Prize and surprise

Тэхён - идиот. Новостью это не было, хотя бы потому что окружение, пускай ласково, называло его странненьким, и сам он понимал, что, возможно, есть в нем что-то...нетрадиционное, раз люди от него шарахаются. Ему хватало иметь в близком кругу только Чимина с Чонгуком, да и странность своя ему тоже нравилась - было нечто интересное в том, чтобы смотреть на мир не так как все, будто только у него были очки с цветными стеклами. Но только сейчас ему стало ясно, что он действительно идиот, и в этом все-таки нет ничего прикольного. Чимин с ним не разговаривал. Точнее, не разговаривал так, как положено бы человеку, с которым он общался с момента, когда научился писать свое имя. Вопреки ожиданиям он функционировал, фантастически притворяясь: улыбался, смеялся над шутками одноклассников, появлялся на каждом факультативе по танцам и баскетболу, на всех уроках, за неделю подтянув свою успеваемость на такой уровень, о каком до знакомства с Юнджи даже можно было не мечтать. Каждый день они шли до перекрестка, болтая о ерунде, и все, кажется, было совсем как раньше... Вечерами никто не мог до него дозвониться. Тэхён заваливал его сообщениями, которые оставались непрочитанными до самого утра, Чонгук несколько раз ходил к нему домой, встречая только потухшее окно комнаты и недоуменную маму, которая понятия не имела, где носит сына. Утром он появлялся в школе как обычно: улыбчивый, доброжелательный, нормальный. Пустой. Фасад был что надо, не подкопаешься, но сколько бы он ни обманывал остальных, провернуть такое с человеком, знающим его почти столько же, сколько себя, не получится. Тэхён видел это по глазам: стоило Чимину на секунду отвлечься, как он с непроницаемым лицом застывал, уставившись в окно то ли на желтеющие деревья, то ли на что-то внутри себя. И это что-то, потаенное и скрытое ото всех, плескалось в его взгляде тяжелой, тоскливой рябью. Тэхён - идиот. Который безумно хочет все исправить. Поэтому он делает все, чтобы у него это получилось, способ для это выбирает нестандартный, вполне "странненький", как и ожидалось от человека, который ничего не делает по шаблонам. План практически проваливается уже на первом этапе, когда он просит Минхо-сонсеннима достать ему списки посетителей недели открытых дверей. На самом деле идея спасения гаснущего солнышка по имени Пак Чимин приходит именно тогда, когда он слышит от учителя про те самые списки, потому что до этого он только и мог, что беспомощно тухнуть и смотреть на друга виновато. Минхо разворачивает Тэхена лесом столько раз, сколько терпит встречать одинокую печальную тушку под дверями учительской. На третью неделю он сдается и, в очередной раз пройдя мимо вздыхающего Тэхёна на полу, возвращается обратно уже с копией списка, свернутой в толстую трубку, и обещает любимому ученику расположение списка в совершенно неожиданном для него месте, если хоть кто-то узнает о его пособничестве. Тэхён радостно прыгает в коридоре, клянется всеми томами манги One Piece, что никому не расскажет, и запирается в пустом классе после уроков. Когда в списках оказываются графы с телефонами и адресами, Тэхёну кажется, что он сейчас заплачет. Сделав глубокий вдох, он решает попозже сходить в храм и оставить всю мелочь с карманных денег, если в списках найдется нужный телефон или адрес. Когда в списках оказываются сотни и сотни людей, Тэхёну кажется, что у него хреново с принятием решений и храм ему понадобится, только чтобы отпеть скопытившееся от истощения тела. Он тщательно проверяет каждое имя, сидит до самого закрытия школы, проверяет по дороге, подсвечивая фонариком, только к поздней ночи догадываясь, что ситуация Юнджи довольно щекотливая, чтобы оставлять свои данные в общем списке. А утром бежит целовать завтракающую маму за то, что родила его таким упрямым придурком, потому что он все-таки находит нужное имя. Телефона нет, зато был адрес. Возможно, фейковый, но Тэхён ради счастья Чимина готов даже в Антарктиду сгонять. Этап перехвата цели стартует на следующий день сразу после школы: Тэхён прощается с друзьями сразу после звонка и под недоуменные взгляды сбегает, чуть не забыв свои вещи. Энтузиазм и жажда геройства понемногу сдуваются с приближением нужного дома, а у двери даже покидают на короткое мгновение паники. Он же ничегошеньки не знает о Юнджи, даже банально возраста, и рациональная часть сознания, просыпающаяся лишь в экстренных ситуациях, тихонько намекает ему, что, вообще-то, можно и по роже сейчас получить... В вопросе "целое лицо или лучший друг?" ответ только один. Тэхён уверенно нажимает на звонок. Когда дверь открывается, он уже готов броситься в поклон, признаться, что он идиот и наговорил лишнего, но видит застывшую на пороге красивую девушку и решает, что он не только идиот, но еще и невоспитанный. Потому что он как-то совсем беспардонно пялится на то, как она аккуратным движением тонких