рукам киселем по дивану? Причина именно в этом, а не в том, что ему страшно, до зуда под кожей хотелось прикоснуться. Ему все-таки удается переключиться. Они смотрят весь фильм или почти весь, потому что обсуждение ни на минуту не прекращается в какао; едят пиццу и даже запускают второй фильм, потому что очень интересно, что там случится после смерти Дарт Вейдера. Юнджи, к великому сожалению, опускает затекшие ноги на пол, и Чимин, сам того не замечая, ложится головой ей на колени. Суть фильма пролетает мимо, потому что красивые ладони, прочно засевшие в чиминовой жизни в качестве первого и сильнейшего фетиша, гладят его по волосам, и он млеет под прикосновениями. Ему не хотелось всего того, что...могло бы хотеться в их ситуации. Он понимал шутки своих друзей, понимал, чем оттолкнул Юнджи, когда без всякой задней мысли просто взял и позвал ее к себе вечером в пустую квартиру. Но не осознавал, почему это кажется ему таким... чуждым. И сейчас, с ее ладонью на волосах, с ее теплом под щекой знал: ему достаточно просто чувствовать ее рядом. Рядом с ней было уютно, спокойно и безопасно - и, может быть, это не то чувство, что ему, мужчине, стоит испытывать рядом с красивой девушкой. Но больше всего на свете, больше простой физики и ярлыков принадлежности, ему просто хочется быть с ней рядом. Если это значит никогда не заговорить с ней, общаться через телефон, имея возможность лишь тихонечко полежать на ее коленях - он согласен, только скажите, где подписать. Чимин переворачивается на спину, сбрасывая охватившую тело полудрему, и понимает, что на самом деле договор оказался подписан еще тогда, когда он впервые посмотрел ей в глаза - с продажей души, спокойного сна и возможности жить без нее. Юнджи смотрит на него нечитаемо, ровно, и Чимину становится до того страшно, словно сейчас она встанет и уйдет или скажет что-то такое, что он не готов услышать. Он чувствует этот нависший необратимостью момент самым глубинным собой, он не хочет этого и потому делает единственное, на что способен в понимании: если она захочет уйти, он не сможет ее остановить. Чимин улыбается. Что-то вздрагивает в ее глазах испуганным огоньком, рассыпается на мелкую искристую пыль и разгорается ярче с ответной улыбкой. Только смотреть на ее улыбку все равно почему-то больно. Чимин шарит рукой по дивану изо всех сил, лишь бы только дотянуться до мобильника и не сдвинуться с самой чудесной подушки в мире. - "Все в порядке?" - пишет он, обеспокоенно глядя на девушку, пока та читает сообщение. - "Да, но мне пора домой, уже поздно." Чимин подрывается с места и смотрит на часы около телевизора. Он совсем потерял ход времени, а время-то приближалось к двенадцати. - "Блин, я тебя провожу." - "Не надо, мне не сильно далеко." - "Ну пожалуйста! Хотя бы до подъезда!" - пишет он, мучая ее умоляющим взглядом. Девушка только обреченно вздыхает, кивнув, и Чимин едва не пускается в пляс по дивану. А потом добавляет: - "Ты придешь завтра на фестиваль?" - "Не получится, дел много." Чимин скисает обиженным щеночком - не хватает только тоскливо прижатых ушек - и не представляет, как сильно ломает этим Юнджи вместе с принципами, непробиваемостью, нечувствительностью, неотзывчивостью - любыми не-, что исчезают от одного взгляда на расстроенную мордочку парня. Если бы он только знал, что завтра Юнджи придется превратиться в Юнги, чтобы проследить за проведением фестиваля, который он организовал со своей командой, а потом каким-то образом втихую переодеться обратно в девчонку, когда в школе будет столько народу, что не протолкнуться. И все это ради того, чтобы малыш Чиминни не расстраивался. - "Хорошо, я приду. И мы с тобой пройдемся везде-везде, хорошо? Хочу на все посмотреть," - пишет Юнджи, глядя на то, как улыбка Чимина с каждым словом становится шире, и даже немного сжимается, будто боится, что парень сейчас кинется ее обнимать. А тому и правда ужасно хочется стиснуть ее от радости. Но он только подрывается с дивана и, все еще счастливо улыбаясь, натягивает толстовку, чтобы проводить девушку до первого этажа. Они спокойно собираются в коридоре - ну, как спокойно...