Профессор Поттер

      Первая неделя учёбы подходила к концу (учитывая, что учебный год начался со вторника). Пятница выдалась солнечной — температура была комфортной для прогулки по Хогсмиду или окрестностям Хогвартса: яркое тёплое солнце, лёгкий ветерок и свежий воздух — то, что нужно для хорошего времяпровождения. После двух единственных занятий с первым и шестым курсом, Гарри со спокойной душой шёл в Хогвартс, намотав на шею свой старый и изрядно потрёпанный гриффиндорский шарф.       Поттер долго простоял перед зеркалом, решая в голове сложную задачку: стоит ли брать с собой именно этот шарф, отмечающий принадлежность к алознамённому факультету, или ограничиться обычным однотонным чёрным? Гарри испытывал некоторые трудности в связи с этим вопросом: как никак, он являлся деканом Слизерина, факультета, который больше всех прочих сейчас подвергался сильной дискриминации из-за войны. Не будет ли он таким образом как-то подставлять змеиный факультет? Не принесёт ли это больше проблем во взаимоотношениях с самим Слизерином?       Сначала Гарри в ярости отправил шарф в глубь шкафа, злясь, что не может надеть то, что хочет (потому что решил не усугублять ситуацию, в которой оказался — о Мерлин, как же непривычно — его факультет).       Джек грустно заскулил, большими глазами смотря на хозяина.       — Я тоже расстроен, дружок, — сказал Гарри рассеянно и потрепал щенка за ухом. — Но я не хочу, чтобы эти дети страдали ещё сильнее, теперь я несу за них ответственность.       Он должен показать им, что не собирается потакать Гриффиндору лишь потому, что сам является выпускником этого факультета. Мерлин, как же всё запутано! Гарри схватился руками за голову и взъерошил волосы, раздражённо выдохнув. Джек с пищанием прыгнул к нему на диван, усевшись рядом.       — Ну и что мне делать, а? — спросил он у малыша, смотрящего на него до умиления умными глазами. — Может быть, лучше показать свой нейтралитет к обоим факультетам? Чтобы ни один не думал, что я потакаю другому.       — Аф! — Джек завилял хвостиком, будто и правда понимая, о чём толкует Гарри.       — Спасибо, дружок, — Гарри погладил его по короткой мягкой шёрстке и тепло улыбнулся. — Мне просто нужно показать, что я одинаково отношусь и к Гриффиндору, и к Слизерину. Гриффиндор должен видеть, что я отношусь к Слизерину так же, как во всем остальным студентам. Так же, как и Слизерин должен видеть, что они для меня точно такие же студенты, как и все прочие…       Гарри надеялся, что думает правильно, потому что если нет… Придётся пожинать плоды собственной наивности и глупости.       — Если Гриффиндор, как главный агрессор, прекратить свои акции жестокости против Слизерина, то и Хаффлпафф с Рейвенкло поумерят свой пыл, — тихо рассуждал Гарри, машинально поглаживая Джека по голове. Щенку это было лишь в радость. — Я просто должен быть беспристрастным, но в то время пресекать нападки на змеек… Чёрт, с ума сойти можно, мне нужно срочно выпить…       Гарри решил-таки надеть шарф и нацепить на мантию значок Слизерина — отличительную медную безделушку, указывающую на деканство соответствующего факультета. Выглядело это, наверное, странно: вот идёт Поттер, Герой Британии, с Гриффиндорским шарфом на шее и серо-зелёной медной змеёй на груди. Рон бы со смеху умер, увидь он его сейчас. Гарри вдруг с тоской осознал, что скучает по друзьям, хотя прошло не так уж и много времени, всего-то какая-то неделя, а он уже жутко хотел попробовать черничный пирог Гермионы и послушать ворчание старого друга по поводу того, что мисс Грейнджер заставляет его мыть посуду каждый мерлинов вечер. С тёплой, но тоскливой улыбкой Гарри остановился у хогсмидовской гостиницы «Такер», вытер ноги о коврик и, глубоко вдохнув, вошёл.       