пальцев откидывает длинную, чуть завитую прядь теплого персикового цвета за плечо. Тэхёну, кажется, нужно что-то сказать, но он следит, как тонкие брови вопросительно приподнимаются, и совершенно не ожидает, что девушка заговорит с ним первая. Низким голосом. Абсолютно точно мужским. - Ты кто? - Ким Тэхён... - глупо выдыхает он. А говорят, что молния в одно дерево не попадает. "Девушка", которую при такой красоте даже с натяжкой парнем не назвать, забавно морщит тонкий, острый носик, и изрекает сухое и чуть недовольное: - Ктооо? Нет, Тэхёну не кажется. - Эм... - неловко мнется он и выпаливает на оставшейся смелости: - Я ищу Мин Юнджи, мне нужно с ней, то есть, с ним поговорить. Незнакомец осматривает его с ног до головы, задумчиво бурча под нос "Ким Тэхён, Тэхён", словно пытается что-то вспомнить. - Ааа... - догадывается он и мотает головой назад, - понял. Проходи на кухню. Тэхён оказывается сиротливо сидящим на скрипящей табуретке в чужой квартире; ему, даже не спрашивая, делают чай, ставят под носом с закрытой коробкой конфет и все происходит до того буднично, будто здесь то ли не едят конфет, то ли так принято встречать все заблудшие души. Тэхён вспоминает все сказки про принцев, которые пришли в логово к ведьме, чтобы спасти принцессу, и ждет, что сейчас его королевское высочество точно отравят. Он косится на чай и вздыхает - принцесса не его и вообще не принцесса, а ведьма до того красивая, что страшно обернуться. А потом и не нужно - парень садится на соседний стул и выжидающе молчит. - А... - робко блеет Тэ, вспомнив, за кем пришел. - На работе. Так Юнджи уже работает. Тэхён чувствует себя совсем маленьким и наивным. Незнакомец, судя по легкой насмешливой улыбке, думает так же. - А ты?.. - Точно! - спохватывается парень и улыбается шире. - Чон Хосок. Требуется несколько, а точнее очень много секунд, чтобы отлипнуть от ослепительной улыбки и маленьких ямочек. Мозг аж трещит от противоборства двух одинаковых по силе мыслей: "Какая красивая девушка!" и "Это мужик, самый настоящий носитель бубенцов, Тэ!" - Ну? Мне на работу скоро идти, - говорит Хосок нетерпеливо, - ты, я так понимаю, извиниться пришел? - Тэхён неловко хватается за кружку и смотрит в нее с таким трагизмом, что старший не сдерживается и хохочет. - Расслабься, я все понимаю, тут и не могло случиться иначе. Он хочет начать свою исповедь вот прям сейчас и рассказать, какой он придурок, пускай левому человеку, а может, и хорошо, что левому. Потому что произошедшее терзало его как никогда сильно - ему даже после разбитой любимой вазы мамы не было настолько стыдно. Он успешно держался молодцом все эти недели, поддерживая принятую всеми атмосферу, словно все было как раньше, и в глубине души понимая, что как раньше ничего не будет, если он хоть что-то не сделает. И ему хотелось хоть кому-то рассказать, как он скучал по Чимину, как сильно жалел о произошедшем, и он уже готов выложить все как на духу, просто потому что незнакомец смотрит на него теплым, сочувствующим взглядом. Но в коридоре что-то валится с грохотом, притягивая за собой поток неразборчивого мата и сиплый со сна, недовольный голос: - Хоби, кого ты опять притащил? Тэхён поднимает глаза ровно в тот момент, когда фигура худощавого, небритого парня с посеревшим лицом оказывается в дверях кухни. - Юнджи! - он подскакивает так резко, что табуретка валится на пол, но парень, едва завидев его и совершенно точно узнав, резко ныряет обратно в темноту коридора. - Выкинь его нахер отсюда! - сбивчиво кричит тот, кашляет с надрывом, словно воздух с неожиданной силой ударил в легкие, и влепляет дверь в комнату с таким хлопком, что картина на кухонной стене слегка вздрагивает. - Ты же... - бормочет Тэ, все еще растерянно уставившись в пустой коридор. - Ты же сказал, что Юнджи на работе... - Юнги, его зовут Юнги, - тихо поправляет Хосок, глядя в пол. И почему-то в его глазах столько боли, что Тэхёну без лишних слов становится понятно, какие у них с... Юнги отношения. Он видел такие глаза у себя в зеркале. - Я не сделаю то, о чем он просит, если ты дашь мне хоть одну весомую причину для этого. - Я... - Тэхён откашливается и повторяет уже тверже: - Я хочу помирить их с Чимином. Хосок заливисто смеется, и Тэхёну бы обидеться за то, что над его смелостью и решимостью, которых он держался с таким трудом, ржут в открытую, но парень смеется совсем беззлобно, может, даже не над ним, а над глупой ситуацией, в которой оказались они все. И Тэхён вместо ожидаемых реакций тупо пялится на шикарную улыбку, примеряя ее вместо лампочки в свою комнату. - Помирить? - сквозь тонкий просвет веселья спрашивает Хосок. - А кого ты хочешь помирить, малыш? Чимина с Юнджи? Или с Юнги? Тэхён глупо хватает ртом воздух и сникает, надуваясь совсем как ребенок. - Чимин делает вид, что все в порядке, но я же вижу, как он страдает... - Малыш, - со вздохом начинает Хосок, но, поймав