Холли

Борьба со своими чувствами самая трудная

Худшего врага и не найти.

Майк дышит прерывисто, воздуха совсем мало. Льняной мешок на голове доводит до панического состояния. Руки и ноги слишком туго привязаны к стулу, который к тому же ещё шатается при любом движении. Он чувствует, как немеют конечности. Вчерашние ушибы ноют и ссадят, а в глотке сахара, в желудке пусто, состояние мягко говоря паршивое. — Он жив, я надеюсь? — спрашивает Аманда, заходя в гараж. Встречу с Майком пришлось отложить до утра. Вчера, после разговора с Холли херово было не только физически, но и морально, а появляться перед своим неприятелем в таком виде было бы глупо. — Конечно, указаний убивать не было, — низкий голос Эда отдаётся эхом. — Отлично. — Аманда? — Майк начинает крутиться на стуле, пытаясь понять, откуда послышался знакомый голос. — Именно, — она подходит близко, чтобы он слышал каждую ноту стальной угрозы в её тоне. — Отныне я твой кошмар и ужас. Шатенка буквально рычит, срывая мешок с его головы. Она хочет видеть его глаза, видеть его страх, это лучшее, что может быть для неё сейчас. Майк щурится, привыкая к свету, осматриваясь по сторонам. Вокруг голые бетонные стены, несколько стеллажей с инструментами, очень похоже на гараж. Только сейчас он понимает, что проебался. Сам загнал себя в угол, но кто знал, что эта Аманда может уложить двух бугаев. Кто знал, что она имеет авторитет среди мафии. Кто знал, что она будет мстить дальше. Майк не может сдержать улыбки, увидев слабые синяки и разбитую бровь на лице девушки. Ей тоже досталось и это не может не радовать его эго. — Улыбку прикрой, — она садится на стул напротив него, — Ты сейчас не в том положении. Коротковолосая напоминает ему, что это он сейчас привязан к стулу, это она может ухмыляться. Не он. — А то что? Убьёшь? — в его глазах вызов. — Об этом мы поговорим позже. А пока будешь отвечать на мои вопросы, — Уокер еле сдерживает свою злость, ей нужна информация. — Что у тебя с Холли? Майк язвительно усмехается наивности Аманды. — Что, тоже трахнуть не получилось? — его зелёные глаза выжидают, когда бомба напротив взорвётся. Янтарные глаза полны злости и ненависти. Ещё никогда она не хотела убить кого-то так сильно. Сжимает спинку стула до белизны в костяшках, пытаясь контролировать свои эмоции. Сейчас нельзя срываться, ей не нужны новые следы ушибов. В планах что-то покрупнее, чем просто избиение противной морды. — Отвечай на вопрос, — чеканит каждое слово, поднимаясь со стула. Медленно, как хищница, пробирается к нему. Аманда ставит правую ногу прямо между его ног, правым локтем облокачиваясь на собственное колено. — Говори, тварь, — грубым ботинком она надавливает на его промежность. Сдавленные стон тут же эхом раздаётся по всему гаражу. — Я скажу, — он ссадит сквозь зубы. — Только убери ногу. Парень держится неплохо, в глазах ни капли страха. Он слишком горд, до последнего будет дерзить и выуживаться, как уж на раскалённой сковороде. Шатенка самодовольно улыбается, отходя на шаг назад. — Мы просто общались, познакомились в каком-то магазине. Я не помню, да это и не важно, — начинает он. — Девка она симпатичная, даже очень. — Майк делает паузу, высматривая реакцию Уокер. Долго ждать не приходится. Аманда начинает рвано дышать от гнева, что пробирается в каждую клетку тела. Зубы буквально скрипят, в глазах такая чернота, сравнимая разве что со смертью. — Мы начали общаться, ухаживания, все дела, а она динамит при этом одеваясь, как шлюха с трассы, — едкая ухмылка. — Максимум