Холли

— Ахуеть, а она что? — зелёные глаза напротив похожи на два яблока, которые вот-вот вылетят прямо на пол. — Убежала в душ, — Холли поджала ноги к груди, опустив подбородок на колени. — А ты? — А я струсила, Боб. Я так быстро собиралась, даже волосы не до конца высушила, боялась снова с ней столкнуться, — шумно выдыхает, вспоминая, как сердце колотилось в тот момент. — Я вообще не знаю, как и что теперь делать, к чему это всё приведет, я запуталась, — обречённо прячет лицо в ногах, надеясь на совет друга. — Ты сейчас серьёзно что ли? Она хочет тебя, ты хочешь её, какие тут могут быть сомнения, — хлюпает горячим чаем, после продолжает. — На придумывали себе несуществующих проблем и ноете, усложняя жизнь. — Что? — голубые глаза тут же впиваются, тараня насквозь. — Это она не готова к отношениям, а не я. Это она отталкивает меня, а потом целует и зажимает, не я, Боб, — почти кричит, раздосадованная его мнением. — Ладно-ладно, не ты, а она, — поднимает руки в защитном жесте, не желая спорить дальше. — Ты мне лучше расскажи, что за секреты у тебя, о которых ты так мастерски врешь, — щурится, двигаясь немного вперёд, как бы нападая. — Или ты думал, что я тогда мимо ушей пропустила твоё: «Иногда люди врут другим, а потом и сами верят в это»? — пытается повторить его интонацией, изображая лицо побитого щенка. — Что? — выглядит потерянным, словно мама застала его за дрочкой. — Только не пытайся снова врать, ну, это уже вообще не круто. — Ладно, — тяжело выдыхает, сгорбившись, словно хочет стать таким маленьким, чтобы его не заметили. — Только дай слово, что не будешь обижаться, потому что после истории с Амандой я чувствую себя полным дураком. Боб убирает чашку чая на журнальный стол, продолжая прятать глаза. Нервно теребит пальцы, шумно сглатывая. — В общем, я гей, — зелёные глаза тут же находят голубые, хотя реакция страшит его до усрачки. — Не сказал тебе сразу, потому что думал, что ты гомофобка, — тут же тараторит, ещё больше ощущая себя дебилом, ведь в поведении Шелдон на самом то деле даже намека не было на неприязнь. — Ну, ты и педрила, конечно, — улыбается. — Хотя уместнее будет сказать пидор, гомосек, ПИДОРАС, — уже почти ржёт, налетая на него с подушкой. Парень стойко принимает удары, смеётся, утыкаясь в спинку дивана. — Всё-всё, отстань, — пытается вырвать подушку из рук Холли. — Я и так наказал сам себя, вечно придумывая несуществующих девушек. — Ах, так вот почему я не видела ни одну из них! — восклицает, спрыгивая на пол. — Вот же козёл! Ещё скажи, что и парень у тебя уже имеется. — К сожалению, нет, — тут же грустнеет, забирая чашку обратно в руки. — Ну, ничего, теперь то мы тебе быстро жениха подыщем, — тепло улыбается, ласково треплет его слегка кудрявые волосы. Телефон Шелдон пиликает, оповещая о новом сообщении. Найдя его в просторах огромного пледа, утыкается в экран. — Это Эд, написал, что Аманда сейчас зависает в супермаркете на красной улице, — задумчиво жуёт нижнюю губу, не до конца понимая, чего сейчас хочется больше — увидеть её или запрятаться на какое-то время. — До сих пор удивляюсь, как ты уговорила его сливать всю инфу об её местонахождении. — В его же интересах устранить конкурентку по соблазнению девчонок, — хмыкает, читая смс вновь и вновь, до конца не понимая истинного желания. — Всё равно странно, она же его друг, — не сдаётся тот. — Боб, не гунди, он так пытается помочь ей стать а-ля счастливой, правда, я уже сомневаюсь, что могу стать причиной этого. — Так-с, — шумно встаёт с дивана, скидывая плед с плеч. — Собирайся давай и поедем мозолить твоей возлюбленной глаза. — Думаешь стоит? — Конечно, заодно новогоднюю приблуду посмотрим, уже пора бы украшать дом, да и ёлку ставить. — Ладно, я не долго, — быстрыми шагами бредёт в свою комнату, не до конца понимая, что ей надеть.