недовольный и оттого безумно очаровательный взгляд, с преувеличенной серьезностью поправляется: - Тэхён-а. Чимину стоит двигаться дальше. Он еще совсем молодой, столько всего впереди, и привязаться он еще не успел. Девочку себе хорошую найдет, в универ поступит... А может и того раньше сможет Юнги отпустить. - А Юнги? - Тэхён крепко сжимает кружку и смело смотрит в глаза. - Он сможет? Хосок усмехается и, откинувшись к стене, прячет пальцы в пушистом кремовом свитере. Это же надо быть таким глупым и умным ребенком. Ему одного взгляда на Юнги хватило понять то, чего Хосок по собственной беспечности не успел заметить. И кто из них двоих еще глупый? - Хён, - осторожно пробует Тэ, и старший улыбается озорно - он готов поставить весь свой женский гардероб на то, что младший заедает рвущееся с языка "нуна". - Давай попробуем. Пускай они хотя бы поговорят, пускай ты будешь прав, я на все согласен, потому что то, что происходит сейчас... Так не должно быть. Не должно. Смотреть на то, как Юнги пытается собрать себя обратно под грузом сжирающего заживо чувства вины - не должно быть. Чон вздыхает. - Ты понимаешь, что будешь мне должен? - Что угодно, хён. И треплет милого, такого самоотверженного ребенка по волосам с игривой ухмылкой. - Ты осторожнее с формулировками-то. - Да я даже готов в девочку одеться, если вы так сильно любите... - Тэхён кидает быстрый взгляд на "красивую девушку" перед собой и смущенно брякает: - ...эти штуки. - Штуки! - Хосок смеется громко и искренне, словно не слышал ничего смешнее, а потом, подтерев мизинцем подтекшую тушь в уголке глаза, выдавливает сквозь смех: - Ты только что поиздевался над моей психологической травмой, малыш. Я хоть и втянул Юнги в это все, но он здесь не при чем, поэтому не подвязывай наши... - и снова смеется, - штуки на него, у Юнги совсем другие причины. Лицо Тэхёна в миг опадает. Настолько, что, кажется, будто он сейчас заплачет - Хосок даже на секунду реально пугается, потому что не уверен, что делать с пацаном, плачущим на его кухне. - Нет, хён, я не это имел в виду, я не издевался, я не... - захлебываясь, лопочет Тэхён и шокирует еще больше, когда вытаскивает из рукавов свитера чужие руки, лежащие на столе, и сжимает в своих, - хён, я не хотел, прости, я правда ничего такого не... - он тяжело вздыхает и, нервно облизнувшись, светит своими большими испуганными глазами. - Ты очень красивый, хён. Безумно красивый. Без этого всего, просто очень красивый, я же вижу. И я правда не хотел, прости... И сникает, виновато опустив голову. Хосок проигрывает своей беспомощной улыбке и дурацкому ненужному теплу на сердце - никто никогда не говорил ему, что он красивый. Хосоль часто получала комплименты, но он вот так - никогда. - Ты такой смешной, малыш. - Тэхён робко улыбается в ответ на улыбку старшего и неловко отпускает его руки. Слышать такое ласковое, доброе о своей особенности для него тоже впервые. - Ну что, будем спасать наших друзей-придурков? ______________ Сложнее, чем найти адрес Юнги, упросить Хосока помочь, а маму Чимина - впустить в их квартиру, несмотря на то, что ее сына нет дома и неизвестно, когда будет, оказывается...столкнуться с самим Чимином. Тэхён сидит у него в комнате весь вечер и половину ночи. Ему неловко находиться в квартире, пока родители друга давным-давно спят, и одновременно волнительно за самого Чимина, потому что в комнату тот вваливается только к третьему часу ночи. Бросает огромную спортивную сумку на пол, следом спортивную куртку, оставаясь в мокрой от пота майке, зачесывает влажную челку назад и, наконец замечая, что тусклый маленький ночник работает не просто так, холодно отрезает: - Ты какого хрена тут забыл? Тэхён, конечно, не ожидал милостей и дружеских обнимашек, но такой контраст температур ему точно не по душе. От солнечной булочки Чимина не остается и следа, будто волшебство действует только днем, ровно до перекрестка. И до Тэхёна только сейчас доходит, что весь этот концерт с показухой был даже не для него - Чимин держится иллюзии, чтобы самому оставаться на плаву. - Уходи, Тэхён, - говорит тот устало и сбрасывает с себя майку. Тэхён чуть челюсть не роняет от неожиданности, потому что таким раскаченным он Чимина еще не видел, но сейчас вместо восхищения это вызывало только беспокойство. - Я не обижаюсь на тебя, со мной все в порядке, мы не будем ничего обсуждать. Иди домой. - Это еще что?.. Киму напрочь отрезает остальные источники восприятия, потому что, когда Чимин разматывает плотные бинты с ладоней, не может отвести взгляд от сбитых опухших костяшек. И как в школе не заметил... - Боксом занялся, - раздраженно бросает Чимин, пряча руки. Он ходит по комнате, раскладывает вещи, грязные сбрасывая в корзину, достает книги из рюкзака - словно Тэхёна вообще нет в комнате. И тому становится страшно до дрожи, будто он упускает что-то неизмеримо важное, теряет из