Очки сразу же запотели от стоящего в помещении тепла: Гарри пришлось снять их и протереть краем шарфа, однако это не спасло положение — из-за влаги на стекле появились водяные разводы. Решив оставить очки в покое, Гарри прошёлся к стойке, за которой сидел доброжелательного вида полный мужчина пятидесяти лет. Узнав в визитёре мистера Поттера, мужчина подскочил с места, а его лицо озарила благоговейная улыбка.       Гарри смутился.       — Э-э… Добрый вечер, мистер… Такер, — неуверенно начал Гарри. — Я… эм… Меня, в общем, здесь ждут… Его зовут Терри Уокер, у нас с ним встреча.       Поттер сгорал со стыда. Только сейчас до него дошло, как глупо он смотрелся со стороны: пришёл в гостиницу, в которой также можно снять комнату на некоторое количество времени (иногда студенты исхитрялись снять там комнатку на час, другой, чтобы уединиться со своими вторыми половинками, хотя владелец заведения отказывал несовершеннолетним волшебникам и волшебницам. Что ж, это был не «Дырявый Котёл», место всё же находилось совсем рядом со школой), и теперь сообщает, что у него тут встреча. С мужчиной. В отдельной комнате. На полтора часа. Чёрт, если об этом кто-то узнает, у него будут проблемы, а если это ещё и осветится в прессе… Гарри похолодел внутри. Ему совсем не хотелось, чтобы его приняли за гея, который тайно встречается здесь со своим парнем. Мистер Такер, кажется, сам смутился, и что-то тихо забормотал. Поттер испытал желание достать палочку и наложить на ничего не подозревающего мужчина обливейт.       Что, если из-за его тупости по Хогвартсу разойдутся грязные слухи? Только этого ещё не хватало. Он ведь просто пришёл на приём к психотерапевту, чтобы получить помощь, совет и просто поговорить. Мерлин… Сколько проблем будет с попечительским советом, если вдруг его начнут обвинять в гомосексуальности.       — Он… он врач! — краснея, поспешно добавил Гарри, панически следя за реакцией владельца гостиницы. — Просто… нужно обсудить лечение, вот и всё. Вы же знаете, — он выразительно взглянул на мужчину. — Военные травмы.       Такер понимающе закивал, сделавшись сразу серьёзным. Фух. Что ж, видимо, это помогло. Гарри позволил себе облегчённо выдохнуть, пока Такер что-то проверял в своём журнале. Часы показывали две минуты шестого. Чёрт, опоздал.       — Отлично, комната 34, — с улыбкой воскликнул мужчина. — Удачи вам, мистер Поттер. Выздоравливайте!       Гарри поспешно кивнул и быстро прошёл к лестнице, буквально чувствуя спиной прожигающий взгляд мистера Такера. Чёртова популярность. В голову даже пришла шальная мысль — посещать Хогсмид под оборотным зельем.       — А, мистер Поттер! Рад вас видеть, — мистер Уокер искренне улыбнулся и похлопал Поттера по плечу. — Что ж, садитесь.       — Да, конечно, здравствуйте… Я хотел сказать, что, наверное, впредь наши встречи будут проходить в таком формате, извините, если для вас это неудобно… — начал бормотать Гарри, чувствуя огромную неловкость из-за того, что так сильно напрягает человека, пусть он и платит ему за это.       — Нет, нет, всё в порядке, я вовсе не против посещать Хогсмид несколько раз в неделю, это, на самом деле… интересно, — сказал он с лёгкой и, кажется, грустной улыбкой. — Что же, мистер Поттер, давайте начнём.       Гарри поёжился.       — На самом деле, я бы хотел спросить у вас совета касательно общения с детьми, то есть… Я запутался, если честно, мистер Уокер, это ужасно, — наконец, выдохнул Поттер. — Слизерин меня не принимает, но я понимаю, что прошло колоссально мало времени для этого, и всё не должно произойти по щелчку пальцев, даже несмотря на то, что мы находимся в волшебном мире. Просто… ни Малфой, ни сами студенты мне не доверяют, многие вообще ждут от меня издевательств и удара в спину, я же… Великий Гарри Поттер, победивший одного большого злого волшебника, учащегося когда-то на Слизерине. Добавьте к этому ещё и то, что родители и родственники этих детей в большинстве своём были Пожирателями.       