Чимин все еще сияет, как тысячи прожекторов, а Юнги слепнет. По пути до лифта они обсуждают, где завтра встретятся, куда пойдут, что посмотрят, и Чимину так радостно-ломко, словно он сейчас разлетится на миллионы маленьких ярких бабочек. И он как-то забывает, что ему ехать целых двенадцать этажей в маленькой кабине лифта с девушкой мечты. Когда тишина смыкается вокруг них следом за закрывшимися дверями лифта, Чимину почему-то тяжело дышать. Они не переписываются; Юнджи смотрит куда-то вбок, постукивая непонятную мелодию по железным стенкам, а Чимин - в пол, потому что сердце грохочет у него в ушах так оглушительно, что он едва не упускает момент, когда девушка ему пишет: - "Ты кое-что забыл" Чимин вскидывает удивленные глаза и натыкается на темные, задумчивые. Девушка кивком головы показывает на его телефон, и Чимин не совсем понимает, когда она успела это дописать, но читает: - "Свой подарок на день рождения" А когда поднимает взгляд, никак не ожидает того, что Юнджи одним полушагом сократит расстояние. В его голове все происходит одновременно медленно и катастрофически быстро, потому что его примораживает к месту, бросая беспомощно наблюдать, как девушка медленно наклоняется и касается губами его щеки. Совсем немного, едва мажет, но у Чимина даже от этого легкого прикосновения опускаются веки и сладко тянет под сердцем. Она помнит про его день рождения. Черт возьми, она помнит про его день рождения! Восторгом ему так сильно прилетает по голове, что он даже не замечает, как открываются двери лифта, как он остается внутри совсем один. Неизвестно сколько прошло времени и сколько еще его, ценного и необратимого, могло бы пройти, если бы Чимин не сорвался с места и не побежал за ней. Он выбегает на улицу и обещает себе потом поблагодарить всех богов всех конфессий, потому что девушка, к счастью, не успела далеко уйти, и он видит ее темную куртку и тонкую струйку дыма, выплывающую из-под накинутого капюшона. И бежит так быстро как никогда не бегал, чувствуя стягивающий горло спазм, и кричит все равно: - П-подожди! Юнджи застывает на месте, совершенно не ожидая услышать голос Чимина посреди засыпающей ночной улицы, и оборачивается. Чимин не дает себе ни секунды, они ему не нужны - он передумает, она передумает, что угодно случится, но не то, чего ему так сильно сейчас хотелось. И потому он едва успевает затормозить прямо у нее под носом, притягивает к себе за талию - да, он обязательно будет себя корить за эту вольность - и отчаянно целует. Просто прижимается, просто чувствует ее вместе с горьким привкусом сигарет, и, кажется, с ним точно что-то не так, раз ему до одурения нравится этот вкус. Просто потому что он ее. Просто потому что она, худенькая и хрупкая в его руках - его. С ним точно что-то не так, потому что он ужасно влюблен. Чимин стремительно отстраняется, уже готовый к тому, что Юнджи его ударит, но... Он открывает глаза и видит, как она улыбается. Слегка насмешливо и безумно тепло. Она улыбается ему. Чимин пытается сказать хоть что-нибудь, но губы дрожат то ли от поцелуя, то ли от страха, и он пишет: - "Это лучший подарок на день рождения, спасибо" С легкой ухмылкой Юнджи ласково щелкает парня по носу и, махнув на прощание, уходит. Чимин, наверное, сходит с ума, раз хочет догнать ее и поцеловать еще раз? __________ Когда они встречаются около старой кладовки, в которой держат уличный инвентарь для физры (спросить, что Юнджи там