виду, беспомощно наблюдая, как оно меняется, становясь совершенно неузнаваемым. Тэхён боится, что еще немного и будет слишком поздно. Что уже слишком поздно. - Чим, пожалуйста, - на пробу бросает он, но друг даже виду не подает, что слышит. Тэхён рискует всем, вскрывая карты, - поговори с Юнги. - Что? - с нервным смешком Чимин оборачивается. - Ааа, так это даже имя ненастоящее было. - Один раз. Один раз просто поговори с ним и всё. - Ты придурок, Тэ. - Я знаю. Чимин смотрит на друга долгим, тяжелым взглядом. И, вздохнув, присаживается рядом на свою кровать. - Мне не с кем разговаривать, Тэ. Я не знаю его. - Он падает спиной назад на кровать и какое-то время молча смотрит в потолок. - Только образ, в котором, возможно, ни капли правды. - Он ведь не мог все придумать, - говорит Тэ с осторожностью, боясь спугнуть хрупкий момент искренности. Чимин в ответ только едко ухмыляется. - Почему нет? Я ему столько личного рассказывал, столько глупостей говорил, вот он, наверное, повеселился. Где ты еще такую наивную игрушку найдешь... - Он не играл! - громко заверяет Тэхён, на секунду забыв, что в соседней комнате спят родители друга, и продолжает уже вполголоса: - Я видел его сегодня, Чим. Он никакой. И, кажется, даже на работу не ходит... - Господи, это ж сколько ему лет... - стонет Чимин измученно и прикрывает глаза ладонью. - Да какая разница! - отчаянно шипит Тэ. - Ему не все равно, понимаешь? И я не верю, что тебе все равно. - Тэ... - Дай телефон. - Зачем? - Чимин испуганно смотрит на друга и никак не ожидает, что тот, быстро просканировав комнату взглядом, сорвется с места и схватит мобильник со стола. - Тэхён, положи его. Но он зашел слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. Особенно, когда почувствовал, что попал в самую точку. Тэхён быстро снимает блокировку экрана и, ничуть не удивившись, видит на заставке первое и последнее общее фото Чимина с Юнджи. - Давай, скажи, что тебе все равно, - говорит он и просто кладет телефон обратно. Чимин смотрит на него несколько долгих секунд тем же самым взглядом, что Тэхён видел у него тогда, в кафе, а потом сгибается и, опершись локтями об расставленные колени, прячет лицо в ладонях. И Тэхёну так неправильно, так по-дурацки неправильно радостно видеть расколотую брешь в чужой ненужной обороне. - Я так скучаю по ней, Тэ, - Чимин тонко всхлипывает, вздыхает судорожно, - я так сильно по ней скучаю... Тэхён аккуратно присаживается рядом и касается плеча, пальцами чувствуя пробивающую тело дрожь. - Давай попробуем, Чим. Просто поговори с ним один раз. И если ничего не получится, если там правда совсем другой человек, мы что-нибудь придумаем. - Чимин поднимает голову и смотрит на парня усталыми, покрасневшими глазами. - Пойдем знакомиться с другими девчонками, только теперь по-настоящему. Обещаю подкатить к кому-нибудь по-человечески, даже книжки почитаю, честное слово. Чимин смеется, расплываясь в одной из прекраснейших своих улыбок, теплой и благодарной, и Тэхёну до того радостно видеть своего друга, настоящего, готового рискнуть еще раз, что он не сдерживается и под недовольные возгласы стискивает того в объятиях и валит на кровать. Они еще долго смеются и подкалывают друг друга несерьезно, прежде чем Тэ ловит необходимый момент молчания и выдыхает в затылок Чимина тихое, искреннее "прости". ______________ - Нет. - Юнги, это всего лишь один раз. - Я все тебе сказал. Нет. - Юнги, пацан мучается, понимаешь? - А я? Я тут косячки потягиваю, пивасик попиваю, ради этого, глянь, даже отпуск взял. Хосок беспомощно оседает в мягком кресле, но на всякий случай подвигается в нем ближе к двери, чтобы Юнги вдруг не решил выбежать из своей комнаты. Тот на него даже не смотрит, комично ругается из-за плеча, делая вид, что ужасно заинтересован планом следующего проекта, которым вынужден будет заняться, как только настанет неизбежный момент, когда ему придется выйти из квартиры. - Я о многом тебя прошу? Мин остервенело бросает бумаги на пол и резко разворачивается. - Какого хрена тебе надо, Хосок? - Под его взглядом младший чувствует, как холодком царапает по позвоночнику. - Тебя этот мелкий придурок уговорил? Так вот можете оба идти нахрен. - Послушай, это ведь отчасти твоя вина... Хосок теряется в какой-то доле секунды, просто делает вдох, слегка прикрыв глаза, и оттого только сильнее пугается, когда чувствует вес Юнги на своих коленях, его руки на воротнике футболки и горячее злое шипение: - Это полностью моя вина, Хоби, полностью. Я не просто накосячил, я все просрал, понимаешь, все, десять из десяти, - он наклоняется и давит улыбку хищную, ядовитую, - а хуже всего даже не то, что я сделал херню, нет, - я втюхался в мальчишку, представляешь? Хосок глухо хлопает губами, не зная, что сказать. Юнги не нужны слова, лучше бы кто-нибудь просто швырнул его об стену, если не до сотрясения, то хотя бы ради малейшего шанса вышибить