Исцели себя сам

За столом, обтянутым синим сукном, собрались уважаемые преподаватели, которых мало кто с первого взгляда мог бы уличить в любви к популярной азартной игре. Компания для посиделок за покером собралась интересная: Сайрус Уэстон, Карла Джонсон, Кристоф Вейнс, Флора Фэрфакс и Элиас Белич. Игра в одном из помещений «Сытого железобрюха» для этих людей не была самоцелью, но добавляла живости и теплоты традиции в зимний вечер. Уэстон мастерски жульничал, Карла саркастически посмеивалась, пряча карты, Флора громко возмущалась, когда Кристоф подлавливал Сайруса на блефе, а Элиас бесконечно долго продумывал ходы, испытывая терпение игроков. Превосходный коллекционный бренди, который хозяин таверны придерживал специально для этой занятной компании, делал атмосферу вечера еще более уютной. — Кристоф, — с ухмылкой произнесла Карла, глядя на расклад на столе, — как же вы уступили место самого изобретательного преподавателя на ежегодной студенческой игре? — Я не жаден до славы, но прошу заметить, что победители в двух номинациях — студенты именно моего курса, поэтому не считаю себя проигравшим. — Да, ваши адепты немало подивили нас, — вторила Вейнсу Флора. — Карла, вы так решили отвлечь нас? Неужели просчитываете ходы на пару с Сайрусом? — Ну что вы! Карла на такое вовсе не способна, — улыбнулся Уэстон, салютуя бокалом черноволосой женщине. Настал черед Белича делать ход, и он вновь сосредоточенно уставился на карты в своих руках, чуть высунув кончик языка. — Не стоит недооценивать соперников, уважаемый Сайрус, — глубокомысленно проговорил он. — Ох, мне бы Марию в советчики! Я бы не проигрывал вам с таким страшным отрывом… — А мадам Раймс сегодня не придет? — Боюсь, что нет. У нее какие-то дела в городе, я не могу сказать точно. — Ну что же, мне очень жаль, что госпожа заместитель не утолит любопытство наших дам, — улыбнулся Кристоф, глядя на сосредоточенное лицо Белича, который одну за другой доставал карты, но передумав, поспешно менял одну масть на другую. — О чем это вы? — О том, насколько Октар Дэверо хороший партнер для вальса, я полагаю, — улыбнулся Элиас. Все рассмеялись, прижимая импровизированные карточные веера ближе к себе. — Вы его вообще понимаете? — отсмеявшись, спросил Уэстон и отпил из своего бокала. — Понаставил тут к празднику еще каких-то витиеватых охранных чар. Такими темпами наш и без того мрачный замок постепенно превратится в неприступную крепость. Скоро директор организует земляные валы и ряды из частокола. — Разве это плохо? — изогнув бровь, отозвалась Флора. — Вы бы видели, как он ставил защиту. — Я-то как раз и видел. — А профессор Фэрфакс и не вас имеет в виду, Сайрус. Вот, например, господа Вейнс и Белич при этом не присутствовали. — Да-да, — закивала преподаватель контроля над магией, — я о доброй половине заклинаний и слыхом не слыхивала. Что-то новомодное, из последних изобретений. — Надо думать, должность начальника службы безопасности обязывает к весьма специфическим знаниям, — заметил Элиас, сделав, наконец, свой ход. — Ну, положим, я слышал про такую специфику, — уязвлено ответил Уэстон, считающий себя одним из лучших преподавателей чар, — но устанавливать в академии бы не стал. — Я бы тоже побоялась истощения, — кивнула Флора. — Да не в этом дело! Не требуются нам такие меры предосторожности. Мы же не учим наследников августейших семей всех четырех королевств. — А мне кажется, здесь все понятно, — хмыкнула Карла. — В ночь Владыки Холода все студенты покидали стены замка. За территорией ожидало большое количество народу. Мало ли что могло приключиться, а меры безопасности, как известно, не могут быть лишними. Да и жизни наследников престола ничуть не ценнее жизней наших адептов. — Верное замечание, дорогая Карла! — заметил старик, поглаживая рыжую бороду. — Исключительно благоразумный поступок директора, как по мне. Уважаемое собрание немного помолчало, пока каждый из игроков не сделал свой ход. Флора Фэрфакс в этот момент, отпивающая отменный бренди, едва не утонула в бокале, замахав одной рукой в сторону Уэстона. — Ах, вот вы жулик, Сайрус! Господа, нас обдурили, пока мы обсуждали какую-то охрану! Ну, вы даете, молодой человек! — Да-а, — протянул Вейнс, глядя на светловолосого мужчину, губы которого растянулись в широкой самодовольной улыбке, — талант не пропьешь. Далее они беззлобно пикировались на учебные и околоучебные темы, пока на Монтифергард не опустились зимние сумерки.

