you will be mine

«Мне о многом хочется поведать тебе, так что я даже не знаю, с чего начать. Прямо сейчас, склонившись над деревянным секретером, я воспроизвожу в своей памяти, одно за другим, ощущения, которые я испытал, впервые услышав новость о предстоящей свадьбе. Солгу, если скажу, что пришел в восторг от этого сообщения. В те минуты я лишь острее почувствовал собственное несвободное положение – если отец самостоятельно решает, с кем связывать мою судьбу, значит, теоретически, в его власти назначить меня своим преемником, о чем он втайне мечтает и чего, честно, я премного опасаюсь. К тому же я держался мнения, будто ранние браки отягощают жизнь – я, шестнадцатилетний юноша, в последнюю очередь видел себя в роли семьянина. Большинство людей женятся и выходят замуж, приобретя сколько-нибудь значительный жизненный опыт, коим я, увы, не могу похвастаться. Знания, которыми я владею, извлечены исключительно из массивных книг с толстыми переплетами. Я не спорю – отвлеченные философские рассуждения и художественная литература жизненно необходимы для дитя императорской четы, особенно если оно рассматривается в качестве потенциального наследника. Да и я не могу не признать, что чтение взахлеб пошло мне только на пользу – в них моя отрада, поскольку пребывание в среде, к которой я питаю далеко не любовные чувства, немало угнетает меня, тогда как, погрузившись с головой в альтернативный мир, я успешно забываю обо всем, что меня окружает. Эти подлинно волшебные мгновения и невероятные ощущения, им сопутствующие, я переживаю снова и снова, до сих пор находя в полновесных фолиантах великое утешение. Я начал свое послание несколько необычным способом – с лирического отступления от центральной мысли. Сейчас же я хочу вернуться к ней и рассказать о раздумьях иного рода, которые начали посещать меня, как только отец подтвердил слух о брачном контракте. Так вот, проблемы неискушенности и дезориентации в реальной действительности – вот моя основная головная боль. Хотя, не будет лишним отметить, мне пришлось бы куда более тяжко, если бы отец вознамерился свести меня с девушкой – вот с кем у меня не имеется никакого опыта взаимодействия; так что, думаю, мне следует оценить по достоинству его решение. По-моему, поддерживать и развивать отношения с представителями своего пола несколько легче, в чем я смог убедиться за свою недолгую жизнь. Я имел представление о важности династических браков и так или иначе готовил себя к подобной участи, но я и помыслить не мог, что буду принужден связать себя узами Гименея в цветущем возрасте, будучи уверенным, что до момента вступления в брак у меня предостаточно времени; теперь же, откровенно говоря, я растерян. Не могу ручаться, но, скорее всего, ты чувствуешь то же самое или нечто схожее. Прошу, напиши об этом, я действительно жажду знать. Нет смысла отрицать тот малоутешительный факт, что нам с тобой будет нелегко вникнуть в тонкости семейной жизни, особенно на первых порах. Мы поставлены в условия, когда нет иного выхода, кроме как учиться на совершаемых ошибках. Может быть, это к лучшему? Знаешь, я представляю собой тип человека, которого не впечатляют промахи других людей – все в жизни я должен изведать на собственной шкуре; лишь с помощью такого метода я научусь чему-нибудь. А пока я с нетерпением жду ответа. И да, я хочу, чтобы ты знал, что твое непредвиденное появление в моей жизни напоминает дуновение свежего летнего ветра – с теплым чувством я вспоминаю наш танец и шквалом обрушившиеся на меня новые эмоции. В определенной степени это походило на то состояние, которого я достигаю во время чтения, ибо на несколько блаженных минут сумасшествие вокруг перестало существовать. С другой стороны, это неизъяснимое чувство, не сопоставимое ни с чем – я попросту наслаждался моментом, который не требует никаких описаний и сравнений. Тэхен, я хочу, чтобы ты обрисовал все, что переживаешь. Только, пожалуйста, не утаивай ничего и не бойся искренности – так мы облегчим нашу важнейшую задачу – найти подход друг к другу». Проводя глазами по мелко выведенным буквам, Тэхен приходит в смятение с каждой новой строкой. Дойдя до последнего абзаца, он заключает, что в женихи ему достался своеобразный человек, с которым, как несложно догадаться, действительно не все будет так гладко, как хотелось бы. Чонгук требует прямодушия. Но что конкретно он подразумевает? Тэхен может выразить противоречивые чувства и задать несколько интригующих его вопросов по поводу непростого чонгукова характера, к которому, как думает Тэхен, он нескоро привыкнет, ибо Чонгук сам пишет о могущих возникнуть в будущем разногласиях и недопонимании, усугубленных, помимо прочего, неопытностью и незрелостью.

