Холли

Мы восхищаемся людьми за их силу, но любим их за их слабость.

Питер Устинов.

Следующие две недели Холли не пыталась быть около Аманды или нарочно преследовать её. Она продолжала ходить на тренировки к Шону стабильно по понедельникам и пятницам, пересекаясь каждый раз с Уокер. Но теперь целью этих занятий была самооборона, Шелдон действительно захотела научиться некоторым приёмам, чтобы в любой момент суметь постоять за себя. Конечно же, она солжет, если скажет, что не было возможности поменять дни недели. Она даже выяснила, что, например, вторник и четверг свободны, но так резко отпускать единственную нить, что их связывала она не могла. Их взгляды пересекались не так часто, но каждый раз, когда пламя и лед соприкасались, внутри каждой сердце трещало по швам. У Холли от обиды, ведь Аманда даже не попыталась дать им шанс. Уокер же страдала от своих чувств, которые не могла заглушить, как бы она не старалась. Шатенка не могла отвести взгляда от неё, каждая тренировка была, как испытание. Одна часть девушки ликовала, ведь она могла чувствовать запах Шелдон, всем телом чувствовать её присутствие, наблюдать за ней, пока та не видит, иногда пересекаться взглядами. А другая боролась из последних сил. Она одергивала её каждый раз, когда та хотела подойти и поговорить с Холли. Когда глаза задерживались слишком долго на её фигуре, когда мчалась на тренировку, зная, что столкнется с ней. Когда хотела дать себе право на попытку стать счастливой, предложив попробовать и будь что будет. Эта разумная, как казалось Уокер, часть всегда побеждала и била по рукам, которые так тянулись к ней. Дни вне спортивного зала тянулись бесконечно долго, мысли буквально рвали на части. Не покидало ощущение, что её придавило могильной плитой, никогда более на душе не было так погано и тяжело. С каждым днем Аманда чувствовала, что делает что-то не так. Это все неправильно. Так не должно быть, но как поступить верно она не понимала. Может, и знала, где-то внутри, у самого истока, но признаться себе боялась, как и действовать. Уокер сидит в баре, вспоминая вчерашний день снова и снова. Смотрит в стакан виски, прокручивая его в руке. Щеки печет, тело горит и не понятно, то ли это от воспоминаний, то ли от алкоголя. На вчерашней тренировке Холли ни разу не посмотрела в её сторону. Мило улыбалась тренеру и даже успела подружиться с какой-то девушкой, звонко смеясь на весь зал. В этот момент Аманда начала осознавать, что их связь обрывается, внимание Шелдон блекнет, тускнеет, а поделать с этим она ничего не может. Тренер снова отчитывал её, как нашкодистового кота. Какая-то её часть ждала, что Холли снова заступиться за неё, но та была увлечена занятием с Шоном. И в этот самый момент Аманду прорвало. В голове тут же поплыли флешбеки из детского дома. Вот маленькая девочка, которая щипает воспитателя, чтобы привлечь к себе внимание получает подзатыльник. Вот малышка просится поиграть с ребятами, но те грубо отталкивают, не желая общаться. Янтарные глаза с карамельным отливом девочки наливаются слезами, они просят любви, заботы и буквально кричат о помощи. Уокер не заметила, как глаза стало щипать от подступающих слез. В этот момент она почувствовала полное единение с тем одиночеством и болью. Пока тренер пытается докричаться до неё, Шатенка молча снимает перчатки и уходит прочь. Хлопает дверью, отчего грохот эхом проходится по всему залу. Внутри загорается пламя, которое жжет изнутри заживо. От него боль такая яркая, хочется выть, на стену лезть. Прямо сейчас чувствует себя снова никому ненужной. Холли дарила ей столько внимания, которое стало привычным, не смотря на внутреннее отторжение. А после в одночасье прекратила замечать её. Аманда понимает, что сама виновата во всем. Судьба буквально подкинула ей человека, который, возможно, смог бы полюбить её, но она оттолкнула, даже не попробовав. А сейчас расплачивается за это. Плачет, стоя под горячим душем. Ребенок внутри неё рыдает навзрыд, он обижен, его не любят, его отвергают, снова. Он не понимает причинно-следственных связей, он всё берет на себя. Ощущает себя главной причиной всех бед и роняет слезы на кафель, ненавидя свое существование. Вода скрывает дорожки слез, но рваное дыхание и тихий скулеж выдают с потрохами. Она не слышала, как кто-то зашел в душевую, находясь в собственном мире печали. Даже знакомый до боли запах не