***

Был уже вечер, и в такое время я не ожидал увидеть посетителей. Но в дверь постучали, скупо и нарочно громко. — Да? День вымотал меня, а разговор с Форстер и вовсе выбил из привычной колеи. Распахнув дверь, на меня уставился одетый с иголочки Пирс О’Брайен, волосы которого находились в непривычном беспорядке. — Прошу прощения за беспокойство. Вы не заняты, директор? Я пригласил его присаживаться, немало заинтригованный причиной его визита. Лекарь редко наведывался ко мне, даже если был повод. А во внеурочное время, когда замок пустовал без студентов, его внезапное появление в стенах восточной башни и вовсе казалось нелогичным. — Я вас слушаю, — обронил я, опускаясь в кресло напротив доктора. — Господин директор, ситуация патовая, — с места в карьер начал Пирс, взъерошивая рукой золотистые кудри. — Я имею все полномочия, чтобы разрешить ее, но для этого мне необходимо ваше позволение. — У вас какие-то проблемы, доктор О’Брайен? — Не у меня, директор. У мисс Форстер, и я хотел бы помочь ей, — говорил мужчина негромко, и его напряженное волнение не ускользнуло от моего взгляда. И он об этой девчонке. Недостаточно же мне от нее проблем. У древних богов какое-то извращенное чувство юмора. — Во-первых, господин О’Брайен, я хотел бы знать, в чем именно состоит ваша просьба. И во-вторых, если это проблема вашей ассистентки, то почему передо мной сейчас сидите вы, а не она? Не решилась идти на поклон после сегодняшнего открытого демарша? Ее слова были смелыми, но в то же время крайне самонадеянными. Я, конечно, далеко не наследный принц, но также не привык терпеть нежелания отвечать на мои прямые вопросы. В силу привычки, вероятно. — Директор, с вашего позволения, сегодня в лазарет ляжет мальчик, Генри дель Эстли. Он не является студентом академии, поэтому фактически прав на такой шаг у нас нет. Но его негде разместить на время перевода из одной больницы в другую, а ему необходимы соответственные уход и присмотр, — Пирс на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. — Я подумал, быть может, вы не будете возражать, если мы обеспечим пребывание мальчика у нас, на больничном этаже. Фамилия, озвученная директором, вызвала у меня в уме искру мимолетного узнавания. Угасла она также стремительно, как и появилась. Вроде, я уже слышал ее раньше. И она говорила мне о почтенном семействе. — Какое отношение господин Генри дель Эстли имеет к мисс Форстер? Целитель ответил незамедлительно, как я и предпочитал. Только вот в этот раз я бы хотел, чтобы он хоть сколько-нибудь помедлил, потому что ответ не пришелся мне по душе. — Родственное, директор. Вот как. Неужели сын? Я настолько изумился собственным мыслям, что даже перестал дышать, глядя на Пирса. А девчонка полна сюрпризов. Надо же. Почему-то это открытие заставило меня мысленно скривиться. — И сама Эмма не может просить вас об этом. Она сейчас немного не в себе в связи с ситуацией. — Насколько все серьезно? — Весьма, директор Дэверо. Мальчик тяжело болен. Сегодня Эмме сообщили о переводе, а другая клиника принять мальчика сможет только на следующей неделе. Директор, здесь он пробудет недолго, пока мисс Форстер не решит все с бюрократической стороны вопроса. Когда адепты вернутся в академию, Генри будет уже в больнице. Я молчал, немало огорошенный такими заявлениями. — Прошу вас, господин Дэверо! — Красивое лицо омрачилось отчаянием просительных интонаций. — Под мою ответственность! — Доктор О’Брайен, с моей стороны не последует никаких возражений, — заверил я мужчину, который, похоже, пообещал девушке хоть костьми лечь в директорском кабинете, но добиться моего разрешения. Абсурд. Ей же всего — сколько? Двадцать? Двадцать три? Всего или уже? Неужели отец мальчика, кем бы он ни был, не может обеспечить собственного сына всем необходимым на время этого срочного перевода? Вопросы роились в моей голове, сталкиваясь друг с другом, и я не мог выбрать из них самый главный, самый важный. Ведь я должен хоть что-то спросить у доктора. Я устало вздохнул. — Пирс, — обратился я к нему по имени неожиданно даже для самого себя, — ответьте мне только на один вопрос… — Это ее брат. — Что? — Ну вы же хотели знать, кем именно Эмме приходится Генри дель Эстли. — Хотел, — кивнул я, отрицать это было глупо. — Но я никогда бы не задал такой вопрос. Это личное дело мисс Форстер, никак не касающееся меня. — Вы правы. Прошу прощения, директор. Что вы хотели знать? — Вы сказали, что ваша ассистентка не в себе. Надеюсь, ей ничего не угрожает? — Нет. Я прослежу. Я пристально посмотрел на Пирса. Даже не сомневался в том, что он проследит. — С вашего позволения, — он направился к выходу из кабинета и взялся за ручку. — Еще раз благодарю вас за понимание. И он ушел, прикрыв за собой дверь. Не было во мне понимания, ни на грош. Форстер и дель Эстли — имена, будто из двух разных миров. И я не понимал, какая здесь может быть связь. Как и не понимал самоотверженного участия О’Брайена в жизни этой девушки и чем она это заслужила. Я не понимал, что за узел развязался в моей груди, когда я получил опровержение своим мыслям о том, что мальчик может оказаться ее сыном. Я ничего не понимал. Но уже мог точно сказать, что после такого насыщенного дня уснуть спокойным сном мне не удастся. Чуть помедлив, я подошел к шкафу, где хранил подарочный алкоголь. Достал графин, постоял несколько мгновений, глядя на янтарную жидкость в стекле, и поставил на место. Нет, ясности мыслям такой способ релаксации точно не придаст. Бесцельно побродив по кабинету взад-вперед, я сел за незавершенную работу над расчетной книгой академии. Финансы, особенно после праздников, требовали самого пристального внимания. Часа через два, оторвавшись от расчетов, я взглянул в окно, за которым чернела, казалось, глубокая ночь. Но я-то знал, что было всего лишь около полуночи. Может быть, чуть больше. Я встал, разминая мышцы шеи, и направился к двери. После головокружительных новостей захотелось пройтись по замку. Неудивительно, что путь мой лежал к больничному этажу. Все же меня снедал интерес, каков из себя этот мальчик и как скоро он появится в лазарете. Казалось, событий на сегодня было достаточно, но мне еще предстояло стать немым свидетелем одной любопытной сцены. У входа в лазарет под витражным окном сидела эта странная парочка. — Это ужасно! Все, что они говорят мне раз из раза — ужасно, — говорила Форстер, в глазах которой блестели слезы. — Каждую неделю провожу в ожидании худшего. Как под Дамокловым мечом. А он ведь спрашивает меня, Пирс, он постоянно спрашивает: все ли будет хорошо. И что… что я могу? Мужчина осторожно взял в ладони лицо девушки и с такой нежностью стер большими пальцами влажные дорожки слез с ее щек, что я с изумлением почувствовал, как вновь стягивает грудную клетку в узел. Неужели это зависть? — Пирс, прошу, ради древних богов, простите меня! — выдала вдруг девчонка, всхлипнув. — Я тогда своими словами оскорбила вас, и мои извинения не смогут… — Не смогут изменить твоего мнения обо мне? — Я была не права. Прямо показательное покаяние. Пустить мне что ли скупую мужскую слезу? — Пожалуйста, я понимаю, что мои извинения не заставят вас забыть того, что я наговорила, но я очень сожалею об этом. И после всего, что вы сделали для меня, это было..., — она запнулась, пытаясь подобрать слова, но видимо, правильных