Поттер сделал пару вдохов и продолжил.       — Там почти что маленькая война, все травят Слизерин, Слизерин в ответ защищается, Рейвенкло почему-то ненавидят Хаффлпафф, а Хаффлпафф катят бочку на Гриффиндор. Гриффиндор, по сути, главный инициатор всей агрессии, но проблема в том, что другие факультеты ориентируется именно на них. Какая-то неразбериха, Мерлин меня подери! — в сердцах воскликнул Гарри, стукнув кулаком о коленку.       Терри молчал, внимательно слушая и делая пометки в синем большом блокноте с твёрдым переплётом.       — Я просто хочу помочь этим детям перестать враждовать, потому что война кончилась, наступил мир, а в их сердцах всё ещё неспокойно. Это неправильно. А вообще… это просто максимально нездоровая обстановка в школе, так не должно быть. Профессор Макгонагалл считает, что мне удастся это сделать.       — А что профессор Малфой? Ваш школьный враг, сын пожирателя Люциуса Малфоя? — зачем-то с подробной конкретикой спросил Терри, от чего Гарри засомневался: а может, это просто какой-то намёк?       — А что он? — Поттер пожал плечами, кинув взгляд на деревянное окно, откуда открывался вид на заснеженные крыши Хогсмида. — Он просто ведёт уроки, вроде делает это неплохо, как я слышал, студентам пока всё нравится.       Терри вздохнул и с лёгкой улыбкой посмотрел на Гарри.       — Я пытаюсь подвести вас к другому, мистер Поттер. Как к нему относятся студенты Слизерина?       — Х-хорошо… — всё еще ничего не понимая, ответил Гарри. — Кажется, они доверяют ему и любят его.       — А как студенты Гриффиндора относятся к вам?       Теперь Гарри, кажется, начал что-то понимать. Или ему так казалось, по крайней мере.       — Они меня уважают… Ну, я для них воде как какой-то пример.       — Как, я полагаю, мистер Малфой для студентов Слизерина?       Поттер кивнул, растерянно смотря на мистера Уокера. Что он хочет от него? К чему пытается довести его мысли? Ну да, Гриффиндорцы больше любят и уважают его, чем Малфоя, а Слизеринцы больше Малфоя, чем его, Гарри. Это было и так очевидно.       — Знаете, мистер Поттер, вы ведь враждовали в школьные годы. — Напомнил Терри.       — Да, и весьма сильно. Потому что он был тем ещё хорьком, — пробурчал Поттер, отводя взгляд. — Малфой невыносим.       — Вы — буквально символы своих факультетов, — сказал мистер Уокер, неотрывно смотря на Гарри. — Скажите, сейчас вы держитесь нейтралитета с мистером Малфоем или всё ещё вступаете в перепалки?       — Я… мы… ну, я стараюсь держаться нейтралитета и не ссориться с ним, но вообще мы почти и не встречаемся, только иногда в большом зале во время обеда или ужина. Ну, или завтрака.       — А что бы было, если бы вы вдруг начали дружить?       — Что? — встрепенулся Гарри. — Нет! Дружить? Мистер Уокер, что вы такое такое говорите? Малфой ни за что на это не согласится. Как и я. Зачем это вообще нужно? Нет. Нет, нет и нет!       — Послушайте, вы олицетворяете свои факультеты, студенты уважают вас по отдельности, уверен, многие следуют вашему примеру. Все знают, что Поттер и Малфой в школьные годы очень сильно враждовали друг с другом. Что, если вы снимите это враждебное напряжение и снизите накал хотя бы между друг другом? Примите не просто нейтралитет, а дружелюбный нейтралитет. Вам вовсе необязательно дружить друг с другом, лишь делать вид перед студентами, что, мол, вот вы — Поттер и Малфой — общаетесь друг с другом, не скаля зубы, а улыбаясь. Мне кажется, это заставит многих ребят задуматься и немного сменить свои приоритеты.       Гарри стиснул зубы. Это отвратительно, он ни за что не будет так поступать, тем более вряд ли Малфой согласится на это безумие.       — Нет, это недопустимо, я не буду этого делать.       — Но вы же хотели, чтобы слизеринцы вам доверяли, — парировал Терри. — Больше всех они доверяют мистеру Малфою. — А вам — нет, потому что вы — герой войны, в школе вы, как представитель факультета Гриффиндор, враждебно общались с представителями факультета Слизерин. Вы покажете, что дружба сильнее предрассудком, и что даже Поттер с Малфоем способны найти общий язык, не разорвав при этом друг другу глотки, что очень сильно ударит по убеждениям студентов с разных факультетов, которые свято верят, что делают всё правильно, унижая «не таких, как они» просто за цвет галстука.       Гарри взъерошил волосы у себя на голове. Мысли спутались в клубок, а напряжение, смешанное с раздражением, растущие в груди, готовы были вот вот выбраться наружу. Это немыслимо. Просто… бред какой-то. Нет, в словах Терри Уокера был смысл, то есть… Терри был прав, это могло сработать, но Гарри был не готов идти к Малфою и предлагать ему это, потому что Поттер тоже имел гордость и честь.       — Я не знаю, — в конце концов сдался Гарри. — Я не могу.       — Ничего страшного, мистер Поттер. Я оставлю этот вариант вам на раздумье. В таком случае, мы может разобрать другую проблему. Скажите, как вы себя чувствуете в последнее время? Вы не забываете принимать таблетки?       Гарри был рад, что мистер Уокер сменил тему. Слушать про Малфоя больше сил не было. Даже у Героя Британии может быть свой предел терпения, и сегодня он превысил свой уровень по концентрации разговоров о слизерине, вражде и чёртовом хорьке.       — Я… вроде неплохо, правда, иногда мне становится очень тяжело, когда я хожу по коридорам и вспоминаю годы своего обучения. Ну, знаете, то время, до четвёртого курса, — уклончиво сказал Гарри. — Когда ещё не было такой огромной угрозы в лице возродившегося Волдеморта, и всё было гораздо спокойнее.       Если, конечно, спокойствием можно назвать преподавателя, на затылке которого паразитировал Волдеморт, Василиска, ползающего по школьным трубам и убийцу, который больше десяти лет жил в обычной магической семье в образе крысы. Это, по крайней мере, было лучше, чем вернувшийся Тёмный Лорд и смерть Седрика на четвёртом курсе.       — Я просто начинаю тосковать, хотя понимаю, что здесь и сейчас — всё намного лучше, нет никакой опасности, нависшей надо мной дамокловым мечом. Всё тихо и спокойно. На самом деле, даже улицы Хогсмида заставляют меня грустить, потому что я вспоминаю, как ходил по ним с Роном и Гермионой. А потом я вспоминаю, какой деревня стала после войны и несколько изнурительных месяцев её восстановления.       Гарри догадывался, что, приехав в Хогвартс, он не сможет сбежать от воспоминаний. Собственная память станет ему палачом. Но он был готов встретиться с этим лицом к лицу. По крайней мере, воспоминания были просто яркими картинками в его голове. Волдеморт мёртв. Война окончена. Люди продолжают жить дальше.       Терри кивнул, а затем уточнил про таблетки, на что Гарри честно признался, что продолжает их пить, однако он уже дважды успел забыть принять их утром, что сильно сказалось на его настроении. Терри посоветовал ставить что-то вроде будильника, чтобы помнить о приёме таблеток. В целом, приём прошёл хорошо, однако Гарри всё ещё было очень неловко спускаться вниз и смотреть в глаза владельцу гостиницы.       Распрощавшись с мистером Уокером, Гарри зашёл в «Магазин перьев Писарро», чтобы купить парочку пергаментов и перья получше. Не удержался и заглянул в «Три метлы», заметил Невилла, сидящего за «барной стойкой» и весело болтающего с мадам Розмертой, и присел рядом.       — Привет, друг, — Лонгботтом хлопнул Гарри по плечу. — Сливочного пива?       — Да, хорошо бы, — кивнул он. — Добрый вечер, мадам Розмерта. Стакан сливочного пива, пожалуйста.       — Добрый вечер, Гарри, — женщина тепло улыбнулась и подмигнула. — Сейчас будет!       — Как дела друг? — спросил Невилл, делая глоток напитка. Его раскрасневшиеся щёки говорили о том, что это был уже не первый стакан.       — Неплохо, — Гарри не знал, что сказать, поэтому ощущал неловкость, и уже успел пожалеть, что зашёл сюда. — Я просто… наверное, мне немного одиноко, — зачем-то признался он, беря в руки поставленное на деревянную потрескавшуюся столешницу сливочное пиво. — Просто это другой Хогвартс, не такой, каким я его помню.       — Это нормально, Гарри, — лицо Невилла стало вдруг серьёзным. — Когда ты студент, всё проще. Многое меняется, когда ты вырастаешь: люди вокруг и особенно твоё собственное восприятие вещей, просто всё вокруг другое, не такое таинственное. Мне просто нравится преподавать здесь, и всё. Хотя я тоже иногда тоскую, когда вспоминаю первые года в Хогвартсе, — он грустно улыбнулся. — Тогда я чувствовал себя частью чего-то большего. Всякий раз, завязывая галстук Гриффиндора по утрам, я ощущал себя одной из сотен шестерёнок, я приходил на уроки, где было многих таких же, как я: просто студентов, моих ровесников, которые пришли сюда учиться. Я приходил в Большой Зал за стол, где сидели такие же, как я: со львами на груди и с ало-золотым галстуком на шее. Я возвращался в гостиную. Меня всегда окружали люди. Нас всех. Мы даже жили в спальнях по четверо. Мы могли делать глупости. И нам это нравилось.       Невилл пожал плечами. Улыбка пропала с его лица. Гарри догадывался, почему. Наверняка Лонгботтом вспомнил войну.       — А здесь уже мы учим детей. Не до глупостей стало. Мы просто выросли, Гарри, — Поттер и подумать не мог, что Невилл Лонгботтом может быть настолько мудрым. — И всё, что мы может, — это смотреть со стороны. Это просто тоска по детству.       Гарри вдруг осознал, что детства, как такового, у него и не было.

***

      Утром субботы на столах в гостиной слизеринцы обнаружили несколько десятков пергаментов.       Эндрю Бёрк, ловец сборной Слизерина, брезгливо взял один в руки и прочёл:       — «Уважаемые студенты факультета Слизерин»… Ха, слышали? — он обернулся к остальным студентам. — Мы теперь уважаемые!       — Читай уже, — раздражённо ответил ему Эрик Фёркл, староста школы. — Без комментариев только.       — «В связи с тем, что в вашей гостиной есть множество минусов, доставляющих неудобства многим студентам на протяжении долгих лет, я бы хотел подробнее узнать о них. То, что вы держите в руках, называется анонимной анкетой. Здесь вы встретите несколько вопросов, на которые сможете ответить, не называя имени и фамилии, нужно будет лишь указать курс и ваш пол», — Энди фыркнул, однако продолжил чтение под гнетущую тишину. — «Это просто вопросы, которые позволят мне лучше узнать, что вам не нравится или что не устраивает в гостиной и других помещениях. Как ваш декан, я хочу сделать жизнь студентов своего факультета комфортнее. С уважением, Профессор Г. Дж. Поттер».       — Вот Мордред, — простонал кто-то из толпы.       — Мерлин, что за бред? — воскликнул Бёрк, откинув пергамент подальше. — Этим действительно кто-то будет из вас заниматься? — он внимательно оглядел собравшихся в гостиной студентов.       — Почему нет? — встряла Эмилия Браун, пятикурсница и староста Слизерина. — Тут холодно, три душа в женской душевой не работают уже лет двадцать, и никто ничего не делает, всем плевать, — он пожала плечами. — Если честно, это неудобно. А в женских спальнях, которые находят на самом нижнем уровне… Там сыро, на стенах кое-где есть плесень и воняет хуже, чем в хижине Тролля. Если тебя, Эндрю, всё устраивает, то нас — нет.       Многие девчонки одобрительно загудели в ответ.       — Не решай за нас всех, Бёрк, — недовольно пробурчала Амелия, шестикурсница, с которой встречался Долтон Гамп. — Нам есть, что сказать.       — Вы не понимаете, — тон Эндрю был холоден, а лицо выражало крайнюю ненависть и серьёзность. — Всё это — мишура, он пытается задобрить нас и втереться в доверие.       — А что в этом плохого? Он просто хочет с нами подружится, он ведь новый декан, — сказала какая-то второкурсница, но Бёрк сделал вид, что ничего не услышал — он выше каких-то там двенадцатилеток.       