you will be mine

Подрагивающими от волнения пальцами вскрывая недавно полученное письмо, Чонгук бережно подносит его к лицу, различая тонкий, едва уловимый запах миндаля, исходящий от бумаги, что вмиг придает образу Тэхена большую привлекательность. «Наверняка Тэхен так же сладок, как этот аромат» – неожиданно мелькает в мыслях Чонгука, любующегося словно бы детским, но аккуратным почерком. С замиранием сердца читая долгожданный ответ, Чонгук строчка за строчкой убеждается в смутных догадках о том, что Тэхен не столь прост, как может показаться на первый взгляд, несмотря на известную кротость в характере. Но осознание того, что с самого детства из него формировали лидера целой страны, на самом деле только обостряет интерес. Ясно, что властитель подобного неустойчивого государства, коим является Ломмарр, обязан концентрировать в себе такие качества, как строгость и бескомпромиссность, что неизбежно наложит свой отпечаток на частную жизнь Тэхена. Однако чем неприступнее крепость, тем острее желание ее покорить, так ведь? С каждым новым письмом перед мысленным взором Чонгука постепенно, как по крупицам, выстраивается более-менее цельный образ Тэхена, выявляющий двойственность его натуры. В нем борются две разнородные личности – с одной стороны, в его характере присутствуют черты, в той или иной мере присущие будущим правителям – твердость и неподатливость, что культивировались благоразумными наставниками и учителями, и без чего невозможно окончательно сплотить непослушные княжества и добиться международного признания. Впрочем, брачные контракты с Катао послужили этой цели как нельзя лучше, запредельно высоко подняв престиж Ломмарра, однако данный фактор не мог действовать бесконечно; жизненно важно прилагать дальнейшие усилия на пути строительства могущественного государства. С другой стороны, выбить из Тэхена заложенную природой безропотность и привить приверженность к суровым методам управления не представляется возможным. Более того, воспоминания о неспокойном детстве прочно обосновались в голове юноши, так что он, будучи еще ребенком, поклялся, что если однажды он станет полноправным правителем, то дарует княжествам независимость, лишь бы не допустить повторения кровавого ужаса. В то время он едва ли отдавал себе отчет в том, что они вместе с Ломмарром прочно связаны общностью истории и культуры, поэтому должны держаться вместе, но главное – все они достаточно слабы для независимого существования и по отдельности представляют легкую добычу для государств-хищников. Взрослея, Тэхен приходил к более обдуманному выводу о необходимости мирного удержания княжеств в составе единого государства с помощью взвешенной политики. В конце концов, многочисленные учителя и наставники для того и приглашались, чтобы смастерить из Тэхена мудрого правителя. Один из них, старше Тэхена на пару лет, но развитый не по годам – дипломат Мин Юнги – в последнее время оказывает особое воздействие на Тэхена, горячо заверяя его всячески покровительствовать княжествам и не идти на серьезные уступки сильным странам (в первую очередь, Катао). Проницательный Юнги не мог не понимать, с какими целями Ёнхён заключил с Ломмарром неравноправный договор, скрепив его сразу двумя брачными контрактами – дипломат доказывал своему воспитаннику, что в случае малейших посягательств со стороны Катао (в лице Чонгука) на власть в Ломмарре необходимо дать решительный отпор – вначале при помощи мирных способов, а, если Катао продолжит проявлять непонятливость, без зазрения совести использовать военную силу. Так что задача Чонгука теперь осложнялась необходимостью твердо убедить не только Тэхена, но и влиятельного Юнги и его сторонников в своей искренней лояльности и миролюбии.

***

Ёнхён тем временем одолел старческие недуги и вновь принялся проводить активную политику, даже разработал план нового завоевательного похода, о чем прознал Чонгук, тут же выразивший недовольство и настоявший на том, что сейчас, в канун его свадьбы, как никогда важно сохранить лицо перед Ломмарром и дать понять, что Катао настроен исключительно дружелюбно. Нечего и говорить – упорство и непреклонность младшего сына в отстаивании собственной точки зрения всегда отрезвляюще действовали на престарелого императора. …День свадьбы неумолимо приближается, и Чонгук все чаще задумывается над тем, как же она пройдет и, главное, о целесообразности первой брачной ночи, которая, в силу следования Катао традициям древности, являлась чем-то обязательным. Но так как церемонию планировалось перенести в Ломмарр, где подобная традиция считалась пережитком, вопрос отпал сам собой. Однако Чонгук, нередко воссоздавая по памяти испытанный им спектр чувств во время их последнего танца, особенно те минуты, когда Тэхен находился недопустимо близко, иногда предавался нескромным мечтаниям на тему того, как произойдет их первый раз, чем вызывал неуправляемый разлив тепла по всему телу. Со своей стороны Тэхен, наделенный природной стыдливостью, всячески отгонял от себя подобного рода мысли, решившись оттянуть неизбежное ровно настолько, насколько это возможно. Но, перед сном вспоминая чужие прикосновения и крепкие руки, чувствуя выступающий румянец и слабую искорку возбуждения, Тэхен в то же время не смел думать о большем – каким бы притягательным Чонгук ни был, должно пройти какое-то время, чтобы обнажить перед ним не только душу (что они делали, переписываясь и делясь сокровенными мыслями), но и тело.