было всего два, и она произнесла их вновь. — Простите, Пирс. — Ох, Форстер, — устало вздохнул лекарь. — Всю душу ты мне вытрясла. Что я могу против твоих сырников? Не злюсь я, успокойся. Да у тебя и других проблем хватает… Как Генри? Она вдруг уткнулась носом в пиджак О’Брайена и что-то неразборчиво и надрывно заговорила, давясь сдерживаемыми слезами. А Пирс гладил ее по голове и изредка прижимался губами к темным волосам. — Не надо, Эмма, не плачь. Вот так и бывает, волевая девочка, — шептал он. — Все мы волевые до поры до времени. Да и я тоже хорош. Я оторопело наблюдал эту картину, заставляющую отводить взгляд каждый раз, когда руки доктора оглаживали ее покатые плечи. И не мог сдвинуться с места. Но одно я понимал совершенно отчетливо: слухи не отражают реальности, но почву имеют благодатную — с этим не поспоришь. — Снова вылила в него весь резерв? — услышал я неожиданно серьезный голос доктора. В ответ Форстер очень красноречиво замычала. — Ты..! — в запале эмоций мужчина даже подавился воздухом. — Прямомагическая дура. Она произнесла это столь обреченно, что я не сразу смекнул, о чем идет речь. Но как только смысл сказанного дошел до моего сознания, краска мгновенно схлынула с моего лица. Я попятился назад, не особо заботясь о конспирации, и развернувшись, зашагал в противоположном направлении. Прямомагическая дура. Девчонка была одарена прямой магией. Пазл сложился сразу же. Я даже не особенно напрягался, пытаясь что-то сопоставить или перепроверить свою теорию. Догадки были и раньше, но сейчас я услышал подтверждение из первых уст, — и надо же! — от нее самой. Я бы обрадовался такому удачному стечению обстоятельств, если бы не ужас ситуации. Неясные мне отношения Форстер и О’Брайена. Больной брат. Прямой дар. Я знал, что мне надо делать. Доктор Мюррей вряд ли будет рад моей настойчивости, но в его мнении я заинтересован менее всего. Мне нужны ответы.

***

— И кто же этот галантный юноша, милочка? Сдвинув очки на нос, мадам Карсон вопросительно смотрела на темноволосого мальчика с пронзительно-синими глазами и неестественно бледным личиком с ямочками на щеках. За его спиной стояла Эмма. Тот пару мгновений назад вытянулся перед библиотекарем по струнке и склонился в легком поклоне. — Генри дель Эстли. К вашим услугам, мадам, — его слабый голосок не смог умалить, как ему казалось, важности этих слов. — Ну что же, господин дель Эстли. Мадам Карсон, так же к вашим услугам. Женщина склонила голову, кинув любопытный взгляд на девушку. — Можно Генри здесь осмотрится? — Разумеется! Если вас заинтересует что-то конкретное, обязательно обращайтесь! Теперь уже Эмма с изумлением взглянула на библиотекаря, которая с умилительной улыбкой обращалась к мальчику. Тот деловито кивнул, поблагодарил мадам Карсон и оглянулся на девушку в белом, протягивая ей свою маленькую ладошку. Они вместе прошли вглубь библиотеки, минуя высокие стеллажи, ломящиеся под грузом книг. — А что это? — он ткнул пальцем в глобус. — Это — наша планета, Генри, уменьшенный шар Межземелья. Девушка подошла к глобусу и крутанула его на массивной подставке рукой мальчика, положив свою ладонь поверх его. — Вот это да! Такой он красивый, да еще и вертится, — удивился мальчик. — А в другую сторону можно? — Попробуй. Но на самом деле Межземелье вращается вокруг своей оси в ту сторону, куда мы с тобой его вместе толкнули. — Тогда так неправильно, — Генри сдвинул бровки и остановил шар, чтобы снова изменить направление глобуса. — Эмма, а зачем он вообще нужен? — Для того чтобы мы понимали, где живем, и как выглядит наша планета, наша страна и в какой точке земли мы находимся. — Я хочу