Исцели себя сам

Как ни странно, в чем-то Дэверо и Форстер смогли достичь определенной договоренности. Эмма уже две недели наведывалась после своего рабочего или учебного дня, — как у нее получалось, — в директорский кабинет. Первое время они обсуждали специфику ее изобретения, а затем перешли к предложениям Октара. К удивлению обоих, найти общий язык, не оглядываясь на предрассудки и предубеждения, оказалось не так трудно. И большую роль в отношении девушки к директору сыграл тот факт, что он неплохо разбирался в контроле магии. Да что уж говорить, она была восхищена, если не больше, его знаниями и опытом, много превосходящими профессоров академии. И усилия, которые Дэверо прилагал, чтобы смирить в ее присутствии свой колючий нрав не могли не заставить Эмму по-иному взглянуть на директора. — Я не так хорошо разбираюсь в целительской алхимии, но точно могу сказать, что необходимо доработать вторую составляющую снадобья. — Мы уже говорили об этом, директор. Я не смогу усилить устойчивость состава, не умалив длительность его действия. Последний раз мой образец взорвался. — Обратите внимание: у вас в составе уже присутствует солодковый корень как основа, смягчающая влияние на организм и активизирующая иммунитет. Когти грифона — более серьезная артиллерия, ее добавим позже, она увеличит время действия. Смотрите, для укрепления барьера собственной магии вы использовали дубовые листья и плоды оливы. Это имеет смысл, но для этих целей вытяжка из речного ангрекума будет в разы эффективней. Правда, ингредиент редчайший и у нас не растет, но мне удалось его раздобыть. Он отлично взаимодействует с солодковым корнем. — Я и не слышала о нем. — Неудивительно, — лицо Октара приняло насмешливое выражение. — Теперь, что касается контроля магии. Должен признать, что ваши записи весьма недурны. Удалось что-нибудь еще сочинить на днях? Тут директор слукавил. Заметки Форстер были непросто недурны, как он сказал. Чтение толстой тетради с ее записями, которые отличались точностью и вниманием к деталям, настолько увлекло его, что он потерял счет времени. Вопреки тому, что ее мастерство в контроле магии оставляло желать лучшего, Октар не мог не признать, что множество ярких, свежих и неординарных идей Форстер не оставили его равнодушным. — Я подумала, может быть, разделить воздействие на ваш и мой магический фон на два отдельных этапа. Так и эффект закрепиться, и переизбытка энергии не получится, — еще одного оплавленного котла я не переживу. — И мне тоже это пришло в голову, — он протянул Эмме чистый лист бумаги. — Ваш вариант, мисс. Форстер принялась выводить формулы, изо всех сил стараясь не пыхтеть от гордости и напряжения. Она чувствовала, что ее вмешательство, воспринятое с таким неудовольствием, сейчас казалось ему умопомрачительно интересной задачкой. Написав несколько возможных комбинаций, — наиболее удачных, на ее взгляд, — девушка вернула лист. Директор пробежался взглядом по строчкам, исписанным круглым почерком, поджал губы, скупо кивнул и достал из ящика стола другую бумагу. Его собственный вариант. — Взгляните. Его комбинация оказалась более лаконичной и отличалась большим изяществом исполнения, хотя в чем-то все же была похожа на то, что предложила Эмма. Однако насчет нескольких моментов она осмелилась поспорить с Дэверо, и он неожиданно прислушался. Переправляли формулы по очереди, с азартом передавая друг другу карандаш и безжалостно зачеркивая прежние записи. Когда с сочинительством на этот вечер было покончено, Эмма села в кресло у окна, подобрав под себя одну ногу. Эта поза была такой домашней, а потому — неуместной. На широком подлокотнике остывала фарфоровая чашка молочного улуна. — Директор, как вы думаете, почему связь такая сильная? — женский голос был отстраненным, но взгляд говорил, что ответ очень важен для нее. — По моему мнению, возможны два варианта. Вы ведь наверняка читали, что для подобных снадобий не столь важна сила дара, сколько настрой и сосредоточенность. Она коротко кивнула. — Но ведь это другая область магии, господин Дэверо. — Именно, мисс Форстер. В этом все и дело. Мужчина не сводил с девушки внимательного взгляда, будто чего-то ожидая от нее. — Значит, — проговорила она, нахмурившись и что-то прикидывая в уме, — дело скорее в эмоциях, которые я испытывала тогда. По его губам скользнула довольная усмешка, а в серых глазах зажглась искра изумления. Октар шагнул в ее сторону. — Поскольку вариант того, что год назад вы были влюблены в меня без памяти маловероятен, — Эмма грустно улыбнулась на эти слова, — полагаю, что вы были под сильным эмоциональным потрясением в тот момент. Девушка отвела взгляд. Застывший в странной позе, ее силуэт четко обозначался на фоне витражного окна директорского кабинета. Она была будто не здесь. Губы тронуты слабой улыбкой, в уголках глаз едва заметные морщинки, синие глаза смотрят в одну точку. — Устали? — Действие снадобья заканчивается, — пояснила девушка. Мужчина неодобрительно покачал головой. — Вам следует больше тренироваться. То, что мы пытаемся сочинить — это замечательно, но надо уметь закрываться. А в этом, как и в любом навыке, главное — практика. Не пренебрегайте ею. — Господин Дэверо, я умею контролировать свой резерв. Не так хорошо, как могла бы, но тем не менее. Просто в нашем случае такие приемы не имеют смысла. — Уверен, что стоит попробовать. Октар потер переносицу, облокотившись о край стола. — Достаточно на сегодня, — вдруг изрек он. — Жду вас послезавтра, посмотрим, что у вас с контролем резерва на самом деле. А затем применим то, что насочиняли за этот вечер. Во время их следующей встречи Эмма на ярком примере убедилась, что не знает о контроле магии ровным счетом ничего.