из него к черту эти ненужные чувства. Падение в них оказалось мгновенным, фатальным - Юнги такого не хотел и готов не был. Он слезает с Хосока, явно перепугав того до смерти, забирается на кровать, чтобы взять телефон в руки, вполне толсто намекая, что разговор закончен и продолжен не будет в ближайшую тысячу лет. Но у него в какао три сообщения, и Юнги ломается, обхватывая себя рукой - что-то гремит у него внутри по нарастающей, словно приближающееся землетрясение, и грозит разнести на мелкие ошметки. Юнги пробует на вкус один маленький вдох и неверяще смотрит в экран. не вздумай ему писать: нам нужно поговорить тебе так не кажется? не вздумай ему писать: ладно, я понял Юнги блокирует экран. Ты ничего не понял, Пак Чимин. ______________ Чимин решает больше не притворяться - в первую очередь для себя. Он больше не разбрасывается лишними улыбками, но смеется над шутками Тэхёна вполне искренне; выглядит измученным, но настоящим; на уроках прячется на последней парте за широкой спиной Чонгука и наконец-то отсыпает все те дни, когда спал по несколько часов, половину из которых мучился снами про красивую, но несуществующую девушку его мечты. Он сдается. Когда Юнги не отвечает на его сообщения, становится как-то...легче. Другого он не ждал и теперь испытывает невероятное облегчение от того, что только он, придурок, один во все это впутался, один же страдал и хорошо, в общем-то, что один влюбился. Он переживет эти чувства, не питая иллюзий, будто они нужны кому-то, кроме него самого. Он правда в этом уверен. До того момента, как выходит из школы в неизменном трио и через несколько метров видит у ворот Юнги. Он слишком любил этот профиль, чтобы не узнать его. Но он все-таки оборачивается на Тэхёна, просто чтобы уточнить, не кажется ли ему, и видит, как у парня в не меньшем удивлении вытягивается лицо. Это провал. Чимин хочет сбежать, спрятаться, потому что он не готов, он ошибся, ему нужно еще немного времени. Затем чувствует крепкую хватку тэхёновой ладони на плече, и волнение лопается внутри него словно воздушный шар, наполненный блестками, что разлетаются у него по грудной клетке и мелко щекочут под сердцем. - Иди, - бросает Тэ прежде, чем увести за собой Чонгука, - ты ничего не теряешь. Чимин кивает, наблюдая, как друзья невозмутимо проходят мимо Юнги, но тот даже головы не поднимает, потому что шарит в сумке в поисках пачки сигарет. Еще несколько секунд ступора улетают в никуда, потому что Чимин завороженно наблюдает, как парень подкуривает и, облокотившись об каменный блок ворот, медленно выдыхает дым в осеннее небо. Ветер треплет его короткие темные волосы, скользит по той самой черной куртке - ощущение прохладной кожи под ладонями до сих пор живо в воспоминаниях - и худым ногам в джинсах. Чимин все еще позорно по ним тащится. - Привет, - говорит он, когда все-таки подходит ближе. И хорошо, что говорит, иначе это было бы еще позорнее. Юнги поднимает взгляд и неловко кивает. Он то ли специально не красился, чтобы быть откровенным до конца, то ли такие тени под глазами ничем не замажешь, но Чимин, даже зацепившись за эту мысль, находит лицо Юнги с пронзительными глазами, приятной линией губ и светлой кожей... ну, симпатичным. Очень. От Юнги, оказывается, в любом виде очень сложно оторвать взгляд. - Прости, - вместо приветствия говорит старший и Чимину приходится сглотнуть тяжелый ком, чтобы продолжить говорить. - Не надо. В конце концов, ты меня предупреждал. Он, черт возьми, должен злиться, рвать и метать, а лучше проехаться пару раз кулаком по непростительно красивому лицу, а не отпускать вот так! Но вместо этого злится на себя, потому что как есть отпускает, просто глядя на то, как Юнги нервно ковыряет землю носком старого кеда и не решается посмотреть в глаза. - Я думал, ты мне врежешь, - ухмыляется парень. - Я тоже так думал. Они неловко улыбаются друг другу, и Чимин первым отводит взгляд. Это совсем другой человек. У этого человека улыбка Юнджи, но он - другой. Так какого черта в знакомой приятной истоме заходится сердце? - Ну, у тебя все еще есть шанс, предложение действует ближайшие тридцать секунд, сроки акции ограничены. И чувство юмора у него точно такое же. Чимин не сдерживается и смеется, глядя на то, как уголки чужих губ беспомощно ползут вверх. - Ну и... - Юнги нагло затягивается сигаретой, когда мимо них проходит директор школы, ехидно ей улыбается и поворачивается обратно к парню, - что делать будем? - Может... попробуем быть друзьями? - робко предлагает младший, словно боится, что ему откажут. И не видит, как Юнги выдыхает от облегчения, потому бросаясь в паническое: - Но только если ты хочешь. Если не хочешь, то не нужно, я... В общем... Он торопливо глотает воздух, но одно лишь слово жестким низким голосом Юнги перекрывает кислород. - Чимин. Раньше он только читал это в телефоне, но действовало оно не менее отрезвляюще. С чего-то же