знать, где мы! Покажи мне, Эмма, пожалуйста. Покажи: где я? Девушка рассмеялась. — Себя ты там не увидишь, родной, — она подошла к глобусу и докрутила его так, чтобы материк находился на уровне глаз Генри. — Вот смотри, этот кусочек земли делят между собой два королевства, видишь? — Каэдония, — мальчик ткнул пальцем в нижнюю часть, — и наше королевство, Вилмор! Мы вот тут! — Молодец! — Эмма заправила темную прядь Генри за ухо. — Столица Каэдонии — город Эльдор, видишь, какие большие и красивые буквы, они выделяются на общем фоне. А столица Вилмора… — Бьярн, я знаю! Мы вот тут вот, в Монтифергарде. А дальше, — он сместил картинку глобуса чуть левее к соседнему материку. — Королевство Шах и объединенные земли Икарской империи. Мне Бетси читала про них. — Верно. Видишь, — девушка указала на темно коричневую черту, разделяющую королевства между собой, — это Межземельный горный хребет. Он гораздо выше, чем наши горы здесь, и он покорялся людям только дважды. Самые отважные и выносливые поднимались на эти горы. — Еще выше? — удивился он. — Даже выше тех, за окном? — Да, Генри, много выше. А это что? — Эмма указала на водную синь с рассыпанными по ней небольшими зелеными островками. — Это же Торнский водоток! — воскликнул мальчик, едва не выпрыгнув из штанов. — Эмма, я знаю все-все про землю Торн! По легенде, это, — он снова ткнул пальчиком в изображение водяной воронки посреди океана, — то, что от нее осталось. Вода здесь закручивается быстро-быстро и уходит вниз. Его еще называют каким-то там источником, но еще никому не удавалось подобраться к водотоку близко, потому что это опасно. Закрутит же, и все, — он забавно развел руками. — Первородным источником. Бетси читала? — с улыбкой спросила Эмма. Мальчик покачал головой, шаря руками по глобусу, вычитывая названия островов и их городов. — Нет. Папа рассказывал. Улыбка девушки стала грустной, и она обхватила себя руками, не сводя глаз с брата, кружащего у шара. — Знаешь, почему источник называют первородным, Генри? — Ага. Там живет самая первая магия, подаренная богами древнего мира. И теперь все мы можем чуть-чуть колдовать, — девушка согласно закивала на слова брата. — Эмма, а когда у меня проявится мой дар? — Этого никто не знает, родной. Может быть, завтра, а может быть, через пять или десять лет. — А у тебя как было, Эмма? Я же уже взрослый! — сдвинув темные брови, заявил мальчик. — Я так хочу что-нибудь такое интересненькое уметь: как доктор перемещаться с места на место или как дядя Элиас выращивать дубы за пару минут. — Господин Белич, Генри, — напомнила она. — Всему свое время. Мне открылся мой дар в двенадцать лет, и это было страшно. Я же не знала, что делать с этой новой силой. И в академию принимали только с четырнадцати лет, поэтому контроль магии был мне недоступен. Видишь, это не просто «что-то интересненькое», Генри, это — дар, который еще нужно приручить. Поэтому подростки и учатся в академии, изучают необходимые для этого науки. А для этого тебе нужно еще немного подрасти. — Но я уже большой! И я бы точно не испугался, Эмма! Я же сильный и смелый. Я буду как папа. Эмма широко улыбнулась, потрепав насупившегося брата по голове. — Ну что, силач и смельчак, хочешь поищем среди книг что-нибудь о истории королевств или про мифы и легенды? — Хочу про королей! — встрепенулся мальчик. — У них такие лица на картинках смешные, как будто их только лекарствами кормят. А еще эти шапки красные у них на голове — тоже забавные. Куда идти? Ой, а наверху тоже книги? Мальчик шагнул к Эмме, оглядываясь по сторонам. Таинственный и неизведанный, скрытый на страницах книг, мир удивительных открытий манил Генри к себе.