Наследник Талоса

      Асгейр хмуро наблюдал за спешным маршем войск Братьев Бури. Ульфрик не поскупился на эскорт, и отличие между ними и войсками для штурма города было совсем незначительным. Балгруфу, ярлу Вайтрана, данная картина явно не понравится, но иного выхода у него нет. Он был в долгу у Довакина, а наступление мира в стране было на руку всем.       Но больше всего драконорожденный переживал из-за реакции Ульфрика на смерть Каменного Кулака. Вести о разрушенной лесопилке и мёртвых телах достигли Буревестника прямо перед отправлением на переговоры, чуть было не сорвав весь план. Ярл Виндхельма наотрез отказывался ехать в Вайтран, пока его верного пса не найдут.  — Нам необходимо выдвигаться, Ульфрик. Если мы сейчас покажем слабость, Империя использует нашу же задумку против нас! — Асгейр не на шутку был рассержен упрямством норда.   — Нет. Галмар моя правая рука и первый заместитель! Он всегда был против мирных решений относительно имперских выродков, но ты меня переубедил. А теперь он пропал — Буревестник отвернулся от Довакина, пытаясь скрыть эмоции. Но это не ускользнуло о его внимания.   — Ты смеешь подозревать меня? Я не убиваю людей, а тем более союзников просто потому, что они мне не нравятся! — Асгейр старательно изображал возмущение — Моя обида дорого тебе обойдётся, Ульфрик.       Сталь в голосе воина заставила ярла пойти на попятую. Он склонил голову в знак извинений.  — Я не хотел тебя ни в чём обвинить, Довакин. Горечь утраты помутила мой рассудок. Галмар для меня больше, чем друг. Мы с ним братья, пускай не по крови, но по духу. Асгейр положил руку на плечо ярла. Контратака прошла успешно, пришло время добивания.  — Не хорони его раньше времени. Каменный Кулак сильный человек, и я уверен, что уж кто, а он способен выбраться из любой передряги. Но сейчас нам нужно принести мир в Скайрим. Прикажи людям выдвигаться. А после, клянусь тебе, я лично возглавлю поиски и не успокоюсь, пока не найду его.       Ульфрик был явно тронут заботой своего соратника, и даже задумался, действительно ли этот человек был столь ужасен, как он изначально считал. Проявлять такое рвение к спасению других… Не зря его звали «Героем Скайрима». — Спасибо, Довакин. Ты прав, пора выдвигаться. Асгейр мотнул головой, вырываясь из воспоминаний в реальность. Скоро начнётся представление, и его дебют должен пройти идеально. Пришпорив Тенегрива, он нагнал Буревестника в начале отряда.

***

      Спустя несколько часов они наконец-то увидели вдали стены Вайтрана. Драконий Предел, древняя крепость нордов, величественно возвышалась над всей центральной долиной Скайрима. Довакин помнил, какой трепет испытал, впервые увидев её по дороге из Ривервуда. Казалось бы, то было так давно, но календарь утверждал обратное. Год. Всего лишь год назад он принял решение вернуться на родину своей матери. Непонятная сила тянула его в эти суровые северные земли. Потом он много раз гадал, что именно привело его сюда. Судьба? Но её нет. Магия? Маловероятно. А может сам Талос вёл его за руку, по дороге из столицы Империи, где у него осталась вся прежняя жизнь, за исключением одной детали. Воспоминания, что нёс в себе шрам от пупка до ключицы. Его оставила на нём эльфийская сталь в тот роковой день. И именно это привело его сюда. Оторвав взгляд от шпиля крепости, Асгейр заметил средних размеров палаточный лагерь под городом. Над ним реял флаг Империи.       Никто не был удивлён столь странным расположением имперцев, ведь изначально, когда только обсуждалось место встречи, ярл Балгруф дал понять, что ни один солдат в форме не пересечёт границ Вайтрана, дабы не сеять смуту среди его народа. Да и сами предводители фракции не желали запирать себя в хорошо укреплённом замке, хозяин которого так и не принёс присягу кому-либо соперников. Поэтому, было принято решение провести переговоры под открытым небом. Благо, тёплая весенняя погода, плавно переходящая в лето, позволяла это сделать.  — Похоже, наши будущие друзья опередили нас, Довакин — прикрывшись лёгким смешком, Ульфрик буравил опытным взглядом военачальника лагерь противника, выискивая слабые места и уже продумывая возможный план сражения. Заметив это, Асгейр поторопился успокоить своего союзника.  — Нам не стоит предпринимать никакой агрессии, ярл, пока они сами её не проявят. Давай придерживаться определённого плана, что мы обсуждали.  — Да, те твои бумаги из крепости… Они точно подлинные? Империя и впрямь собралась отдать столь большой кусок земли вместе с поселением во власть Талмора? — Буревестник до сих пор не верил в это. Прогнуться под чёртовых эльфов настолько было слишком, даже для них.       Драконорожденный загадочно улыбнулся.  — Не сомневайся, подлинные. Более того, мои люди приведут Эленвен, дабы подтвердить все слова перед ярлами. Думаю Игмунд будет не шибко доволен тем, что его на троне собрались поменять на талморцев.  — Вспоминая, как эта семейка цепляется за власть над Маркартом, уверяю, будет — у Буревестника были личные счёты с ярлами Предела.       Кивнув в ответ, Асгейр вновь перевёл взгляд на лагерь Империи. Там же, тем временем, закипало движение, так как приближение войск Ульфрика не оставили без внимания. Братья Бури не успели преодолеть и половину расстояния до Вайтрана, как им навстречу во весь опор мчался конный отряд легионеров. По всей видимости, Империя позиционировала себя как «принимающая» сторона, хотя это было вовсе не так. Впрочем, Асгейр готов был дать почувствовать себя Рикке важной персоной, контролирующей ситуацию и без сурового начальника, поэтому такой расклад его устраивал.       Тем временем, всадники настигли авангард, во главе которого шли лидеры восстания. Ульфрик поднял руку, отдавая приказ остановиться.  — Приветствуем вас, Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, и вас, Довакин — командир отряда, имперский офицер, коротко кивнул мятежникам — Нам поручено сопроводить вас и вашу…свиту к месту встречи. Я легат Имперского Легиона Октавий Лоркус — немного замявшись представился всадник, определяя каким лучше термином назвать ватагу до зубов вооруженных воинов Братьев Бури.  — Приветствую, Октавий. Что ж, вверяем себя в ваши руки, имперцы, как бы дико это не звучало — с ухмылкой ответил ему Ульфрик.        Кивнув ещё раз, легат скомандовал перестроение и отряды двинулись дальше. Решив скоротать время за беседой, а так же выяснить некоторые детали, Асгейр подъехал поближе к имперцу.   — Скажите, мои люди уже прибыли? — как бы невзначай спросил Довакин. За этим казалось бы будничным тоном крылось жгучее нетерпение.   — Ваши ребята то? Приехали, вчера на ещё, на закате. Славные у вас парни, милорд. Мне бы батальон таких, и возможно осада столицы в Великой Войне прошла бы иначе — с грустью в голосе ответил имперец. Только сейчас драконорожденный заметил, что их сопровождающий находился уже в преклонном возрасте. Нет сомнений, перед ним был ветеран войны с Доминионом. Но приличия никто не отменял.  — Вы принимали участие в обороне Имперского города?  — А как же. Тогда, правда, не легатом ходил под знаменем, а простым рядовым. Но та ночь ещё долго меня преследовала. Причём, знаете, больше всего запомнилась не смерть товарищей по оружию и пылающая башня Белого Золота, нет. Совершенно другая картина… — тут офицер заметил удивление на лице собеседника — Что-то не так?  — Простите мои эмоции, легат. Не так часто встречаешь представителя высшего звена Легиона, который разделяет взгляды противника, а не жаждет насадить его голову на пику — пояснил свою реакцию Асгейр.  — Вы ошибаетесь. Я не разделяю взглядов Братьев Бури и Ульфрика. Но мне симпатизируете вы, как и ваши действия — сиродилец улыбнулся — Я относительно недавно в Скайриме, но о ваших деяниях слышал ещё находясь в командовании Хай-Рока. Поэтому, когда легата Хроллода не стало, и генерал вызвал меня, я даже немного обрадовался.  — Благодарю за похвалу. Но я прервал вас. Вы говорили об осаде — Довакин был приятно удивлён мнением этого человека о себе.  — Да… Мы как раз отступали от башни, когда до меня донёсся детский крик. Обернувшись, я увидел как кучка проклятых остроухих, ведомых юстицаром, тащат девчушку лет пяти. Она отчаянно сопротивлялась, звала родителей и брата, но, видимо, её семья уже была мертва. Эти крики, полные боли и отчаяния резали меня похлеще эльфийской стали. А самое главное, я не мог ей помочь. Что два раненых легионера-рекрута против боевого отряда Талмора с магом в придачу? Ничто! — Октавий тяжело вздохнул — Прошло столько лет, а я до сих пор слышу, как она зовёт брата. Ас, кажется… Довакин, что стряслось?       Легат обеспокоенно посмотрел на своего собеседника. На драконорожденном не было лица. Кожа его белела, словно снег вершин Хротгара на солнце, а в глазах поселилась гнетущая пустота. С обескровленных губ срывалось тихим шелестом одно имя. Нему.        Сиродилец забеспокоился не на шутку. Ему уже доводилось видеть людей, для которых упоминания Великой Войны было крайне болезненным. В конце концов, он сам являлся таким человеком. Однако, подобная реакция от прежде спокойного героя Скайрима была абсолютна неожиданной. Октавий было потянулся к плечу воина, как тот резко пришёл в себя.  — Прошу прощения. Давайте сменим тему.        Всё ещё находясь в озадаченном состоянии, имперец кивнул и перевёл беседу в другое русло. Знал бы он, что именно сейчас происходило в голове Танцующей Смерти.       «Он видел её! Видел Нему! Они не убили её сразу!» — Асгейр отчаянно пытался унять бурю эмоций внутри. Для себя он давно похоронил Немидию, свою милую маленькую Немидию. И теперь, накануне события, требовавшего от него полной концентрации и холодного рассудка, из ниоткуда появляется этот имперец и заявляет, что видел его сестру живой! Если у этого мира есть создание, ответственное за нити истории, оно явно над ним издевалось.       «Она жива, я найду её. Сотру весь Тамриэль в труху, но найду!» — поклялся себе Довакин. Скорее всего, если Нему жива и по сей день, то находится в рабстве у эльфов. Ещё одна веская причина уничтожить Талмор раз и навсегда. Если же нет, и она чудом спаслась, то необходимо восславить моё имя по всему Тамриэлю. На земле, в воде, в воздухе, имя «Асгейр» будет услышано всеми. И тогда, его милая сестра найдёт его! Но это следует обдумать позже. Сейчас главное — переговоры.       Полностью успокоив разум, Асгейр вернул себе привычное выражение лица и переключился на беседу с имперцем.

***

 — Братья и сёстры! Я рад вас всех приветствовать здесь в этот день. Сегодня мы наконец-то положим конец бессмысленной вражде, что раздирает нашу страну вот уже долгое время. Я провозглашаю совет ярлов открытым! — Балгруф Старший, на правах хозяина земель, где происходила встреча, взял на себя обязанности открытия переговоров.       Само собрание, как и предполагал Довакин, происходило под открытым небом, вблизи стен Вайтрана. Из Драконьего Предела был доставлен большой круглый стол, за которым удобно устроились все ярлы Скайрима, легат Рикке и Довакин. Забавно, что правители холдов сели наперекор традициям не в нужной последовательности, а согласно их убеждениям в этой войне. Таким нехитрым образом, если брать окружение, что стояло за спинками кресел, и войск, окруживших место переговоров, стороны разделились на красную — Империю, синюю — Братьев Бури, и чёрную — Клыков Довакина. Выждав, пока все дипломатические расшаркивания будут закончены, Асгейр понял, что момент настал. Поднявшись, он прочистил горло, привлекая внимание окружающих. — Да, Довакин. Ты начнёшь? — Балгруф благосклонно кивнул, давая понять, что первым слово держать ему. — Благодарю, ярл. Спасибо всем, что откликнулись на мой зов о мире. Я был рад, что эта война претит не только мне. И я искренне желал уладить всё за столом переговоров. Но недавно мне открылась страшная истина. Один из сидящих за этим столом недостоин вести переговоров о мире, ибо он виновен в самом ужасном из всех преступлений. В предательстве.        