***

В магазине царит по истине новогодняя атмосфера. Зеленые, снежные искусственные елки стоят в несколько рядов прямо у самого входа, ценники на них, как и всегда космические. В голове до сих пор не укладывается, как цена той же микроволновой печи или телевизора будет намного дешевле. Ёлка же со всеми украшениями и декором обойдется в три, а то и в четыре раза дороже. Сладкие подарки, шоколад и прочие новогодние вкусняшки по красным ценникам так и кричат «возьми меня», а бока на талии и «ушки» на бедрах где-то из глубин напоминают, что их размеры станут только больше. Поэтому Холли проходит мимо них, чувствуя, как внутри скребутся кошки. Отказ от сладкого для нее вынужденная мера, потому как вес набирается без контроля питания с молниеносной скоростью. Если бы Санта был настоящим, то Шелдон загадала бы себе гены дрыщей, которые жрут и не толстеют. Мандарины разных сортов лежат маленькими, но весьма высокими горками. Их то блондинка набирает побольше, съесть килограмм, а то и два за просмотром новогоднего фильма как раз входило в её ближайшие планы. — Бери с впалой попкой, они обычно вкуснее, — умничает Боб, осматривая цитрусовые. — Хорошо, бабушка, как скажешь, — подначивает его, слегка толкая в плечо. Искать Аманду специально совсем не хочется, для неё до сих пор неясно, как отреагирует тело и сознание. Засосы на шее до сих пор ощущаются, как ожоги. От них кожу печет и воспоминания вихрем проносятся, напоминая, как хорошо было в ее руках. Шелдон чувствовала даже некий стыд от того, как реагировала ее скрытая до недавнего времени сущность, что жаждала секса. Если раньше подобное казалось ей абсурдом и чем-то развратным и непристойным, сейчас же кажется до боли понятным и даже немного очевидным. Когда ты влюблен по-настоящему все, казалось бы, пошлые желания обретают другой смысл. Разве странно желать человека не только духовно, но и физически? Ответ на этот вопрос для Холли очевиден. Никогда она не хотела кого-то так сильно, как Аманду. Хотелось всего и сразу. Горячих и страстных поцелуев, нежных объятий, трепетных и чувственных касаний, бессонных ночей и не важно, чем вы занимались: болтовней или сексом. В общем тонуть так тонуть, гореть так гореть. Шелдон на автопилоте собирала свою обычную продуктовую корзину, безжалостно утопая в мыслях. — Эй, я похоже нашел Аманду, — блондинка даже не заметила его отсутствия. — Что? — сказанное было почти не услышанным под толщей собственных мыслительных скитаний. — Ой, короче, — выхватывает из рук тележку, направляясь в нужную сторону, Холли послушно следует за ним. — Она в отделе вина, я сейчас буду делать вид, что выбираю для нас бутылочку полусладкого, а ты подойдешь и сделаешь вид, что крайне удивлена увидеть её здесь, понято, принято? — кидает на подругу вопросительный взгляд. — Ты уже и продумать все успел, — бормочет себе под нос, ощущая, как сердце от волнения начинает ускоряться. — Стой здесь, — останавливается около отдела пива. — Подойдешь минут через пять, — командует, тут же исчезая в следующем ряду. Неожиданная волна страха накатывает резко и сильно, словно цунами. Пламя и лед снова встретятся и от этого поджилки трясутся. Одна часть Шелдон сгорает от желания поскорее оказаться рядом и просто вдыхать знакомый запах, а другая советует бежать, не оглядываясь. Потому что страшно. А причин бояться немало. С каждым днем идея так сказать завоевания сердца Аманды кажется все более опасной. Потому что Холли начинает чувствовать к ней не просто симпатию, а жесткую такую влюбленность, от которой потом можно месяцами отходить, рыдая в подушку. Поняв, что времени прошло достаточно для того, чтобы наконец-то действовать, натягивает улыбку, делает вдох-выдох и заворачивает в знакомый отдел вина. — О, Боб, я тебя уже обыскалась, а ты тут, — смотрит прямо на него, пытаясь играть натуральное удивление. — Холли? — этот голос она, конечно же, узнает из тысячи. Низкий тембр, легкая хрипотца и некая тягучесть — можно поплыть просто слушая, ей Богу. Шелдон