нужно начинать? - Пак Чимин, девятнадцать, - с улыбкой говорит он, протягивая руку. - Мин Юнги, двадцать семь, - отвечает старший, с трудом сдерживая смех, и пожимает протянутую ладонь. Чимин словно зачарованный смотрит на свою миниатюрную детскую лапку в хватке длинных прохладных пальцев... А потом на него резко обрушивается смысл услышанных слов и он, так и не отпустив руку, вопит на всю улицу: - Сколько?! Юнги хохочет и тянется второй ладонью, чтобы по привычке потрепать младшего по затылку, но застывает, потому что - черт, он забылся и совсем расслабился, придурок. Чимин чувствует заминку, видит ее причину в слегка испуганных глазах напротив и, может быть, потом будет себя ненавидеть за опрометчивость, но сейчас бросает здравый смысл, гордость и что у него еще осталось после того, как он принял Юнги так быстро - и чуть приподнимается на носочки, чтобы ткнуться головой в ладонь, смущенно улыбнувшись. - Мы же пробуем быть друзьями? Друзья ведь могут так делать? - спрашивает Чимин неизвестно для кого. Не для себя ли? - Конечно могут, - быстро оправляется Юнги, треплет светлые волосы и нагловато фыркает, - но если ты сейчас не согласишься пойти со мной пожрать, потому что я ждал тебя два часа на холоде, то наша дружба прям так и закончится. Чимин смеется. - Разве я могу такое допустить? ______________ Неловко им только поначалу, ровно до того момента, когда Чимин решает забыть о Юнджи хотя бы на день и познакомиться с Юнги. Тот оказывается едва ли не более интересным собеседником, и даже не потому, что говорит голосом (довольно красивым, кстати говоря; на середине какой-то фразы Чимин даже думает, что наложил бы его на музыку с последней репетиции танцев), а потому что говорит гораздо больше, чем обычно, получив возможность быть честным. Они узнают друг друга заново, вернее, узнает только Чимин, с первого дня знакомства не стеснявшийся быть открытой книгой. У Юнги, оказывается, много разных увлечений, необычная работа с забитым графиком, в котором он как-то умудрялся находить время на Чимина, и несколько дней до конца отпуска, которые он тоже решает потратить на него же. Чимин сам случайно напрашивается, потому что неожиданно для себя вдруг вспоминает, что сегодня новый фильм по Звездным Войнам, а потом театральная постановка, на которую ему не с кем пойти (у Тэхёна внезапные секретные планы, а Чонгук просто не любитель), а еще позднее открытие бара, который Юнги обещал посетить, потому что это давний проект его коллег, а Чимин еще ни разу не бывал в баре. У них с Юнги составляется целый план становления их дружбы, Чимин со смешком вспоминает, как еще час назад думал, что даже находиться с ним рядом не сможет, а теперь вписывает в план еще пару мест, куда можно сходить, и неосознанно в пылу обсуждения ворует еду из юнгиновой тарелки. В кинотеатре он ловит себя на уютной мысли, что с Юнги клево совсем как раньше и даже лучше - Чимин не стесняется живого общения, не ведет себя как трусливый мальчишка и смущается лишь самую малость, потому что Юнги кажется ему умным, интересным и ужасно взрослым. Во время фильма они переписываются с редкими паузами, жутко раздражая соседей по ряду светом мобильников, прикалываются над главными героями и хрипло, задушенно хихикают, сталкиваясь локтями. Чимин не чувствует пропасти в несколько недель молчания и кайфует рядом с Юнги совсем как раньше, за исключением того, что они, конечно же, не касаются друг друга поверх лишнего контекста. Они ведь друзья, а друзья просто здорово проводят время. Только почему-то Чимин слишком часто цепляется взглядом за выбеленный светом экрана профиль и легкую улыбку, что появляется на губах Юнги, когда тот пишет ему сообщение. Чимин проводит с Юнги столько времени, что ему даже немного стыдно перед друзьями - если до произошедшего он торчал в телефоне и проводил со старшим все факультативы, то теперь он вдобавок зависает с ним по вечерам, до неприличия радуясь тому, что теперь можно нигде не прятаться и делать все, что захочется. В дружеском смысле, разумеется, но Чимину хватает этого как и раньше: ему классно обсуждать с Юнги постановку, классно смеяться, загибаясь от дурацких шуток с такой силой, что приходится хвататься за его плечи; классно, а главное, спокойно обсуждать, что Юнджи гораздо красивее главной героини фильма, что они посмотрели у Юнги дома - словно ее никогда и не было. И квартира у него классная, пускай без еды, но зато с веселым Хосоком, который под неодобрительные уничтожающие взгляды соседа таскал мелкого за щечки. После того, как он помогает Юнги выбрать подарок, хотя ничего не смыслит в алкоголе, они вместе идут к Намджуну на открытие. Бар его похож на смесь музея с андеграундным подвалом, но выглядит так клево, что Чимину, никогда не бывавшему в подобных местах, он не кажется темным, тесным и мрачноватым, как критикует сварливый Юнги. Старший, оказывается, со всеми - за одним исключением, естественно, - ведет себя как капризный дедуля, которого Чимину ужасно хочется обнять, перекинув руку на плечо, и потыкать в надутые от вредности щеки. То, что Чимину хочется это сделать совсем по другим причинам, он не признает. - А ты почему не пьешь? - становится первой фразой, что говорит им Намджун, когда вырывается к ним за барную стойку от армии жаждущих поздравить хозяина. - Я недавно чуть в запой не ушел, нет, спасибо, - смеется Юнги и так явно не смотрит в сторону Чимина, что до того медленно, но верно доходит своя причастность. Ему правда было так плохо?.. Господи, да зачем он опять об этом думает. Чимин цедит свой цветастый коктейль и не пьянеет совсем, только жарко становится. Вот и доживи до совершеннолетия, чтобы понять, что спирт тебя не берет. - Кстати, тебя там какой-то чувак спрашивает, вроде как восхищенный инвестор той пати в хипстерском переулке. Юнги раздраженно вздыхает, вспоминая любимую толстовку, засратую краской из баллончиков, и страшное похмелье на следующее утро, но все-таки отплывает к поклоннику его профессионального мастерства. Намджун поглядывает в сторону Чимина с легким недоумением, вопросы какие-то задает, тот и не помнит даже, потому что пепелит взглядом чересчур горячее рукопожатие и откровенно липнущего парня в брендовых шмотках. Он все понимает, - дежурную улыбку Юнги и необходимость таких разговоров - но ревность жрет его жадными укусами, скребет зубами по костям до противного, пробирающего по нервам скрежета. Дружеская ревность. Друга ведь тоже иногда хочется схватить за руку и утащить куда-нибудь, спрятав ото всех? Или это с Чимином что-то не так? Он тоскливо взбалтывает осадок в стакане и допивает, чувствуя лишь легкое, едва ощутимое и оттого приятное головокружение. Наверное, он и правда слишком маленький и нифига не понимающий. Тем более для такого классного Юнги. - Эй, ты чего? - Чимин вынужден оторваться от увлекательного созерцания дна стакана и своей жизни, потому что чужие пальцы давят ему под подбородком. - В голову дало? - Нет, совсем нет, - опечаленно вздыхает младший, - и от этого еще грустнее. Юнги смеется над забавным и невозможно милым лицом мальчишки и привычно треплет по волосам. - А изначально почему грустно стало? Чимин поднимает неуверенный взгляд и едва успевает поймать слова, что чуть не срываются у него с губ; приходится прикусить нижнюю, чтобы не взболтнуть лишнего - кто же знал, что алкоголь не даст в голову, но развяжет язык. Юнги прослеживает за этим жестом и поспешно переводит взгляд на толпу. - Хён. - Ему нравится, когда Юнги на него смотрит. Но об этом лучше не говорить. Ни о чем лучше не говорить. - Проводишь меня домой? - А мама знает, где ты сегодня? - Чимин мотает головой. - Ну-ка дыхни. Юнги резко приближается к лицу, слегка наклонившись, и пойманный врасплох Чимин на глупой и непонятной ему инерции облизывает губы, не замечая, как старшего от этого жеста взглядом к ним примораживает, и только потом осторожно выдыхает. - Ким Намджун и твое мерзкое пойло, - сквозь зубы ругается Юнги. - Давай сначала ко мне, пожрешь, кофе выпьешь и я тебя на такси посажу. А то твоя мама и так с трудом верит, что мне двадцать и я не растлитель. - Мне уже можно, хён! - обиженно пищит Чим про алкоголь или куда-то в тему к растлителю, и решает до спасительного пожрать-и-кофе рот больше не открывать. - Крайне за тебя рад, - бросает Юнги с усмешкой и проводит младшего сквозь толпу на выход. __________ - Слушай, хён, а можно вопрос? Чимин попивает сделанный старшим невыносимо крепкий кофе маленькими глоточками, потому что пить в офигенском кресле Юнги по-другому не получается, а двигаться он не хочет ни сейчас, ни ближайшие несколько лет. Да он бы всю жизнь просидел в этом кресле и в этой комнате - она же классная, понтовая и приятно пахнет. И до того похожа на Юнги, что, даже если он уходит, его отсутствия в ней не чувствуется. Чимину нравится находиться в его комнате. И в жизни тоже. - Валяй. Он не совсем уверен как подступиться к вопросу, который волнует его с того переломного дня, и пробует издалека. - Я вчера видел Хосок-хёна в женской одежде. Юнги замирает посреди комнаты. Основной вопрос ему понятен даже сквозь это не слишком ловкое прикрытие. - Понимаешь, Чиминни, - с тяжелым вздохом начинает он и садится на кровать лицом к младшему, - у таких как мы бывают разные причины. Его лицо принимает какое-то болезненно-трогательное выражение, но Чимин цепляет его лишь на секунду, - и испытывает жгучий стыд за идиотский вопрос - потому что парень опрокидывается на кровать, словно пытаясь спрятать лицо. - У Хосока свои причины, о которых я не могу тебе рассказать. Возможно, Тэхён о них уже знает. - Чимина даже на миг не настораживает, каким образом об этом известно его лучшему другу, потому что все, что его сейчас волнует, это как осторожно пробраться к старшему на кровать и