Холли

Всякая жестокость происходит от немощи.

Луций Анней Сенека.

Аманда сидит на краю спуска, внизу река, в бликах которой отражаются желтая луна и тёплый свет фонарей. Прохладный ветер обдувает прямо в лицо, отчего волосы, как в кино развиваются назад, оголяя шею. Она сидит на траве, поджав колени к груди. Пытается убедить себя, что ещё не всё потеряно и есть шанс выйти из этой ситуации, как говорится, сухой, но с каждой минутой вера в лучшее сыпется, как пожелтевшая листва с деревьев. Вспомнив первый взгляд голубых глаз понимает, что влипла ещё там, на дороге, не до конца осознавая, что будь на месте Холли кто-то другой, она бы обложила девятиэтажным матом и поехала дальше, пожелав удачи и то не от всей души. Это умозаключение даётся очень тяжело, отдаваясь глухой болью в груди. Уокер никогда не была сильна в отношениях между людьми, разве что дружба давалась ей легко. В детском доме ладить с воспитателями, учителями и классными руководителями удавалось редко, скорее это были исключения из правил. Аманда помнит своё детство смутно, хороших воспоминаний в нём почти нет, только тоска и одиночество, граничащие с вынужденной борьбой за выживание. Ребята в детском доме были очень жестокие, приходилось отстаивать даже свою тарелку с едой и чашку с компотом, иногда было её любимое какао, за которое она могла и ударить. Родители отказались от Уокер сразу после рождения, родственники тоже не изъявили желания браться за воспитание малышки. Лет в семь она пыталась узнать причину, но все, как один, твердили, что такой информацией они не владеют, но это ложь. В пятнадцать лет ей удалось подглядеть в документах ту самую страницу, на которой довольно подробно было расписано отказное письмо по причине изнасилования. Тогда Аманда даже посочувствовала своей биологической матери, но понять её всё равно не смогла. Скорее всего она боялась, что ребёнок будет похож на насильника и она не смогла бы полюбить ребенка, а спихнуть ответственность куда проще. Написал отказную и всё, словно ничего и не было. Уокер пыталась представить себя на месте матери, но в любых вариантах она забирала малышку и воспитывала, не смотря на все трудности. Учеба давалась Уокер с трудом, особенно гуманитарные науки. Куда проще было запомнить формулу и применять её, меняя исходники. А читать, пересказывать, просто разговаривать и что-то объяснять походило на мучительные испытания жизни. Были дети, которых буквально невозможно было заткнуть, такие Аманду бесили особенно сильно. Возможно, потому что им уделяли больше внимания. Ведь куда проще похвалить болтуна, который вьётся вокруг тебя, нежели молчаливую одиночку, что смотрит на всех волком. Дружить в детском доме было трудно. Все делились на какие-то группировки, но Уокер не удалось примкнуть ни к одной из них. Так и приходилось отбиваться от каждой, ещё больше ощущая себя в замкнутом круге одиночества и тоски. Всё поменялось, когда ей стукнуло шестнадцать. Надоело быть слабой, получать незаслуженные удары, бояться, что в любой момент может прилететь ни за что, а просто так, потому что стало скучно. Окончательным толчком к действиям стал случай в туалете, когда её лицо пытались засунуть в унитаз, полный говна. Аманда стала больше внимания уделять физическим нагрузкам, книжкам по самообороне, которые нашла в библиотеке совершенно неожиданно и решила совершить собственную революцию. С каждым месяцем уверенность в себе и своих силах росла с невероятной прогрессией. Спина стала прямее, походка более уверенная, размашистая, взгляд полный бесстрашия. Стало не так сложно отбиваться от псевдо-группировок, некоторые даже подходить боялись. Достаточно было зыркнуть, сжав кулаки посильнее, тогда любой разворачивался на пятках и уходил, словно и не намеревался нападать. Взгляд у Аманды с тех пор не изменился, такой же тяжёлый, томный. Иногда, в момент ярости, злости янтарь отливает огнём или чёрным углём, что выглядит особенно устрашающе. В один из дней Уокер избила каждого главаря всех группировок и собрала свою, забрав из каждой самых сильных, не всегда умных, но весёлых. Вместе с ними она перешла в интернат. Там то Аманда почувствовала весь спектр власти и популярности. Пожалуй, это было лучшее время. За ней бегали все, и мальчики, и девочки, её уважали, боялись и делали всё, чтобы угодить. Теперь за неё делали уроки, убирали постель, дежурили и наводили порядок, полный тоталитаризм, во