поцелуй в губы блять, как с братом. В тот вечер я просто устал быть милым парнем. — Он сплёвывает куда-то вправо. — Холли, как всегда, вырядилась а-ля «Трахните меня кто-нибудь». Ну, мы и решили. — Вы? — Я и мои друзья, мы напились, немного курнули, — снова эта язвенная усмешка. Аманда больше не может себя сдерживать. Она быстро хватает его за волосы и с силой тянет назад. — Такая мразь, как ты даже смерти не достойна, слишком просто, — она плюёт ему в лицо и резко отпускает. Девушка отходит назад, поворачиваясь к нему спиной. Запускает руки в волосы, немного оттягивая их, словно это поможет расслабиться. Наивная. Сдерживать гнев почти невозможно, она догадывалась, что той ночью было домогательство, но что их было несколько… Это уже слишком. В голове сразу всплывают картинки хрупкой Холли, её светлые голубые глаза, длинные пшеничного цвета волосы. Как ей вообще удалось сбежать… — Ей повезло, что мы были слишком накуренные, — говорит Майк, будто слыша немой вопрос Уокер. — Она ударила нас какой-то вазой и благополучно сбежала, а дальше ты и сама всё знаешь. Парень не чувствует своей вины. Наоборот, так ей и надо. «Нехуй так одеваться и динамить, словно издеваясь. Пусть знает своё место, сука», — крутится в его голове снова и снова. Аманда хочет убить его. Мучительно и долго, но так нельзя. Полиция может начать расследование, а если организовать всё, как суицид, шансов выйти сухой из воды намного больше. Это уже рабочая схема. — Эд, действуем по первому плану, второй слишком щадящий для такого подонка, — голос ледяной, жёсткий, властный. — Проследи, чтобы не было свидетелей и отпечатков пальцев, я присоединюсь к тебе попозже, нужно подготовить посмертное письмо и напечатать его. — Что? — голос Майка дрожит. — Какое ещё блять посмертное письмо? — Всё, уводи его, пока лично не задушила. Эд устало вздыхает, затыкает парня обычной тряпкой, засовывая ту поглубже, в самую глотку. Майк дёргается, его глаза наконец-то наполняются страхом, но уже поздно. Все, кто переходят Аманде дорогу, заканчивают одинаково. Договориться бесполезно. Если уже натворил делов, то будь добр, отвечай по жестоким законам девушки. Аманда стоит, как натянутая струна. Тело напряжено от кончиков пальцев до самой макушки. Как только дверь гаража закрывается девушка теряет контроль. Она хватает стул и кидает его в стену, отчего тот разлетается на куски. Бьёт стены, сносит стеллажи с различными инструментами. Внутри настоящий пожар. Хочется рвать и метать. Ей больно. Впервые за долгое время больно за кого-то. Ей даже страшно представить, какого было Шелдон в тот вечер. Сейчас она понимает, почему та так отчаянно выбежала под машину, почему дрожала всем телом. Уокер ловит себя на мысли, что будь они вместе, то голубоглазая всегда была бы под защитой, но тут же мотает головой, отрицая идею на корню. Потому что никто не сможет уберечь от её самой. Холли заслуживает лучшего, кого-то, кто сможет любить и дарить счастье. Аманда же думает, что не умеет любить, ведь её никто не научил. В детском доме не обнимают, не заботятся, не сочувствуют, любые тёплые чувства в знакомых стенах словно под запретом. Зато, как сейчас, она помнит, как всё вокруг было пропитано запахом страха, выживанием, борьбой за жизнь в прямом смысле этого слова. Уокер можно сказать и не жила, она боролась. Это единственное, что она умеет делать лучше всего. Поэтому свои чувства к Холли она уж как-нибудь перетерпит, заглушит и отпустит. Когда-нибудь у неё точно всё получится и жизнь станет прежней.