извиниться раньше, чем он скажет то, о чем не хочет говорить. - Но что касается меня... Тебе когда-нибудь хотелось стать другим человеком? - тихо спрашивает он, глядя на сидящего на покрывале Чимина снизу-вверх. - Случались ли такие моменты, когда тебе до тошноты невыносимо было жить свою жизнь и хотелось хотя бы на денек просто пожить чужой? Юнджи дала мне этот шанс. Чимин нервозно сжимает покрывало в кулаках и боится отвести взгляд - возможно, такой глубины доверия он не увидит больше никогда. - Все началось тупо из-за идиотской сценки на последнем курсе универа. - Юнги на миг теряется в словах, воспоминаниях, пережитых эмоциях. Он никому еще об этом не говорил. - Я вытянул не тот жребий и вынужден был играть девчонку. У меня после сценки чуть истерика не случилась, думал, убью кого-нибудь, потому что все подходили и говорили, какая я красотка, - он смеется и отводит глаза от внимательного, проедающего взгляда парня. - Хосок тогда уже довольно долгое время периодически становился Хосоль и я, будучи соседом по общажной комнате, наблюдал за ним; поддался уговорам один раз "просто посмотреть", второй раз "в шутку пройтись по универу"... И всё. - Он возвращает взгляд в страхе, что Чимину может быть противно это выслушивать, но его добрый, понимающий мальчик слушает как никогда вдумчиво. - Никто ничего не знал о Юнджи. У нее было чистое прошлое и настоящее, которое я сам для нее придумал. Чимин молчит. Юнги готов к любому раскладу, возможно, не психологически, но готов, и тем не менее трусливо сводит откровенность на шутку: - Стремный у тебя друг, да? - Хён, - расплывчато зовет Чимин, - мне кажется, я не хочу быть твоим другом. Конечно не хочет, Юнги бы и сам не хотел быть себе другом. Но останавливает себя от того, чтобы сказать это - что-то в глазах парнишки опасным блеском в густой черноте намекает о совершенно ином смысле. В качестве подтверждения Чимин затаскивает ноги на кровать и случайно перекрывает спиной свет от лампы. - Чимин, тебе кажется, - Юнги старается говорить твердо, но позорно сипит пересохшим горлом. - В школе меня учат искать доказательства теориям. Так вот, хён, у меня есть теория. Можно я ее докажу? - Теория может оказаться неверной, Чиминни, - тихо предупреждает Юнги. Чимин смотрит на него, такого невозможного, словно неосязаемого в полумраке; у него столько теорий, а еще больше желаний: коснуться лежащих на покрывале волос, приоткрытых губ - пальцами... - Но я хотя бы буду знать точно. Чимин боится не получить разрешение на свою глупую просьбу и просто следует желанию: наклоняется и жмется к губам, узнавая мятный привкус, когда проводит языком по своим губам после пробного поцелуя. Юнги не двигается, то ли давая пространство для действий, то ли открыто выказывая свое равнодушие. Чимину впервые все равно. Губы Юнги крутились в его голове идеей фикс, что бы тот ни делал: обхватывал палочки губами, прикасался к горлышку бутылки с водой, просто говорил. И потому Чимин снова приникает к объекту своей одержимости, и жмется теснее, неловко двигая губами, обнимает мягкую плоть с нежностью. Он, наконец, чувствует горячий выдох Юнги на своей коже и, кажется, с ума сходит - он что, правда не дышал все это время?.. Вопрос повисает в мгновенно опустевшем сознании Чимина, потому что Юнги отталкивается от кровати и валит парня под себя, воспользовавшись коротким мигом его растерянности, чтобы бесцеремонно втиснуться между бедер и кинуться с жадным поцелуем. Когда язык Юнги оказывается внутри, Чимин растерянно выдыхает, не успевая опомниться, а потом вообще ничего не успевает, даже дышать, потому что старший целует его с таким напором, нахально исследуя теплый податливый рот языком, что у Чимина звездами осыпает под зажмуренными веками. Слюна стекает у него с уголка губ, и он неосознанно тянется ее вытереть, но Юнги пришпиливает его запястье к кровати и, наклонив голову, целует глубже, глушит недостатком кислорода. Чимину от этого животного поцелуя махом сносит крышу, пуская вдоль позвоночника змейку бенгальских огней. И он тонко с надрывом стонет, остатком сознания отказываясь верить, что он способен на такие звуки; хватается за плечо старшего чуть выше ключицы, стискивает футболку между пальцев, не находя в себе сил притянуть ближе. Не успевает их найти. Юнги пугается чиминова стона не меньше, но интерпретирует иначе, потому что он не умеет думать рядом с мальчишкой - и резко отстраняется со звучным чмоком. - Вот так это происходит у мужчин, понимаешь, Чиминни? - шепчет Юнги, все еще нависая сверху. И раньше чем Чимин придет в себя и наверняка врежет ему, встает с кровати и бросает через плечо: - Пойдем поймаем тебе такси. Когда дверь в комнату Юнги осторожно прикрывается за хозяином, Чимину, лежащему на кровати с пустым взглядом в потолок, остаются только бессмысленные попытки вернуть снесенный штормом разум. А что делают с доказанными теориями?