главе которого стояла Уокер. Буквально поднявшись с самых низов. Единственным её правилом было не трогать слабых, став окончательно яркой сильной личностью интерната причин драться и добиваться подчинения не было. После интерната наступила пора колледжа, который она окончила скорее для галочки, нежели по желанию. Тоталитаризм продолжался и там, достаточно было подогнуть под себя так сказать главных. Там то Уокер и осознала свою ориентацию. Девчонки у неё были разные, проводить время с одной и той же казалось чем-то скучным и глупым. Куда интереснее завоёвывать каждую крепость и ликовать, когда та сыпалась под тобой, протяжно постанывая. А после идти к новой, неизведанной. Так что Аманде было не до учебы. Но, если быть честным, знания школы и колледжа не пригодились в жизни совсем. Куда полезнее было бы умение коммуницировать с людьми, создавая весьма выгодные связи, знать, когда лучше помолчать, а когда заявить о себе. Вот что-то такое точно бы пригодилось, а знание столиц и формул по физике жизнь не облегчают ни разу. Всё, что было дальше Аманда вспоминать не хочет, поэтому слегка царапает себе ладонь, пытаясь вылезти из воспоминаний обратно, в настоящее. А в реальности всё тоже так хуево, что рыдать хочется, да не можется. Способ не рабочий, проверено уже не раз. Нащупывает в холодной траве камушек и кидает его вдаль, наблюдая за полетом и нескладным падением в воду. Хочется так же залечь на дно и забыться. Холли ведь простая девчонка. С обычной миловидной внешностью. Ну, да, у неё большие, горящие такие глаза цвета морской волны, в них тонуть бы и тонуть. Длинные пушистые ресницы, мягкие черты лица, нос прямой, почти идеальный, если вообще есть идеал носов. Выразительные слегка тонкие брови, губы пухлые, мягкие, всегда влажные без намека на сухость, наверное, поэтому каждый раз сложно не залипать на них, мысленно кусая. Волосы цвета молодой пшеницы, выглядят мягкими, так и хочется зарыться в них рукой, а ещё носом, вдыхая уже такой знакомый аромат персиков. Фигура в форме песочных часов, стройное тело с привлекательным бюстом и весьма примечательной задницей. Таких у Аманды было немало, достаточно для того, чтобы не реагировать так остро, словно подросток в пубертатный период. Но что-то в ней все равно цепляло, вот смотришь на человека и понять не можешь, почему и как, но тянет с невероятной силой. Хочется касаться, трогать, нюхать, просто рядом быть, чувствовать дыхание, прижаться и не отлипать никогда больше. С этим Аманда сталкивается впервые и как себя вести, что делать не понимает. Будь она простой официанткой или работницей офиса все было бы очень очевидно. Она пригласила бы Холли на свидание, поцеловала её на прощание и потащила в кино на следующее, чтобы типо невзначай касаться её. Предложила бы встречаться на третьем, а дальше уютные вечера в обнимку, несложные муки выбора фильма, закупка продуктов, совместная готовка и прочая щемящее сердце милота. Но Уокер когда-то давно выбрала другой путь, который никак не состыковывается с голубыми глазами. Аманда киллер, убийца за деньги, которые когда-то стали мощным толчком к лучшей жизни. А сейчас, вспоминая Шелдон, кажется, что деньги не решают ровным счетом ничего. Сейчас это единственная преграда, которая стоит между ними. Глупо даже надеяться на то, что Холли сможет принять Аманду всецело, со всеми её ошибками и жизненными провалами. Полюбит такой вот, какая есть и позволит быть рядом, узнай она о всех жертвах, что лежат в могилах по её вине. Только сейчас Уокер, как никогда, искренне жалеет, что когда-то выбрала этот путь. Не нашла в себе силы пойти другим, может, она была бы счастливее, чем сейчас. Но телепорт ещё не придумали, вернуть ничего нельзя, а значит страдать смысла тоже нет. Нужно просто потерпеть и оно само пройдет. Ну, не может же она всю жизнь думать только о ней, когда-то ведь отпустит, отболит, а пока терпим, всё равно не привыкать. С этими мыслями Аманда на ватных ногах бредет к машине, обреченно вздыхает и обещает себе больше не вестись на провокации со стороны Шелдон. Пусть хоть залезает на её голову, Уокер будет делать вид, что не замечает. Когда-нибудь Холли надоест стучать в закрытую дверь и тогда страдать по человеку, которого не видишь будет проще, раз так в сто, наверное. Аманда не знает, но искренне в это верит. Когда Аманда выходит из машины телефон пиликает, оповещая о новом сообщении в телеграмм. Внутри