заставил её стать тише, чтобы остаться незамеченной. Наоборот, истерика стала охватывать её с ещё большей силой. Когда Холли услышала плачь вперемешку со всхлипами из одной единственной кабины, в которой скорее всего была Аманда, тело её сначала окаменело. Она не знала, что делать и как себя вести. Стояла минуты три, завернутая в махровое полотенце, ища в своей головы ответы. А потом ей вспомнилась фраза: «Человеку нужен человек». И ровно в этот момент блондинку прошибает током. Наплевав на свою и её наготу, убирает полотенце и всё мыльно-рыльное на скамейку, отодвигает штору и заходит внутрь, тут же ощущая горячие струи воды. Аманда стоит к ней спиной, уткнувшись руками и лбом в стену, так и не замечая ничего вокруг. Смеситель находился по левую сторону, а не в центре, как обычно. Шелдон трясущими руками нежно обхватывает её поперек живота, утыкаясь в затылок. — Все хорошо, это я, — шепчет в волосы, когда тело Уокер наконец-то дрогнуло, отреагировав на прикосновение. Шатенку накрывает еще сильнее. Меньше всего ей хотелось, чтобы Холли увидела её такой слабой, разваленной и просто убитой. Грудная клетка дергается от всхлипов, соленые слезы стекают по щекам, желание орать и биться об стену. Голубоглазая мягким и аккуратным движением разворачивает её к себе лицом, загребая в объятия. Гладит по мокрым волосам, крепко держа в своих руках. Аманда, сгорбившись утыкается в её плечо, руками впивается в лопатки. — Всё хорошо, я рядом, — как мантру шепчет снова и снова, нежно целуя в висок. Шелдон было страшно. Человек, в которого она влюблена, прямо сейчас сломлен, а причины ей неизвестны. Она носом тычется в макушку, висок, в шею, после в те же места мягко целует в надежде успокоить. Уокер стыдно, она прячет своё заплаканное лицо в её плече, чувствуя, как истерика постепенно отступает назад. Когда всхлипы становятся реже, Холли аккуратно отодвигается, тут же обхватывая её лицо ладонями. Смотрит в янтарные глаза, что покраснели от слез. В них паника, граничащая с болью. Блондинка в порыве нежности усыпает всё её лицо поцелуями. Так делала её мама, когда маленькая Холли плакала из-за плохой оценки в школе или, когда разбивала коленки, падая с велосипеда. Сейчас это кажется таким правильным, нагота не смущает, а сердце распирает от чувств. Мягко касается губами лба, после крепко обнимает, уткнувшись в волосы. Аманда возвращается в реальность, глотая виски маленькими глотками. Дальше в воспоминаниях всё, как в тумане. Помнит только, как после душа Холли сушила ей волосы, в этом жесте было столько внимания и заботы. Уокер к этому не то чтобы не привыкла, она вообще не знала, что это и с чем едят, чем запивают. В данном случае глушит виски, потому что пиво уже не опьяняет. Как вообще реагируют на такие обычные в людском понимании вещи? Благодарят? Извиняются? Делают вид, что ничего не было? Шелдон пригласила её на ужин завтра, а шатенка неуверенно кивнула, потому что отказ был бы хамским жестом на её беспокойство. Сейчас ей страшно, ведь на неё посыпаются вопросы, а ответы на них не готовы. Придётся врать на ходу, а это сложно, особенно когда врать совсем не хочется. — Эй, чего грустим? — басистый голос Эда вырывает из глубинных мыслей. — Не лезь, — сжимает почти пустой стакан, взглядом прожигая в нём дырку. — Тох, давно так сидит? — обращается к бармену. — Час точно. — Аманда, держать всё в себе и глотать вискарь не поможет, — с интересом осматривает сгорбившуюся шатенку, садясь на соседний барный стул. — Эд, многое ты понимаешь в этой жизни, — уже как-то обречённо парирует она, всё же повернувшись к нему. — Согласен, в свои двадцать с хуем добился немногого, но выслушать то я могу, — как-то грустно смеётся он, открывая бутылку холодного пива. Уокер думает ещё пару секунд и сдаётся. Ей правда нужно поговорить хоть с кем-то. — Если бы ты встретил девушку, с которой у вас всё взаимно, что бы ты сказал про нашу работу? — Честно? — Аманда кивает. — Не ебу, — чешет подбородок, напрягая свои извилины. — Скорее всего я бы наврал и оберегал её от этой информации. — Но правда всё равно вскроется, не можешь же ты всю жизнь прикрываться несуществующим делом. — Но не факт, что мы бы с ней были вместе до конца жизни. — Резонно, — протягивает бармену пустой стакан, намекая наполнить снова. — Но предположим, что она узнала, что тогда? — Вскрывать все карты и ждать вердикта. Тут