***

Тем временем в Катао дела обстояли далеко не лучшим образом. Непокорные провинции все чаще восставали и проявляли акты неповиновения, император слабел на глазах, и встревоженные врачи с сожалением констатировали, что жить и здравствовать ему оставалось недолго. В этой ситуации остро встал вопрос о престолонаследии, хотя черновой вариант завещания был подготовлен несколько лет назад, ибо подразумевалось, что с Ёнхёном в любой момент может произойти все, что угодно – жизнь оставалась крайне нестабильной и неспокойной. В среде встрепенувшихся придворных шли оживленные дебаты по поводу того, кто наследует трон Катао, ибо документ составлялся и хранился в полной секретности, а известно о нем лишь небольшому кругу доверенных лиц правителя, державших язык за зубами. Согласно его распоряжению, престол, как и положено, передавался старшему в роду, то есть Хосоку. Даже в случае смерти старшего сына занять трон должен был брат императора, и только в случае его отсутствия младший сын мог рассчитывать на что-либо. Но братьев у Ёнхёна не имелось, так что после его смерти Хосока надлежало объявить законным наследником. В подобном случае не менее животрепещущим становился вопрос о будущности Чонгука. По традиции, младший сын, достигнув возраста девятнадцати лет, отправляется в качестве наместника в одну из провинций, наиболее богатую и процветающую, либо же становится главнокомандующим в действующей армии. Ни одна из вышеозначенных перспектив своенравного принца, разумеется, не устраивала, о чем он, как всегда, с легким сердцем объявил отцу, в голову которого закралась тогда невероятная, на его взгляд, идея. – Как ты смотришь на то, чтобы организовать свадьбу в Ломмарре и в дальнейшем стать соправителем Тэхена? Так ты, во-первых, быстрее сблизишься и найдешь общий язык с супругом, а, во-вторых, находясь в непосредственной близости у власти, разузнаешь о Ломмарре информацию, что, возможно, потребуется Катао. Это, по-моему, отличный вариант – так ты обретешь законное право на долю власти. А сестра регентши после свадьбы с Хосоком поселится у нас, что тоже пойдет нам на пользу. Заманчивая перспектива изо дня в день видеть Тэхена, обитая с ним под одной крышей, с невероятной силой прельщала Чонгука, владея его умом со дня отъезда наследного принца. Ёнхён внимательным образом следил за молодыми людьми во время пребывания Тэхена в Катао и не без удовольствия отмечал, что младший сын, похоже, крайне доволен будущим избранником. Поэтому Ёнхён рассчитывал, что Чонгук не сможет устоять перед подобным предложением. Внешне изъявив согласие с планами отца, Чонгук дает себе четкую внутреннюю установку – ни при каких обстоятельствах не допустить вторжения войск Катао в ломмаррские земли и их захват. Когда Хосок превратится в императора, Чонгук окажет на него максимум влияния, а алчные советники и придворные лишний раз подумают, прежде чем заискивать перед молодым правителем ради своекорыстных целей, зная, что в Ломмарре находится Чонгук, который воспринимает себя чуть ли не гарантом независимости свободного Ломмарра.

***

Не то чтобы прозорливый Чонгук не замечает происходящих с Чимином изменений – нет, он все прекрасно сознает, однако здесь есть два аспекта, о которых нельзя не упомянуть. Во-первых, в силу несколько эгоистичного характера, Чонгуку невообразимо льстит отношение к себе со стороны Чимина, крепко привязавшегося к своему так называемому патрону. Чонгука, привыкшего к всеобщему вниманию и обожанию, скорее, потрясло бы то обстоятельство, если бы Чимин вдруг не испытывал к нему ничего. Это побудило бы Чонгука поумерить собственное самолюбие и принять тот абсурдный для него факт, что он может нравиться не всем. Оставаясь наедине с собой, Чонгук признавал свой страх перед кем-либо, кто не сдастся сразу в его притягательный плен, а станет оказывать сколько-нибудь значительное сопротивление, не позволив мгновенно завладеть собой. Обладая непреклонным характером, принц знал, что чем больше неподчинения и неповиновения выказывает жертва, тем сильнее он распаляется и тем болезненнее наказание для строптивца. С оговоркой, что возмездие и его конкретная форма зависят от того или иного человека и степени его непослушания. Именно такой неуступчивости более всего опасался Чонгук со стороны Тэхена, особенно сейчас, пока он ничего не ведает о нем и его характере. Однако Чонгук был более чем уверен, что рано или поздно Тэхен неизбежно капитулирует перед его чарами и, в конце концов, его неминуемо ждет расплата, правда, своя, особенная. Во-вторых, Чонгук, нередко проникающийся сочувствием к другим людям, элементарно не желал, чтобы Чимин влачил существование на служебном поприще. Он ведь являлся не просто бывшим студентом и горожанином, но до попадания в плен состоял на службе в армии и обладал исключительными познаниями в военной сфере, чем не замедлили бы воспользоваться крупнейшие теоретики военного искусства и выманили бы из податливого мальчишки ценные сведения и секреты. Более того, Чонгук принял неоспоримое решение (на что согласие прислуги вовсе не требовалось) – Чимин последует за ним в Ломмарр подальше от этого окружения. Там Чимин для облегчения собственной участи сойдется с какой-нибудь фрейлиной или вообще кем-нибудь вне зависимости от пола, ибо придворная знать Ломмарра не столь заносчива, как в Катао, и точно оценит пускай не высокое происхождение Чимина, зато его выдающиеся знания. Вечером пятого дня Чимин, к огромному несчастью которого возможность сбежать так и не представилась, нехотя плелся в покои Чонгука, не отыскав достаточно сил и фантазии измыслить «достойные причины». В гордом молчании Чимин снова сидит на том же стульчике, слегка склонив набок светлую голову и смотря поверх ждущего объяснений Чонгука. – Никогда бы не подумал, что ты настолько упрям. Что ж, если предпочитаешь стратегию партизана, это исключительно твое дело. Я не намерен отпускать тебя, так что в любом случае ты остаешься здесь, и, если не горишь желанием служить мне, будешь прислуживать Хосоку. Это мой окончательный вердикт. Чимин раскрыл было рот, дабы робко возразить, однако быстренько вспомнил, что спорить с напористым Чонгуком себе дороже. «Отлично, пусть будет по-твоему, но тебе не удастся удержать меня – в день свадьбы, неважно, твоей или Хосока, когда дворец будет поглощен только этим, я сбегу, и в общей суете никто не заметит моего отсутствия». Впрочем, в своих незатейливых расчетах Чимин мог полагаться лишь на свадьбу Хосока, поскольку бракосочетание Чонгука и Тэхена предполагалось провести в Ломмарре с целью закрепления там Чонгука.