***

Погода на улочках Монтифергарда звенела ослепительной красотой, — в прямом смысле слова, — солнечные, по-настоящему весенние, лучи солнца отражались от зеркал гололедицы и кристаллов снега. Прохожие щурились и прикрывали глаза руками, спасаясь от слепящего света. В воздухе витали ароматы свежей выпечки из пекарни за углом, на мощеном камнем тротуаре прогуливались влюбленные пары, домохозяйки, высунувшись из окон, намывали стекла. Втянув побольше прохладного воздуха в легкие, Дуглас зашагал по центральной городской площади с дипломатом наперевес. Ему предстояло завершить некоторые дела в городе перед отъездом в Бьярн. И он, гордый собой и вдохновленный на новые свершения, в последние дни с особым пылом окунался в работу. А весна, солнце и соответствующее настроение только подливали масла в огонь, усиливая его шестое чувство, кричащее Рейндолсу-младшему о том, что он идет по правильному пути. У книжной лавки он увидел знакомое лицо и приветливо замахал рукой. — Привет, Джоанна! Он приблизился к женщине, облаченной в приталенное пальто и небесно-синюю шляпку. — Здравствуй, Дуглас, — улыбнулась ему белокурая красавица. — А ты все в делах. Он поймал ее многозначительный взгляд, брошенный на кожаный дипломат. — Ну, вообще у меня обеденный перерыв. Решил прогуляться по городу. Как у тебя дела? Вроде будний день, а ты не в академии. — И у нас бывают перерывы на обед, Дуглас, — засмеялась она, накручивая светлый локон на палец. — Захотелось посмотреть, как улицы преображаются с приходом весны. Это мое любимое время года. — До настоящего тепла еще далеко, — протянул молодой человек, поправляя воротник рубашки, и взглянул на витрину лавки. — Выбираешь очередной женский роман? — Да, тяжела моя доля, — вздохнула женщина. — Как думаешь, что стоит выбрать: «Горячие ночи императрицы Кассандры Бёрн» или «Магию постельного дара»? Рейндолс в ужасе взглянул на Джоанну. Она хихикнула. Он улыбнулся. Она тихонько засмеялась. Через мгновение оба хохотали на всю улицу, как дети, временами всхлипывая. — Ты… У тебя такое… Ой, не могу! Так лицо вытянулось… — А чего ты ожидала? Уважаемая профессор Монтифергардской академии советуется со мной о выборе подобной литературы? — Надеюсь, ты понял, что я пошутила, — напоследок хихикнув, поджала губы Джоанна. — А жаль, — он подмигнул, кивая головой в сторону прилавка. — Я бы одолжил у тебя потом эту книженцию. — Буду иметь в виду, господин Рейндолс. Она развернулась к пестрой выкладке книг в мягких обложках, на каждой из которых самым невинным изображением было оголенное женское плечо. Произведения эти находились в особой коробке с подписью «романтическая литература для взрослых дам». — Кстати, Джоанна, — заговорил он после минутного молчания, — ты получила пригласительный на благотворительный обед отцовского фонда? — Да. И, насколько я знаю, все профессора приглашены. В будущую субботу, кажется. — Все верно. У нас дома. — Ты ведь еще не уедешь к тому моменту? — Пока я в городе. Уезжаю в конце месяца. А что? — спросил он внезапно. — Будешь по мне скучать? — Я все-таки надеялась обсудить с тобой женский роман, — ее улыбка стала шире. — А если серьезно, что ты присматриваешь? — Ничего. Я пришла забрать журнал по своей дисциплине, — выписываю из Шаха, у них очень хорошее издание, — а хозяин лавки отлучился ненадолго. Прощаясь, Дуглас поцеловал женщине руку, задержав губы на мгновение дольше обычного. — Джоанна, а ты случайно не знаешь километраж глубины Торнского водотока? — Что за глупые вопросы? Я же преподаю геологию, Дуглас.