Драматичность и накал, с которого начал свою речь Асгейр заставила ёрзать в креслах всех ярлов, а по стоящим сзади рядам прошёлся шёпот. Лишь Эйнстейн загадочно улыбался, понимая, что сейчас произойдёт.  — Этот человек встал на путь предательства очень давно. Ещё во времена Великой Войны он помог дерзким захватчикам, Альдмерскому Доминиону, раскрыв им уявзвимые места оборонной системы Имперского города. С его помощью, проклятые эльфы прошли сквозь белокаменные стены словно нож проходит сквозь масло. Так началось их долгое сотрудничество, которое вылилось в самый жуткий кризис власти в Скайриме за последнюю эру. Этот человек является их агентом, действующим на земле наших предков. Он продал свою честь, память своих предков и свой долг перед родиной. Я обвиняю Ульфрика Буревестника, ярла Виндхельма в предательстве Империи Тамриэля, предательстве Братьев Бури, а также в предательстве Скайрима и его народа!       Взрыв. Гвалт. Крик. Лязг оружия. Среди этого хаоса, что породили его слова, лишь один человек остался спокоен. Это был обвиняемый, мрачно взирающий на того, кого он считал своим соратником и братом по оружию. На секунду их взгляды встретились. И то, что бывалый военачальник увидел, расставило всё на свои места. Перед ним был не человек. Даэдра. Слуга хаоса. Безумец. Но не человек.  — ТИШИНА! — мощный голос Балгруфа раскатом грома прошёлся по месту проведения собрания. Не ожидавшие от тихого и рассудительного правителя столь громкой речи, возмущенные норды замолкли в одночасье — Это громкие слова, Довакин. Я надеюсь, тебе есть чем подкрепить свои обвинения?       Асгейр криво ухмыльнулся в ответ.  — Иначе я бы не посмел сказать это всё. Это — драконорожденный достал из-под плаща сшитую папку документов — досье на Ульфрика, прямиком из Талморского посольства, которые мои люди взяли штурмом и сожгли дотла в начале этого месяца. Полистайте — папка была брошена в сторону ярлов, поддерживающих восстание — Однако я понимаю, вам может быть недостаточно бумаги, которую могли и подделать. Поэтому, позвольте представить, дамы и господа, первый эмиссар, посол Доминиона в Скайриме, а также куратор предателя, Эленвен!       Услышав условный сигнал, Клыки мигом подтащили деревянный ящик к столу переговоров и, сорвав крышку, опрокинули его наземь. Из недр контейнера для перевозки вещей выпала измождённая альтмерка, некогда бывшей первым лицом Талмора в Скайриме. Не успев опомниться и привыкнуть к свету, она была жестоко схвачена за волосы и поднята на ноги Довакином. Шок и трепет на этот раз обуздал толпу.  — И снова здравствуйте, первый эмиссар. Я думаю, вам прекрасно было слышали, о чём мы только что разговаривали, поэтому не могли бы вы, уважаемый посол, подтвердить мною сказанное этим людям? — Асгейр наслаждался тем шоу, что он устроил, а также реакцию окружающих на него. Высокая эльфийка же, придя в себя, попыталась было вырваться из захвата, однако, стоило ей столкнуться взглядом со своим мучителем, как вся бравада мигом улетучилась, а сама пленница тихо осела на землю. Хриплые слова заключенной повергли новую волну вздохов среди окружающих.  — Да. Ульфрик являлся нашим агентом на протяжении почти трёх десятков лет. Благодаря ему мы успешно завершили несколько операций в Скайриме по ослаблению Империи, и держали страну в состоянии гражданской войны.        Рутинность и полное отсутствие эмоций в голосе эмиссара остались незамеченными, поскольку само её появление здесь произвело чудовищный фурор. Улыбнувшись про себя, Довакин перешёл к финальной части.  — И что же вы планировали сделать после того как север окончательно будет обескровлен?  — Вторжение. Уже сейчас войска Доминиона готовятся к атаке на Хаммерфелл. Следующим должен был быть Скайрим, а затем и остальные провинции Империи. Власть Талмора воцарилась бы над континентом, и вам, грязным свиньям, был бы принесён свет нашей культуры! — последнюю фразу, как ей и было приказано, она произнесла с шипением змеи и презрением ко всему, что не являлось частью её общества.  — Благодарю, посол. Можете быть свободны — закованный в тяжёлый доспех кулак отправил эмиссара в царство снов, а Асгейр поднял взгляд на всё так же неподвижно сидящего лидера восстания.   — Ульфрик Буревестник. Во имя Талоса Великого, я заявляю, что предав всё, на чём строятся наши традиции и вера ты недостоин вести Братьев Бури и дальше. Я вызываю тебя на поединок чести, и да будут боги и люди этому свидетелями.       Гробовая тишина повисла над полем. Каждому из присутствующих было известно, что именно так ярл Виндхельма и начал своё восстание, бросив вызов Торугу, Верховному Королю Скайрима. И если он отринет данный вызов, это докажет, что все обвинения были правдивы, а сам он — трус, недостойный короны. Обычаи нордов крайне однозначны и суровы в данном случае. Поэтому, у него не осталось иного выхода.  — Я отрицаю все обвинения и принимаю твой вызов, Довакин. Пускай Талос решит, кто из нас прав, а кто виноват.  — Прекратите! Это мирные переговоры, а не гладиаторская арена! Мы собрались чтобы… — начала было Мавен Чёрный Вереск, но её грубо прервал новый ярл Фолкрита, Денгейр Стунский.  — Замолчи, женщина! Это древний обычай нордов, и пусть Ульфрик докажет, что он не виновен!   — Да!   — Пускай сразятся!  — Деритесь!       Выкрики доносились из обеих сторон противостояния, поэтому тем, кому подобное пришлось не по духу, пришлось отступить. Быстро расчистив клочок земли, толпа замкнулась вокруг двух дуэлянтов. Казалось, сам воздух находился в напряжении. Две фигуры встали друг напротив друга, опустив руки на оружие. И лишь немногие понимали, что перед ними сейчас произойдёт историческая битва, которую не видела эта земля уже много веков. Сражение двух Языков.  — ФУС РО ДАХ!   — ФУС РО ДАХ!        Громовые крики сотрясли весенний воздух Скайрима, оглушив воинов и правителей, образующих кольцо вокруг бойцов. Безжалостную Силу можно было остановить только другой, не менее мощной энергией. Столкнувшись, крики породили взрыв немалой силы, вынудивший десятки людей прочувствовать телом твёрдость почвы Вайтрана. Но смятение длилось недолго.       Опомнившись первым, Асгейр подскочил на ноги и ринулся в атаку на противника. Воспоминание о боли в рёбрах намекнуло не повторять ошибки боя с Галмаром и не недооценивать боевые навыки Буревестника, поэтому первый выпад мечей Довакина едва не оказался решающим. Но только едва. Успев в последний момент парировать атаку, Ульфрик нанёс подсечку оппоненту, аналогично попытавшись закончить поединок рубящим ударом своего топора. Лязг оружия разнёсся по поляне, сталь сомкнулась с эбонитом, и бойцы, увеличив расстояния между друг другом, поднялись на ноги.       «Его голос слабее моего, но вскоре он снова сможет применить Ту`ум. Нужно убить его до этого момента» — пронеслось в голове у Асгейра, пока Буревестник разглядывал его на предмет слабости в обороне. Уловив этот взгляд, драконорожденный специально открылся с фланга, дабы спровоцировать противника, на что тот беззастенчиво купился, ринувшись в атаку. «Глупец» — выдохнул Довакин.       Подпустив ярла ближе, он выполнил ложное движение, заманивая Ульфрика всё глубже в зону досягаемости «Близнецов» и нанёс удар. Даэдрические клинки с радостью вкусили нордскую плоть, а сам предводитель Братства Бури с тихим стоном осел на землю. Острие одного из мечей задели позвоночник, породив вспышку ужасающей боли, парализовавшую горе-вояку на время. Второго шанса могло не представиться, и наплевав на безопасность, Асгейр приблизился вплотную к противнику, взяв его в захват. Тихий шёпот магии затуманил рассудок некогда великого предводителя восстания.  — Покайся, Ульфрик. Покайся перед Талосом! Виновен ли ты в изменах своей родине?! — Асгейр ослабил хватку на шее соперника. Теперь ему было нечего опасаться. Некогда железная воля этого человека была полностью сломлена и принадлежала теперь только ему.  — Да… — булькающие звуки в перемешку со свистом вырвались из Буревестника. Ему оставалось совсем недолго, а поэтому нужно было выжать максимум из кульминации представления.  — Признаёшь ли ты мою законную победу в этом поединке?!  — Да… — теперь это был хрип раненного медведя, находящегося на последнем дыхании. Пора заканчивать дело.  — Именем Талоса всемогущего, от лица народа Скайрима я приговариваю тебя, Ульфрик Буревестник, к смерти! Предстань же перед богами на великом суде!       Закончив тираду, Довакин усилил захват на шее и одним мощным движением свернул шею бывшему союзнику. Ярл Виндхельма тряпичной куклой осел на холодную землю под ногами победителя. Над полем в который раз повисла тишина. Пришло время заложить основу.        В несколько ловких движений Асгейр оказался прямиком на столе, превратив инструмент для дипломатических переговоров в трибуну. Речь, которую он сейчас произнесёт, запишут в анналы истории Тамриэля как «Вайтранский призыв». Но никто не мог знать тогда, какие события повлекут за собой сказанные Довакином слова. Глубоко вдохнув, он начал.  — Братья и сёстры! Когда-то давно, наш славный предок, бог-человек Талос, объединил все земли от востока до запада в единую мощную империю, которой не было равных. И что же мы видим теперь? Что теперь? Разрозненная, слабая, не способная подавить мятеж поднятый вражеским шпионом держава, которая является лишь жалким подобием былого величия. Лишившись императора, она погрязла в интригах, лжи и междуцарствии, не заботясь о нас, простых людях. А ведь враг на пороге. Тот самый враг, который придёт в ваш дом, убьёт ваших родных, ваших детей изнасилует или закуёт в цепи, а ваш город предаст огню. Так случилось тридцать лет назад, так может случиться и теперь. Талморский змей уже готовится укусить нас. Но не страшитесь его. Ведь самая тёмная ночь перед рассветом! В прошлый раз, нам не хватало единства, дабы отбить эту страшную угрозу. Но не теперь. Теперь, мы будем едины как никогда. Ведь сам Акатош на нашей стороне. ПАР ТУР НАКС!       Громовой крик прошёлся раскатом по долине. Застывшие войны обеих фракций поначалу не понимали, что произошло, но спустя минуту, когда шёпот смятения начал было доходить до ушей Довакина, вдали раздался множественный рёв. И любому человеку, что пробудет в Скайриме достаточно долго, этот звук был знаком, словно голос матери. Рёв драконов.  — Великий Талос призвал на помощь себе Нафаалиларгуса, дракона, что обрушил огонь и пламя на головы его врагов. Я же призову себе силы в десять раз больше! Ведомые моим братом по крови, Партурнаксом, дети Акатоша обрушат гнев на наших врагов!       «А теперь, склонитесь»  — Я, Асгейр, сын Калвара, драконорожденный, победитель Алдуина, предвестник Соратников, лидер «Клыков» и тан всех владений Скайрима создам новую империю! Империю, в которой не будет место расовым предрассудкам, и все народы будут жить в мире и процветании. Империю, что простоит века, уничтожая любой сорняк угрозы на своём пути. Империю, где люди и драконы бок о бок будут строить будущее. Империю, которой будет гордиться великий Талос, взирая на нас с небес! И я спрашиваю вас всех, сыны и дочери Тамриэля, кто пойдёт за мной?!        Сперва это был лишь ветер, тихо отзывающийся ото всех уголков долины. Редкие возгласы, неуверенные и слабые, будто первые прикосновения ребёнка. Но с каждым мгновеньем, будто снежный ком, он нарастал в незатихающий буран, заглушить который был неспособен даже рык десятка драконов, парящих в небе над Вайтраном. Толпа кричала его имя. Толпа приветствовала его. Эффект был произведён, а первый этап плана выполнен. Асгейр поднял руки в приветствии своего величия.  — Наследник Талоса!  — Император!  — Дракон!    — Император-Дракон!    — Император-Дракон!  — ИМПЕРАТОР-ДРАКОН!