* * *

Шелдон же сдаваться не собиралась. Её некогда привычный мир перевернулся, поменяв местами все внутренние устои. Она вообще не думала, что ей нравятся девушки. Не знала, что может влюбиться так быстро. Ей всегда казалось, что это медленный и постепенный процесс. Это было одним из главных аргументов, почему прежде никто не цеплял. Холли уверяла себя, что нужно сначала узнать человека, познакомиться с его демонами и лишь потом, если все шестеренки будут идеально подходить друг к другу из ниоткуда возникнет оно самое. Чувство, которое все называют любовью, но как такого определения дать ему не могут. С появлением Аманды всё обвалилось. Словно до неё она жила в пластмассовом мире, где всё ненастоящее, тусклое, вялотекущее. Холли от одного взгляда янтарных глаз ощущала, как внутри то зарождается, то гаснет куча эмоций: смущение, интерес, желание, грусть, разочарование, восхищение, злость, обида, упоение… Этот список можно было бы продолжать бесконечно долго. Шелдон не знает, когда это случилось, но она совершенно точно понимала, что влюбилась. Иначе не объяснить, почему Уокер заняла все её мысли. Стоит ли говорить, как сильно тянуло к шатенке? Она в какой-то момент осознала, что себе не принадлежит. Всё её нутро желало одного — Аманду. Касаться её кожи, вдыхать запах: она пахла свежескошенной травой, немного мятой с примесью ментола, изучать все оттенки янтарных глаз, наблюдать за каждым движением, познать глубины её души. Всё в ней было искусством, не меньше. Она словно сотворение самого талантливого художника, от которого невозможно оторвать глаз. Этой ночью Холли решила приехать в тот самый бар, чтобы просто посмотреть на Аманду издалека. Узнать, что с ней всё в порядке, что ушибы проходят. Она не собиралась навязываться или копаться в её душе. Роль наблюдателя сейчас казалась ей правильной. Шелдон села в самый дальний угловой столик, заказала бутылку пива, дабы не напиться и просто ждала, уткнувшись в телефон, изредка покуривая сигареты. Янтарные глаза наткнулись на знакомый силуэт в одиннадцатом часу ночи. Она быстро уселась на привычное место, надеясь ещё какое-то время остаться незамеченной. Хочется понять, для чего Холли здесь, поэтому ретироваться прочь пока не спешила. Шелдон не сразу заметила её, потому что девушка сидела в мешковатой чёрной толстовке, натянув капюшон максимально низко, словно прячась от мира. Аманда, как обычно, сидела за барной стойкой, залипала в телефон, изредка посасывая пиво из бутылки. Блондинка засунула телефон в карман худи и просто смотрела, утопая в своих мыслях. Она ждала, когда Уокер снимет этот несчастный капюшон, потому как залипать на чёрную ткань в её планы не входило. Уже через минут пятнадцать шатенке надоел весь этот детский сад и, откинув капюшон назад, поворачивается в сторону Холли, встречая взгляд голубых глаз. В секунду она перестаёт дышать, словно никогда не умела этого делать. Испепеляющий взор выбил весь воздух из лёгких. Шелдон мысленно ликует, изучая уже такое знакомое лицо. Некогда яркие синяки стали почти незаметными, бежевый пластырь на брови скрывает маленький шрам, уголки губ зажили полностью. Сердце в грудной клетке бьётся неровным рваным ритмом, лёгкая дрожь проходит вдоль позвонка, когда янтарные глаза всё так же смотрят в упор и через три минуты, и через пять, и даже через десять. Её взгляд нечитаемый, глубокий, из-за слегка нависших век кажется томным, уставшим. Густые идеально очерченные брови сведены к переносице, пухлые в форме бантика губы застывают в прямой полоске, не желая пустить даже тень улыбки. Холли стойко выдерживает гляделки, отвлекается лишь когда за стол неожиданно садится парень среднего роста. Прическа напоминает ежа, такая же короткая и колючая, продолговатое лицо с грубыми чертами, длинный нос и зелёные глаза, которые буквально въедаются в неё. — Познакомимся? — Не знакомлюсь, — тут же кидает ему, возвращая взгляд к Аманде. Шатенка устало закатывает глаза, берёт недопитое пиво и подходит к ним, слишком резко обрушив бутылку на стол. — Роб, это моё место, — кивает ему в сторону, намекая освободить стул. — Нихера, я