***

Учебные будни в академии шли свои чередом: занятия, проверочные, зачетные пары, подготовка к выпускным экзаменам закрутили студентов в водовороте нескончаемых дел. Кто-то готовился к соревнованиям по лапте, кто-то после занятий отправлялся в хор господина Белича, кто-то — на подработку. Трое молодых людей, адепты Клиглер, Новард и Вилесс, спешили на больничный этаж, где их ожидал первый рабочий день в качестве помощников доктора О’Брайена и его ассистентки. — Добрый день, студенты! — поприветствовал их Пирс доброжелательной улыбкой. — Как прошли ваши занятия? — Хорошо, — отозвался Лоренцо. — И у нас неплохо. — Да, если бы еще профессор Вейнс не так стращал, было бы вообще замечательно, — пробормотал Новард. — Я спросил не просто так, — лицо О’Брайена приняло серьезное выражение. — Вы знаете, что в стенах академии внеурочная деятельность приветствуется лишь в том случае, если она не вредит вашей учебе. Это важно, поэтому предупреждаю вас заранее: ваша занятость в лазарете не станет достойным оправданием неготового домашнего задания. — Мы поняли, доктор, — ответил за всех Вилесс. — Все поняли? — переспросил мужчина. Студенты согласно закивали головами.

***

Совместные вечерние чаепития после нескольких часов мозгового штурма незаметно стали негласной традицией, которую ни я, ни Дэверо не нарушали с самого первого дня нашего небольшого исследования. Мы пытались усовершенствовать то, что мне удалось придумать и коряво воплотить в жизнь за осень, и хотели найти способы повлиять не только на мою способность защищаться от «утечки сил», но и на способность директора влиять на меня. Самое интересное, что чай мужчина всегда заваривал сам. Нетрудно было догадаться, что Дэверо неровно дышит именно к зеленому чаю. Он получался у него крепким, оттененным нотами цитрусовых ароматов и трав с далеких лугов, щедро прогретых солнечными лучами. Мне нравились наши чайные церемонии, и неожиданно для себя я поняла, что с замиранием сердца каждую встречу жду этих минут. И эта безобидная привычка, которая так легко вошла в мою обычно размеренную жизнь, несколько настораживала. — Простите, директор Дэверо, — нарушила молчание я, — я хотела задать вам вопрос. Он заинтересованно приподнял бровь. — Быть может, стоит попробовать принять усовершенствованное снадобье? Как раз сейчас заканчивается действие моего образца. — Рано. — Зелье готово. Пусть эффект будет и не идеальным, но даст хотя бы представление о точке, в которой мы сейчас находимся. — Я сказал, рано, мисс Форстер, — монотонно повторил он, отпивая из чашки. — Я слышала. Сколько вы хотите еще ждать? День, два, месяц? — Мисс, поумерьте пыл. Хорошо, хоть решили посоветоваться, а не бросились тестировать зелье. Я в ваши компетенции по части алхимии со своим уставом не лезу, вот и вы извольте послушать более опытного человека, — изрек он и, заметив, что я собираюсь возразить, поднял руку, останавливая меня. — Снадобье получается сильное, а вы с вашими мизерными, — уж не обессудьте, мисс Форстер, — успехами в контроле магии с таким эффектом не справитесь. Тем более без предварительной подготовки, на ночь глядя… Как с такими светлыми идеями вы до сих пор живы? Впрочем, если хотите рискнуть