поворачивается в сторону девушки, театрально вскидывая брови вверх. Аманда выглядит, как известная личность, которая в повседневной жизни прячется за семью слоями одежды. На ней темные свободные джинсы, серая футболка торчит из-под такого же цвета толстовки, короткая мешковатая куртка, которая обычно шуршит при каждом движении, на голове черная кепка и капюшон от толстовки. — Аманда? — тяжелый взгляд янтарных давит, отчего играть дурочку становится все тяжелее. — Познакомишь нас? — встревает парень, оставив бессмысленное изучение бутылок. — Это Боб, — смотрит на него, не совсем понимая, в каком статусе представлять девушку, поэтому просто проговаривает имена. — А это Аманда. — Приятно познакомиться, — он первым протягивает руку в знак знакомства, но Уокер даже не шевелится. Она лишь хмыкает, осматривая его скептическим взглядом. — Все эти совпадения уже не кажутся смешными, — тут же встревает блондинка, заметив растущее вокруг напряжение. — А кто-то смеялся? — янтарные глаза впиваются в голубые, и в них столько холода, можно от одного взгляда замерзнуть даже под палящим солнцем. Уокер покрепче сжимает тележку, ощущая, как внутри вскипает буря самых разных вопросов, чувств, эмоций. Начинается все с банальной ревности, потому что какого хера этот из семейства бобовых выбирает им вино на вечер, так еще и навязывает свою персону, встревая в разговор. А заканчивается все неконтролируемой злостью, которая плещется за края, являя себя народу. Аманда меньше всего хочет, чтобы Холли видела ее такой, но ничего с собой поделать не может. Поэтому ретируется прочь, ничего не сказав. Блондинка непонимающе смотрит на друга, хлопая глазами. — Ревнует девка, чего уж тут скажешь, — устало пожимает плечами. — Разрешаю открыть ей мою тайну и навсегда смыть с меня статус друга, который тайно в тебя влюблен и ждет удобного шанса для признания. Улыбается, слегка толкая подругу в нужную сторону. — Давай-давай, а то потеряется из виду, потом хуй найдешь. Шелдон кивает, не сразу понимая происходящего. Но послушно идет искать темный силуэт, даже не зная, с чего начать разговор. Что-нибудь сымпровизирует на месте. Долго искать не пришлось. Уокер нашлась в молочном отделе. — Только не говори, что любишь сыр с плесенью, — удивляется, видя, как та зависла над весьма сомнительным деликатесом. — Ладно, не буду, — скорее ворчит, все же хватая один из них, кидая в тележку. — Плохой день? — Да нет, день был весьма сносным, пока кое-кто не влез куда не просят. — Ты про кого? — Про твою фасоль или как его там? Терпеть не могу выскочек. Холли смеётся, представляя лицо друга, узнай он, что его имя теперь стоит наравне с бобовыми. — А вообще я заметила, что геи такие болтушки и мой дружок не исключение. Но именно за это я его и люблю, он мне как подружка. Уокер фыркает, слегка улыбнувшись, злиться уже вроде как нет причин. А значит внутренний демон начинает потихоньку сворачиваться, пряча длинный поганый язык и острые когти. — Наборчик у тебя, конечно, холостяцкий, — сетует, бесстыже рассматривая наполнение тележки. Салаты и горячая курица с картошкой сложены в контейнеры, тостовый хлеб, колбаса и сыр, нарезанные в маленьких упаковках, вино, пиво и чипсы, чтобы было чем похрустеть. Ну, и немного овощей на подложке, завернутые в пленку. Видимо, сложить овощи и фрукты по пакетам, а после взвесить задачка для неё сложнючая пипец. — Не умею и не люблю готовить, поэтому как-то так, — пока Холли смотрит в тележку, Аманда смотрит на неё. Светлые волосы каскадом лежат на плечах, сразу видно, что за ними ухаживают. Они блестят, выглядят здоровыми и мягкими, как в рекламах. В пальцах чувствуется легкое покалывания от желания зарыться в них и гладить, перебирая пряди. Кремового цвета свитер с высоким горлом прячет шею. Уокер не может скрыть довольную улыбку, вспоминая, как жадно оставляла на ней следы прошлым днем. Коричневая дубленка авиатор, белые свободные джинсы и такого же цвета сапоги создают образ ангела в настоящих реалиях. От Шелдон буквально исходят лучи тепла и света, рядом с ней комфортно и это бесит, потому что им не по пути. По крайней мере Уокер убеждена в этом на все 100%. — Я бы пригласила тебя на ужин, но знаю, что ты откажешься, хотя в планах была карбонара. У Аманды перед глазами рисуются мутные картинки, где они на кухне вместе готовят ужин, болтают ни о чем, а после валяются, смотря очередной подкаст. На стене висят гирлянды, на ногах новогодние носки и в носу запах мандаринов. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Угу, — вяло мычит, закусывая губу. — Жаль, я неплохо готовлю, — снова закидывает наживку, пытаясь заманить, но рыбка у неё упертая, просто так на крючок не сядет. — Верю, — её грустная улыбка бьет Шелдон в солнечное сплетение, разочарование растекается по всему телу. — Холли, ты правда слишком хороша для кого-то вроде меня, поэтому не стоит сближаться со мной, — в своей экипировке шатенка кажется еще более закрытой. Блондинка сжимает ладони в кулаки, пытаясь подавить в себе желание просто взять в тески эту упертую рыбу и наконец-то затащить к себе в сети. — Какие еще клишированные фразы есть в твоем запасе наитупейших оправданий? — Я говорю то, что думаю. — Думать за другого человека эгоистично, не думаешь? — Для тебя это эгоизм, для меня это желание защитить тебя от меня, — глазами пожирают друг друга, пуская искры. — И как же ты уживаешься сама с собой? Ты ведь такая опасная, — иронично показывает кавычки на последнем слове, из последних сил сдерживая себя. — Это бессмысленный разговор, — тяжело выдыхает, пряча руки в карманы. Шелдон в несколько шагов преодолевает итак небольшое расстояние между ними. Хочется сказать так много, но все слова застряли где-то в груди, сворачиваясь в ком. — Не хочу, чтобы мои слова показались через чур пафосными, но как есть, — переводит слегка сбившееся от волнения дыхание. — Не знаю, как ты, но я уверена, что через время я буду жалеть, что мы даже не попробовали. Потому что в нашем мире такая редкость встретить кого-то, кто… — кусает губу, пытаясь правильно подобрать сформулировать мысль. — Кто вызывает столько эмоций, что ни один праздничный салют и рядом не стоял. У меня такое впервые и мне очень жаль, что всё зависит не только от меня, потому что я бы не думала ни минуты. Потому что я знаю, что хочу быть с тобой, а большего для решения мне не нужно, — на последних словах руки трясутся, как тонкие стебли на ветру, сердце в груди бьется в конвульсиях, а в ушах шумит. Уокер трясет не меньше. В глазах стоит пелена, от которой все мутно, только голубые глаза напротив горят, как маяк. Будь она моряком, то совершенно точно бы плыла на этот свет, не думая ни секунды. А в реалии она убийца, у неё руки в крови, и если есть рай и ад, то место её точно там, где терзают муками и жарят на костре. А Холли создана для рая, где щебечут птицы, лучи солнца ласкают кожу и люди творят добро. Они из разных миров, их принципы и морали вряд ли схожи, как и жизненные цели. Поэтому ответ очевиден. Уокер не носит розовых очков. Уокер не верит, что их чувства смогут преодолеть этот путь. Они споткнутся на первом же препятствии, будет больнее, чем сейчас. — Прости, я не могу, — голос охрип, в глазах сожаление вперемешку с болью. — Правда не могу. — У человека два состояния, Аманда. Он либо хочет, либо нет, называй вещи своими именами, не страшно сказать нет. Ты совершенно точно не обязана чувствовать то же, что и я. — Дело не в этом, ты не поймешь меня в любом случае. — Как скажешь, — Шелдон понимала, что спорить и что-то доказывать бесполезно. — Я пойду, Боб уже заждался меня. Пока. Не дожидаясь ответа разворачивается на пятках, уходя прочь. В уголках глаз начинает щипать от подступающих слез. Внутри ураган, который крушит все надежды. А в голове всплывают слова песни, которая так точно описывает всё происходящее.

Пока я в атмосфере, словно пепел, сгораю.

Ты тянешь меня в Ад, а я тебя маню Раем.

Рядом с тобой не место мне, и я это знаю.

Я избегаю тебя, и я сбегаю.