её двора намного теплее, нет этого жутко холодного ветра, который пробирает до мурашек. Она живёт в высокоэтажном доме, что находится в элитном районе. Здесь есть своя большая парковка, вся территория огорожена забором. А в подъезде встречает улыбчивая консьержка, которая знает всех не то, что внешне, она помнит все имена и это удручает. Ей же вроде уже немало лет. Разве не в этом возрасте наступает склероз? Уокер отряхивает куртку, когда заходит в подъезд. Пока едет лифт она достаёт телефон из кармана и, разблокировав, начинает вникать в задание, которое скинули. У них есть главный пузатый дядька, он распределяет все «заказы» между киллерами. Ведь у каждого есть сильные и слабые стороны, именно по этим меркам он и отбирает. Аманда знает, что большинство сложных дел достаются именно ей. Они не всегда сложные физически, скорее морально. Далеко не все могут убивать женщин или людей в пожилом возрасте, но с лёгкостью справляются с мужчинами. А ей всё равно, кого убивать. Иногда её жестокость к этому миру начинает пугать, но только иногда. Обычно, потом она вспоминает суровое детство, а после юношество, и всё вроде как встаёт на свои места. Кто-то же должен быть на стороне зла для всемирного баланса В задании всегда есть вся информация. Полная биография с детальными подробностями о личной жизни, даже прилагаются фотографии всех членов семьи. Правда Аманда не всегда понимает, зачем ей знать, как выглядят чьи-то внуки, но работа есть работа. Всегда подробно расписывается мотив убийства, к некоторым заданиям даже прилагаются пожелания. Кто-то хочет, чтобы человека пытали, например, или передали от кого прилетел такой «сюрприз». На этот раз ей досталось действительно интересное дело. У них заказали убийство сорокалетней женщины, которая, будучи судьёй, не согласилась на взятку и снятие срока. Видимо, её решили убрать, чтобы судью подменили на более прожорливого человека, которому нет дела, кто и за что сидит. Главное, чтобы денег на счету становилось больше. Уокер заходит в лифт, рассматривая фото женщины. У неё тёмные волосы и ярко-голубые глаза, которые сразу же цепляют. Аккуратные черты лица, вздёрнутый нос, вокруг глаз маленькие морщинки и широкая улыбка. На следующем фото вся её семья. Всё, как положено среднестатистической семье: муж, двое детей. И все дико счастливые, у каждого горят глаза и улыбки такие широкие, что, кажется, могут ослепить. Ощущение, что она смотрит рекламу майонеза. Она устало вздыхает, убирая телефон обратно в карман. Под ребрами как-то неприятно давит, потому что у неё такой семьи никогда не было. Некому было улыбаться так искренне и открыто, зато было кому показать свою слабость и силу. Лифт оповещает о прибытии на нужный этаж, и она направляется в свою холостяцкую берлогу. В квартире темно и холодно. — Чёрт, как я могла забыть закрыть окно, — бурчит под нос, захлопывая его, так и не раздевшись. Уокер понимает, что в сравнении с улицей, дома ничуть не теплее. Около минуты она ворчит на саму себя, снимая верхнюю одежду и обувь. От прохлады лёгкая дрожь проходит по спине и рукам. Аманда, почти стуча зубами, ставит чайник и устало плюхается на диван. На несколько секунд она задумывается о том, что убивать матерей всё-таки немного сложнее. Ведь у них есть дети, которые теряют вектор, свою личную опору. Фундамент их будущей жизни резко уходит прямо из-под ног. Шатенка на себе ощутила, какого это. От этих мыслей становится немного не по себе, поэтому она тут же старается отогнать их куда-нибудь подальше от себя. Квартира Уокер правда похожа на холостяцкую берлогу. Здесь нет красивых вазочек, рамок с фотографиями, разноцветных подушечек и прочей «уютной» ерунды. Здесь есть все оттенки черного и белого, минимализм во всём его проявлении, полупустой холодильник и холод. Дома она всегда чувствует себя одиноко, поэтому проводит здесь мало времени. В основном она тренируется в зале, катается по городу, ест, где придётся, по вечерам пьёт в баре. Она снова достаёт телефон, дочитывая подробности дела. Смотреть фотографии всей её семьи уже не хочется, ведь главное знать жертву в лицо, а остальное не так важно. Прошерстив рабочее расписание женщины, коротковолосая понимает, что сегодня и завтра она должна быть дома и заниматься своими бытовыми хлопотами. Но на всякий случай она запрашивает у начальства геолокацию этой Юлии. Именно так её зовут. В ожидании ответа она шерстит