жизнью и здоровьем — я не возражаю, только проделайте это без моего участия. Насилу остановила рвущийся из груди вздох. — И между делом, мисс, хочу напомнить вам, что вы в ответе не только за свою жизнь. Это было последней каплей в чаше моего терпения. Хотя он, конечно же, был безраздельно прав, я считала, что упоминать Генри было неуместно и жестоко. — Не думаю, что вас это касается, директор. Я встала и направилась к двери, но не успела сделать и пары шагов, как меня схватили за локоть. — Мир противится гордым, мисс Форстер, — он говорит это твердо, въедливо вглядываясь в мое лицо. Вообще, это не самое приятное ощущение в жизни, честно говоря. «Мир противится…» — тоже мне великое открытие. Неожиданно для себя я отметила, что даже не пытаюсь вырваться из его хватки, — она была несильной, — если бы я повела рукой, в мгновение бы освободилась. Я медленно перевела свой взгляд на Дэверо, серые глаза со сосредоточенностью заклинателя змей впились в мои. — Даже если это все, что у них остается? — еще выше вздернув подбородок, процедила я. — И знаете что, господин директор, вы не вправе меня судить. На лице мужчины заходили желваки. От него исходил аромат зеленого чая, можжевельника и чего-то древесного. Я все же вздохнула. — И никто не вправе. Я сделала то, что было необходимо, пусть вы и считаете это недопустимым и недостойным поступком. — Недостойным вас поступком, мисс, — поправил он, нарочито медленно проговаривая слова. — К сожалению, директор, год назад вы были несколько не в состоянии поделиться со мной своими вескими доводами, — съехидничала я. — Я бы не преминула возможностью прислушаться к вашим словам. — Польщен до глубины души, — не остался в долгу он. В его голосе появилась легкая пробирающая хрипотца, что я невольно повела плечами. Дэверо отступил на шаг, бросив на меня мрачный взгляд и давая свободу движений. — И все же, — я скорее пробормотала, чем произнесла, — я не хотела бы жить, как сейчас: с четким осознанием того, что вы презираете людей, готовых пойти на такой шаг. Это незаслуженно, директор. — Вы сами создаете себе проблемы. — Жаль, что вы не можете меня понять. Все, что я делала, было по жесточайшей необходимости. К моему удивлению, он ухмыльнулся, привычно сощурившись, и скрестил руки на груди. — Мисс Форстер, что я слышу, — насмешливо протянул мужчина, вскидывая бровь. — Вы оправдываетесь? Передо мной? Человеком, который не вправе судить? — Просто мне не все равно, — сказала я напоследок. Дэверо как-то странно на меня посмотрел, прямо и пристально, но ничего не ответил.

***

Пирс О’Брайен стоял в тени колонны с накинутым на плечи пальто. Он уже несколько дней в замешательстве наблюдал, как Эмма едва ли не каждый вечер наведывается в восточную башню. В свои комнаты она отправлялась спустя часа три — не меньше. Вот тебе и «начальство не может не нравится». Пирс скривился, тяжело вздохнул, запахивая пальто, и направился к выходу из замка. Предаваться мрачным мыслям, а тем более следить за девушкой, — открытие это было совершенно случайным, — у доктора не было никакого желания. Однажды она сказала, что не нуждается в его опеке. Стоит ли вмешаться сейчас? Пирс шагнул в портал, так и не приняв решения.