делала, не приходит в голову), Чимин, как и положено джентльмену, сдерживает обещание и устраивает своей даме экскурсию. Дама на самом деле знает план фестиваля даже с закрытыми глазами, но все равно с неподдельным интересом все рассматривает. Они даже успевают на вторую половину концерта, где поет коллектив, в котором состоит Чонгук, и пока мелкого нет на сцене, Чимин бессовестно рассматривает профиль Юнджи, охваченный полумраком, и залипает на тонких губах, чувствуя как его собственные чешутся нестерпимо. Когда Чонгук выходит на свою партию, они машут ему с задних рядов как два идиота и Чимину все-таки смешнее с машущей Юнджи, чем с порозовевшего лица младшего. После концерта они решают пойти на ярмарку во дворе, при которой на продажу выставлены плоды трудов всех кружков, просуществовавших в школе за неделю. Чимину бы любоваться интересными картинами и поделками, а он любуются Юнджи и думает, насколько глупо будет взять ее сейчас за руку. Он не смеет заявлять на нее права, но неистово звереет от взглядов проходящих мимо парней на ее ноги. Юнджи покупает им чуррос в палатке, открытой кружком по кулинарии, пока Чимин сторожит ее прекрасный тыл, обещая скорую смерть любому, у кого хоть ресничка дернется в ее сторону. Они отходят к следующей палатке, и Чимин застывает с открытым ртом. - "Вот блин, это же с нашего гончарного кружка!" - пишет Чимин. Он долго ищет что-то взглядом, заметно мрачнея. - "Нашей вазы нет." - "Может, купил кто-то." - Юнджи пожимает плечами. Парень читает сообщение и смеется. - "Да кому она кривая нужна?" Юнджи усмехается и продолжает рассматривать вазы, кувшины, тарелки, а Чимину не нужно ничего другого, потому что только та покошенная, нелепая ваза имела для него значение. Напоминание о первом прикосновении, первом взаимном интересе, о странных и таких же непонятных, кривоватых и оттого прекрасных отношениях с Мин Юнджи. Чимину хочется оставить у себя хоть что-нибудь о ней, кроме охвативших его сердце чувств. - "Мы можем сфоткаться?" - с надеждой пишет он. Девушка кисло морщится. - "Ненавижу фоткаться" - "Пожалуйста? Один раз? Ради меня?" Юнджи тяжело вздыхает и, несколько секунд раздумывая, кивает. Чимин на радостях чуть не роняет мобильник. Один раз растягивается на три, потому что первые два у него безумно трясутся руки и только на третий выходит нормальный снимок. Хотя Юнджи на нем прикрывает пол лица знаком ви и очень забавно хмурится, а Чимин, возможно, слишком наглый, раз стоит позади так близко к ней и положив подбородок ей на плечо, но, когда снимок оказывается у него в телефоне, а потом и на заставке, парень ощущает себя самым счастливым человеком на планете. Пока сзади на него не налетает Тэхён, повисая на плечах так неожиданно, что Чимин слегка толкает Юнджи. - Блин, Тэ! - недовольно говорит Чимин, оборачиваясь. - Ну чего ты рычишь на меня? - спрашивает Тэ с преувеличенной обидой. А потом замечает девушку и Чимин уже готов спрятать ее за спиной, потому что давно знает, что загоревшийся взгляд друга обычно не сулил ничего хорошего. - Это она, да? Она??? - Успокойся, хён, - говорит только что подошедший Чонгук. Завидев Чимина, Тэ рванул от него на такой скорости, что чуть не затерялся в толпе. - Так это она? - восторженно спрашивает Ким, не обращая ни на кого внимания. - Ты Мин Юнджи? Ты такая красивая! Я давно хотел с тобой познакомиться! Юнджи ощутимо напрягается, и Чимин почти рад, что она жмется к нему ближе, пускай неосознанно, но сейчас его больше волнует, чтобы Тэ не выкинул что-нибудь эдакое. - Тэ, не лезь к ней, она не очень разговорчивая, - осторожно объясняет Чимин, и Тэ к его облегчению слегка успокаивается. - Прости, - он улыбается как получается только у него, ярко и располагающе. - Может, сходим куда-нибудь вчетвером? В