дальше. Её нижняя челюсть буквально падает от увиденных цифр в награждение за работу. Шестизначная сумма действительно обескураживает. — Мда, это кому ж ты дорогу то перешла, — думает она вслух, хмуря лоб. Всё становится понятно, когда Аманда видит сроки задания. Крайний день — сегодня. В это же время приходит точное нахождение Юлии. Она дома, а значит пора начинать. На часах два часа утра, самое время, чтобы остаться максимально незамеченной. Уокер тяжело вздыхает, направляясь в гардеробную. У неё есть отдельный «рабочий» шкаф. У кого-то отдельные полочки с интим-игрушками и костюмами, а у Аманды шкаф убийцы и её это, если честно, даже немного забавляет. В нём хранится новая одежда, вплоть до нижнего белья. Куча разных солнцезащитных очков и париков для конспирации. После каждого дела она сжигает всё в крематории, где работает купленный ею же человечек. В потайной стене хранятся патроны, отдельно пули, стволы разных размеров и её любимая винтовка, которая никогда её не подводила. Стреляет она тихо, даже собственное дыхание иногда громче. Она длинная, около восьмидесяти сантиметров, что обеспечивает большую скорость полёта пули, трёхсотого Rem Ultra Mag калибра. Этот патрон был разработан в 1998 году американской фирмой Remington Arms Company. Один из наиболее мощных для оружия. Быстро напялив на себя заготовленную одежду: нижнее бельё, джинсы, свитер, ботинки и перчатки, она складывает винтовку и патроны в чёрный тубус, с которым обычно ходят художники. Таким образом люди думают, что она рисует сраные пейзажи, а не убивает людей. Повесив куртку в прихожей и оставив там же тубус, рыжий парик и очки она подходит к холодильнику и достаёт сэндвич, который купила ещё вчера утром. Запивает эту сухомятку крепким кофе, параллельно набирая номер её личного хакера. — Алло, — сонно отвечает парень, после двух гудков. — Нужно будет отключить камеры по нескольким адресам, справишься за полчаса? — Да, только сначала оплата и адреса кидай в телегу, — отвечает сухо, но оно и понятно. Им не обязательно дружить и любезничать друг с другом. — На тот же счёт? — Угу, — мычит он. — Дам знать, как всё сделаю. Отбой. Парень скидывает трубку, а Уокер открывает приложение своего банка, чтобы отправить ему на счёт довольно кругленькую сумму. Скидывает адреса в их беседу и продолжает уплетать свой завтрак. Она спокойна, как удав, потому что делала это около сотни раз. Для неё это как для пилота посадить самолёт. Бывают и неблагоприятные для того условия, но в целом со своей задачей она справляется без нареканий. Аманда довольно быстро нашла молчаливых профессионалов своего дела. И вот уже несколько лет работает на полном лайте, ведь все пунктики продуманы, что и докопаться то не до чего. Даже одного полицейского подкармливает денежными премиями, чтобы тот если что прикрыл и замял дело на корню. Спустя десять минут она складывает грязную кружку и тарелку в посудомойку. После чего начинает собирать волосы в тугой маленький хвостик. Далее сетка, собирающая все мелкие волосы, и парик, который, между прочим, не такой и дешёвый. Сделан из настоящих волос и выглядит весьма правдоподобно. Хакер отчитывается о сделанной работе и напоминает, что камеры будут отключены ровно на полтора часа, к чему Аманда уже привыкла. Она надевает куртку, закидывает тубус на плечо, не забыв напялить довольно придурковатые очки. Свои волосы она прячет за большим капюшоном, дабы никто не заметил, что она резко превратилась в рыжеволосую даму. Консьержка спит, громко похрапывая. Поймав первое попавшееся такси, садится и диктует нужный адрес. И не смейте думать, что это непродуманное действие. Эта поездка никогда не будет где-либо записана, как и данные пассажира. Главное не привлекать к себе внимание таксиста, а для этого девушка снимает капюшон и в повседневном тоне ругается на погоду, потому что знает, что все люди любят поныть. Дорога была недолгой, оказывается эта Юлия живёт не так далеко. Оплатив такси наличными, Уокер направляется в соседний дом, прямо на крышу, с замком которой пришлось немного повозиться. Уверенными движениями девушка достаёт винтовку и устанавливает её на подставку. Ложится, поудобнее пристраивается к оружию, настраивая прицел. Довольно быстро вычисляет окно, в котором живёт её сегодняшняя цель и растерянно моргает глазами, когда видит, что все дети дома, так ещё и спят в одной постели с женщиной. Шатенка смотрит