А вот многие её услышали в одобрительно закивали в ответ.       Кажется, в Слизерине произошёл раскол.       — Поттер — не тот человек, которому стоит доверять. Он только строит из себя Героя. Сколько людей с его подачки отправились в Азкабан?       — Не так уж и много, — ответил Натан Оксли, однокурсник Бёрка. — Поттер в основном давал показания лишь касательно тех, кто действительно убивал и был причастен напрямую к противозаконной деятельности. Он помог Малфоям, Эндрю. Я читал газеты, я слышал истории. Мои родители не были причастны к Движению Пожирателей, и уехали в Норвегию, когда это произошло. Я не видел войну своими глазами. Но я слышал о ней. И читал. Поттер не плохой человек, просто ему пришлось сражаться на передовой, вот и всё. Парню не повезло оказаться главным героем дрянного пророчества.       — Неужели ты оправдываешь тех, кто попал в Азкабан после войны? — сузив глаза, спросил Мартин Коннер, — крепкий шестикурсник.       — Н-нет, — напряженно ответил Бёрк. — Но Поттер…       — Эндрю, хватит, — мягко сказал Эрик, перехватывая руку друга, которая была готова ярко жестикулировать, подчёркивая слова. — Анкеты, кажется, хорошая идея. К тому же, они анонимные. Я проверил. Это просто пергамент, на нём нет ни единого заклинания. Если ты не хочешь что-то писать, ты можешь этого не делать.       Бёрк посмотрел в глаза Фёркла, стиснув зубы от недовольства и, яростно вырвав руку, развернулся, чтобы покинуть гостиную. Эрик пожал плечами. Эндрю очень легко загорается, он враждебный и агрессивный. Однако не плохой, и Фёркл это знал.       — Возможно, душ действительно починят, — мечтательно вздохнула одна из слизеринок, а другие в ответ засмеялись, схватили пергаменты и столпились на одним из столов, принявшись что-то активно в них писать.       Мужская половина не спешила брать анкеты, только младшие курсы отнеслись к этому серьёзно и энтузиазмом.       — Пожалуйста, не рисуйте на пергаментах, — ворчал Долтон, ходя между рядами первокурсников, расположившихся кто где: на полу, на диване, на креслах, на спинках кресел. — Отнеситесь к этому серьёзно и не пишите всякие глупости. Джон, что это? Рисунок щенка? О Мерлин, зачем?       — Долтон, отстань от них.       — Но Эмилия!

***

      Вечером в воскресенье Гарри, проверив все школьные работы, расположился на мягкой кровати и блаженно прикрыл глаза, чувствуя усталость и напряжение. Спина болела — он неудобно и криво сидел за столом несколько часов подряд. В окно вдруг постучалась большая чёрная сова: достаточно молодая. Она настойчиво колотила клювиком запертое окно.       С усталым вздохом Поттер впустил птицу внутрь. Она тут же скинула ему на стол десятки пергаментов от «его» студентов. Губы сами растянулись в трогательной улыбке. Признаться, Гарри считал, что ему ответят несколько человек, а здесь…       Сова недовольно ухнула.       — Ах, да… — Гарри почесал затылок. — Печенье… Сейчас.       Джек, проснувшийся от шума, недоверчиво смотрел на огромную птицу, вальяжно расположившуюся на письменном столе. Птица смотрела на пса в ответ.       — Держи, — Поттер достал сырные крекеры, которые стянул с ужина. — Держи, девочка. Нравится? — сова активно жевала печенье. В благодарность птица укусила Гарри за палец и с громким «ухом» улетела прочь.       Поттер посмотрел ей вслед и пожал плечами, взяв пергаменты в руки. Нужно было прочесть их все, что он и принялся делать. Джек, тем временем, уснув вновь, расположившись на мягком ковре у ног хозяина. Недовольства были самые разнообразные: от жёстких простыней и слизней в туалете до сломанных душевых, что было уже серьёзно. Гарри пометил для себя самые главные «проблемы» и реши, что обязательно начнёт их решать с понедельника.       «Не хватает вашего щенка!», — гласила надпись на одном из пергаментов. Почему-то хотелось улыбаться, читая подобные «проблемы». Ещё примерно на двух пергаментах Гарри встретил что-то про Джека, которого не хватает первокурсникам, и просьбы чаще приходить в гостиную со щенком.       Всё бы ничего, но Гарри переживал за книззлов, которых держали многие слизеринцы. Ведь коты не всегда дружелюбны к собакам и наоборот. Впрочем, и с этим можно было как-то разобраться.       Кажется, всё шло хорошо. Он сможет устранить некоторые проблемы с гостиной и сделать жизнь студентов комфортней. Это был хороший первый шаг в его деканстве. То есть, это именно то, что сделал бы хороший декан.       В дверь постучались. Гарри вынырнул из своих мыслей и встрепенулся. На часах было полдесятого вечера. Кто бы это мог быть? Неужели Невилл? Отперев дверь, Поттер удивился. На пороге стоял растрёпанный и очень взволнованный студент Слизерина, примерно курса с четвёртого.       — П-профессор Поттер, — запыхавшись, выдавил он. — Т-там Эмму заколдовали, а мы… мы не можем никак снять… заклятие…       Гарри сжал зубы.       — К Мадам Помфри обращались?       — Нет, Эмма не хочет огласки, пожалуйста, профессор, помогите ей, но только не говорите никому. Эмма не хочет проблем.       — Эмма — это, кажется, твоя сестра? — вспомнил Гарри, запирая дверь своих покоев. — Веди.       — Д-да, это моя сестра…       — Кто её заколдовал? — требовательно спросил Гарри, следуя за студентом.       Мальчик молчал, нервно сжимая волшебную палочку.       — Кто напал на твою сестру?       — Фиби Тонкин, — выпалил он внезапно, испуганно посмотрев на Гарри. — Она постоянно говорила, что Эмма жирная уродина, а Эмма не слушала её, но сегодня… сегодня на неё что-то нашло, и…       — И она ответила мисс Тонкин, верно? — догадался Гарри.       — Да, а Тонкин была со своими подружками. Вот они и наложили какое-то заклинание…       Мальчик привёл к Гарри к одному из заброшенных классов и зашёл туда первым.       — Она внутри.       Девочка стояла у парты и плакала. Её кожа приобрела зеленоватый оттенок и водянистую структуру. Поттер помнил, как выглядела Эмма, однако сейчас девочка была крупнее в два раза: её словно раздули изнутри. Светлые волосы представляли собой твёрдые, как камень, колья. Зрелище было так себе. Зачем так сильно уродовать ребёнка? Чем думала та компания девочек? Это был просто клубок из неприятных заклинаний. Кто их вообще научил такой гадости?       — Здесь нужно успокаивающее, — цокнул языком Гарри, распутывая клубок из заклинаний. — У вас есть?       — У Эмилии точно есть, я спрошу у неё, — сказал мальчик.       — Если не найдешь, приходи ко мне.       Снять такое комбо из заклинаний было непросто. К концу девочка уже не смогла сдержать истерики. Брат крепко обнял её, прижав к себе. Что ж, это действительно был большой удар по психики. Гарри крепко задумался.       — Это были студентки Гриффиндора, Фиби?       — Да, — Брайан ответил за сестру, которая всё ещё плакала, повиснув у него на шее.       — Хорошо, спасибо. Я обещаю, у Эммы не будет проблем. Вы можете идти.       — Спасибо, профессор Поттер, — искренне поблагодарила девочка.       — Спасибо! — добавил Брайан.       Гарри кивнул, ничего не сказав в ответ. Подобных случаев, скорее всего, будет много. О половине из них он даже никогда не узнает. Студенты не всегда жалуются декану. Чаще всего они пытаются решать проблемы самостоятельно. Нужно было брать ситуацию в свои рука, иначе в будущем жертв может быть больше.       Гарри принял единственно верное решение в такой ситуации. Кажется, у него не осталось выбора. Как бы сильно он не хотел этого, но, возможно, этот вариант сможет помочь прекратить эту бессмысленную борьбу между факультетами.       Гарри сделал глубокий вдох, стоя напротив двери, ведущей в покои Драко Малфоя. Нечего тянуть — он взрослый человек. Он справится с этим.       Поттер поднял руку и постучался.