первый подсел, а ты у бара была, — хмурится, надеясь отстоять красотку напротив. — Так, как тебя зовут? — обращается уже к Холли. — Это правда её место, — прокашливается, чувствуя, как краснеют щёки от удивлённого взгляда янтарных. Парень с минуту смотрит на каждую по очереди, после сдаётся, устало вздыхая. Молча поднимается, направляясь кажется в сторону бара. — И зачем ты здесь? — плюхается на стул, держа руки в переднем кармане толстовки. — Хотела узнать, как ты после той драки, — пожимает плечами, доставая спасательную сигарету. Уже заранее чувствует, что разговор будет нелёгким, поэтому закуривает свой талисман спокойствия. — Узнала? — хмыкает, откидываясь на спинку стула, словно пытаясь отдалится от собеседницы на максимально далекое расстояние. Запах злоебучих персиков снова врезается в нос. Холли кивает, выпуская дым сигарет прямо в лицо напротив. — Знаешь, пялиться на тебя ты мне не запретишь, бесполезно, даже не старайся, — пронзительно смотрит в янтарные, пытаясь прочитать её чувства, но та закрыта на сто замков, всё её тело напряжено, пытаясь держать дистанцию не столько физическую, сколько моральную. — Меня к тебе тянет, и я не собираюсь противиться этому в отличии от некоторых. Шелдон пытается вспомнить, когда говорила кому-то так открыто о своих чувствах, но сдаётся, понимая, что это впервые. Аманда от такой прямолинейности давится воздухом, прокашливается, снова выстраивая броню. — Наивно полагать, что я чувствую к тебе то же самое, — ухмыляется, зажёвывая нижнюю губу. — Ты меня совершенно не знаешь, — смотрит с вызовом. — Не обязательно знать человека, чтобы понять, что ты ему небезразличен. Или по-твоему, все заваливаются после драки к человеку, чтобы проверить, что всё в порядке, совершенно ничего не чувствуя к нему? Да ещё и в состоянии побитого котёнка? — уверенно налетает следом, складывая руки на столе. Уокер хмурится, отпивает пиво, а после зеркалит позу блондинки, нарушая дистанцию. — Не лезь ко мне в душу, — чеканит каждое слово, опаляя горячим дыханием. — Там такое болото, из которого потом не вылезешь. — Может, я хочу тонуть в этом болоте? — зло шепчет в пару сантиметрах от её лица, чувствуя, как та прерывисто дышит, бегая глазами от губ к глазам и обратно. Резкий запах ментола с мятой врезается в нос, отчего внизу живота всё сжимается в тугой узел. Ощущение, что вокруг летают искры и непонятно, то ли от злости, то ли от притяжения. — Не хочешь ты, — впивается своим одурманенным от гнева взглядом в бушующий океан напротив. — Просто любопытство пожирает тебя, ты же никогда не была с девушками. Я, — тыкает пальцем себе в грудь, — становится твоим подопытном кроликом не собираюсь, — злость накрывает её с головой, в голосе отдаются стальные ноты. — Такого ты обо мне мнения? — горячо шепчет, ощущая, как внутри всё горит от досады. — Я, может, вообще впервые к кому-то что-то чувствую! — щёки горят от признания и жгучей печали. Быть влюблённым значит быть слабым, а это последнее, о чем мечтала Холли. Взгляд Аманды тут же меняется, в нём читается паника, словно её загнали в тупик. Она тут же прижимается спиной к стулу, разрывая некогда крошечную дистанцию между ними. — Это ты зря, — в последний раз смотрит на Шелдон с сожалением, шумно встаёт и в одно мгновение исчезает в уже плотно забитом людьми баре. Холли стонет, утыкаясь в ладони. Почему блять ей так усралось влюбиться в кого-то, кому нахуй это не сдалось. Она ловит себя на мысли, что в последнее время много материться, но ей сложно иначе описать всё то, что происходит в её жизни. В воздухе до сих пор ощущается аромат мяты и ментола, Шелдон с упоением вдыхает его, чувствуя себя последней дурой. Но влюбляясь глупеют все до единого, она это слышала в фильме «Гордость и предубеждение». И, пожалуй, сейчас не может не согласиться с этим утверждением. В толпе она замечает лопоухого парня, которого вроде как зовут Эд и в голове тут же вспыхивает план. В одно движение срывается с места, направляясь к нему. Хитрая ухмылка касается её губ, она скрещивает пальцы в виде крестика, взмаливаясь, чтобы он согласился на её авантюру.