на свои наручные часы. До включения камер осталось около часа и это правда вводит её в ступор. Прицелившись снова в нужное окно, она наблюдает действительно миловидную картину. Женщина заботливо целует каждого в лоб и непонятно, то ли это проявление любви, то ли народный способ измерить температуру, но в любом случае это сильно ударяет под дых. Дети выглядят счастливыми, обнимая свою мать во сне. Аманда моргает пару раз, чувствуя резкую боль в сердце. Они счастливы так сильно, что сводит челюсть. Шатенка не думала, что будет так сложно. Ей придётся на глазах у детей убить их собственную мать. В голове резко всплывает фотография семьи её жертвы, глаза женщины. Такие же голубые, как у Холли… На лбу выступает липкий пот. Уокер потирает лицо руками, пытаясь прийти в себя. Обессиленно опускает лицо на руки, думая, что это всё так неправильно. Она пытается собрать себя по крупицам, вспоминая, каким жестоким был мир по отношению к ней. Ведь у неё не было семьи. От Аманды отказались сразу же после её рождения. Почти каждую ночь шатенка думает о том, что лучше бы её биологической мать сделала аборт. В одно мгновение янтарные глаза застилает чёрная пелена возмездия. Почему кому-то достаётся семья и путёвка в жизнь, а кто-то, как она, должны зубами грызть, чтобы жить? Почему кому-то всё, а кому-то ничего? Это несправедливо! Это жестоко! А жестокость порождает жестокость. Аманда направляет прицел на женщину, чувствуя, как внутри всё горит от ненависти. Вместе с тем приливает адреналин, сердце ускоряет ритм. Она чувствует себя тигром, который готов напасть и растерзать. Все морали и принципы от жгучей обиды уже давно канули в пропасть. Шатенка продолжает наблюдать, выжидая лучшего момента для выстрела, который тихо пробьёт Юлии голову, и мгновенная смерть настигнет ещё одного человека. Спустя минуты две мать двоих детей встаёт с кровати, аккуратно убирая руки детей, чтобы не разбудить. Проходит на кухню, пьёт стакан воды и открывает окно. Наверное, чтобы проветрить, но это уже не имеет значения, потому что Аманда стреляет, прицелившись прямо в темноволосую голову. Она падает в эту же секунду и кровь с быстрой скоростью начинает застилать пол. Уокер смотрит в спальню через прицел. Дети спят, потому что винтовка работает почти беззвучно. Ей повезло, что не пришлось разбивать выстрелом стекло и всё было правда очень тихо. Коротковолосая чувствует, как напряжено всё тело. Словно она груда камней, которая не способна чувствовать. Она их отключила. Аманда встаёт, складывает винтовку обратно в тубус. Внимательно осматривает крышу, удостоверяясь в том, что ничего не забыла. На улице начинает падать снег, который в любом случае скроет все следы её пребывания здесь. Уходя, она возвращает замок обратно на дверь, словно никто и никогда его не взламывал. На всех порах спускается вниз по лестнице, чтобы сбавить адреналин в крови и почувствовать мышцы тела. Она ловит на дороге такси и просит остановить около магазина, что в двух шагах от её дома, дабы не палить свой адрес. Быстрым шагом направляется к подъезду, накинув на голову большой капюшон. Зайдя в квартиру, она буквально скидывает с себя все вещи, параллельно отчитываясь о том, что дело сделано. Берёт свою большую сумку и складывает в неё свои вещи-прямые улики. В голове пустота, каждое движение резкое, грубое. Раздевшись догола, она переодевается в свою одежду и направляется в крематорий. Аманда хочет поскорее закончить с этим заданием. Она забыла, когда в последний раз её работа приносила столько нервов. Уокер садится в свою машину, скидывая сумку на заднее сиденье. Шатенка едет агрессивно, крепко сжимает руль до белизны в костяшках. Искусала себе все губы. Внутри всё кипит. Если бы она была чайником, то кнопка закипания уже давно бы отключилась, но процесс не остановился бы ни на секунду. Потому что остыть не так-то просто. Убедившись в том, что вещи сжигаются в крематории, она едет обратно домой, где принимает горячий душ. Аманда наивно думала, что он поможет смыть события раннего утра, но нет. Эмоции внутри неё терзают из стороны в сторону. От ненависти к миру и ощущению, что она всё сделала правильно до состояния полной ненависти к себе, ведь она забрала жизни сразу четверых людей: матери, её детей и мужа. Одну душу отправила на небеса, а другие три оставила страдать на земле. После душа Уокер ложиться спать, пытаясь забыть всё, что сегодня произошло.