кофейню! Пойдемте вместе! - Тэ... - неловко зовет Чонгук за спиной, но тот будто не слышит ничего. Чимин беспомощно оборачивается на девушку и совсем теряется. Та смотрит на него непонятно, многозначительно, Чимину наверняка привиделось, но он словно предчувствует, как она испуганно просит его о чем-то. И он то ли придурок, то ли растерялся, то ли Тэхён канючит у него под ухом, не давая собраться с мыслями, но он выдыхает резкое "ладно" раньше, чем понимает, что только что закончил свое свидание с Мин Юнджи. Та еле слышно вздыхает, и ее лицо в стремительный миг снова застывает маской безразличия. Они заходят в кафе с крайней неловкостью. Тэ болтает без остановки, несмотря на растерянность собеседников - Чонгук смущен наличием девушки в их группе, Чимин неотрывно наблюдает за Юнджи, наконец-то осознавая, что накосячил, и не понимая, как раскосячить обратно. А Юнджи... Юнджи просто заказывает себе американо, пока остальные раздеваются у столика, и, вернувшись к ним, безразлично втыкается в окно. Разговор не клеится совсем. Чонгук потихоньку оттаивает, но удержать на себе пышущего энтузиазмом Тэ не получается хотя бы потому, что все внимание того обрушивается на несчастную девушку. Чимин уже дважды просил его не лезть к ней, но хватает Кима только на несколько минут - любопытство съедает его заживо. Еще бы, девушка кажется безумно загадочной, а Тэхён ужасно любит загадки и ничего не может с собой поделать. - А она всегда такая молчаливая? Юнджи стреляет в него раздраженным взглядом, даже не скрывая, но Кима это не смущает совершенно. - Да, Тэ, - устало отвечает Чимин, которого уже достаточно утомило работать секретарем, хотя друга и это не смущало. - А вы как общаетесь? - Переписываемся. - Серьезно? - Тэхён срывается на удивленно-восхищенный вздох. Что-то кажется в девушке необъяснимо странным, но он не может понять, что именно. - И вы ни разу не разговаривали? - Нет, - признается Чимин смущенно. Юнджи, сидящая напротив, не сводит с него глаз. - Это так странно. И почему ты такая загадочная, м? - спрашивает Тэ, подперев подбородок рукой, и смотрит на девушку, а та просто пожимает плечами. Его осеняет. - Слушай, может, она немая? - Успокойся, Тэ, - вздыхает Чонгук, нервно вцепившись в кружку с кофе. Повисшую тяжелой грозовой тучей атмосферу чувствуют все, кроме Тэхёна. Чимину почему-то страшно до невероятного, и желудок гадко скручивает тугим узлом. - Ну интересно же! - улыбается Ким, удивленный тем, что интересно только ему одному. - Что же с тобой не так?.. - Сам догадаешься с одной попытки? - раздается низкий, прокуренный до вибрирующей хрипоты, раздраженный голос. За столом впервые за долгое время повисает тишина. Тэхён даже растерянно оборачивается, чтобы понять источник звука. Но Юнги этого не видит, потому что все еще неотрывно смотрит на Чимина. Чтобы насмотреться. Чтобы запомнить его до мельчайшей черточки, потому что знает, что так оно и кончится. - Я же говорил, что ты пожалеешь, Чиминни, - наконец-то произносит он то, что терзало его каждую ночь. У Чимина безумно дрожат губы, и сам он вздрагивает слыша долгожданное "Чиминни", от которого каждый раз так пылко прихватывало сердце, но он все-таки произносит: - Этого быть не может... Не такой он представлял первую фразу, которую скажет той, кого любит. Он смотрит на нее - на него - огромными, полными боли, надлома и неверия глазами. Дрожащей рукой прикасается к своим губам и, словно только сейчас наконец-то все осознав, взлетает со стула, опрокидывая его к чертовой матери и, забыв про куртку, вылетает из кафе. Чонгук срывается за ним в ту же секунду - просто потому что все понял немножко раньше. - Кажется, догадался... - ошеломленно выдыхает Тэхён, слегка съезжая по стулу вниз. С такими загадками он еще не сталкивался.