либо примут, либо отвергнут. Чего мучатся. — Как у тебя всё просто, — тяжело выдыхает, принимая обратно новую порцию виски. — А как же разбитое сердце и всё в этом духе? — Трусливому зайке и пенек — волк, — с насмешкой парирует он. — А этого добра ты где набрался? — Да мамка в детстве постоянно так говорила, вот и въелось как-то в память, — делает пару глотков, присосавшись к бутылке. — А если серьезно, то лучше разбитое сердце, чем одинокая жизнь. Так хоть какое-то время будешь по-настоящему счастлив. Лучше вообще не думать, плыть по течению и жить здесь и сейчас. Аманда на этот выпад фыркает, считая его донельзя абсурдным. — Чего смотришь так? Не зря же говорят: «Дуракам везет». Потому что дураки не парятся, не ебут свои мозги, а по итогу получают даже больше. А вот тут Уокер поспорить с ним не в силах. Жизнь не раз подкидывала такого рода примеры. Да что там, она сама, будучи полной дурой дожила до своих двадцати с хвостиком и даже не померла. А поводов у жизни кокнуть её была масса. — Насколько я помню, звать её Холзи или Хали? — чешет затылок, делая вид, что не помнит. Да уж, врать приходится всю жизнь, хочешь ты этого или нет. — Холли, — даже её имя произносить сложно, голос предательски дрожит. — Так и что между вами? — Знала бы я, что между нами, Эд, то не сидела бы здесь, — она достаёт из кармана джинс пачку сигарет, эта тема не дастся ей легко, пора расслабить нервы. — Тогда рассказывай. — Ты её видел, — она выдыхает дым сигареты в потолок. — Помнишь, как спутал её со мной на парковке у бара? Эд кивает, продолжая посасывать пиво из бутылки. — Так вот, всё идёт вроде как к серьёзным отношениям, и я не хочу лгать ей. — Боишься, что не поймёт? — Я знаю, что не поймёт. — Ты не можешь знать, — парирует он. — Никогда не знаешь, что в голове у человека. — Хорошо, у меня чуйка, понял? — она не докуривает сигарету до конца и отправляет её в пепельницу. — Даже если она примет, какой в этом смыл? — Объясни. — Любовь и отношения — это сложно, разве нет? Вы доверяете друг другу свои сердца, а что дальше? Она может накосячить, я могу объебаться и всё, финита ля комедия. Два несчастных человека снова пытаются не налажать в делах любовных. — Дерьмово, — кивает в знак согласия. — Но сколько примеров, когда люди держались друг за друга до последнего, учились разговаривать, слушать, пытались уживаться, потому что искренне любили и не хотели снова остаться одни. — Не поняла, — хмурится, прожигая янтарными глазами насквозь. — Это я, если что в ютубчике видел, интервью очередное смотрел. Так вот, там говорили, что если любите друг друга, то нет смысла расходиться из-за сложных времён. Типо они будут в каждой паре, вопрос времени. Но есть ли смысл терять время каждый раз на одно и то же? Вот вы расстались, пострадали, потеряли дохуя времени, чтобы снова встретить кого-то, а потом всё по кругу. Первые сложности и снова разбегаются. И так можно дохуя лион раз, а толку то. — Ты чего такой умный стал, — как-то устало протягивает каждую букву, не веря, что это сказал Эд. Её, обычно не блистающий умом, друг, который оказывается в перерывах между бухлом, убийствами и сексом находит время на познавательный контент. Может, ей тоже стоит последовать его примеру. — Дак, это не я, ну ты чо. Это психолог какой-то распинался, а я просто запомнил, — тут же защищается, словно быть умным — стрёмно. Уокер думает, что в его словах есть доля правды. Да что уж там, вся эта речь сплошная правда, которую сложно признавать. Ведь идти к чему-то новому, что выводит тебя из зоны комфорта всегда тяжело. Намного проще ныть о том, как ужасен мир и всё вокруг, а ты жертва и вообще ничего сделать не можешь. Тебя все жалеют, особенно ты сам. Так и пролетают дни, недели и даже годы. А ты стоишь на той же точке, даже шагу не сделал в сторону своих реальных желаний. — Эй, а, может, вам попробовать секс без обязательств? — предлагает Эд, вырывая её из мыслей. — Что, прости? — хмурится, то ли в удивлении, то ли в непонимании. — Ну, когда два человека нравятся друг другу, им в кайф целоваться, хотят секса, а серьезных отношений не очень. — Типо свободные отношения? — Да нет же, — горбится, немного двигаясь ближе к ней. — Свободные это когда вы ебете, кого хотите, но при этом у вас реальные отношения со всякими обязательствами, некоторые даже живут вместе. А тут просто секс с одним человеком, но без мозгоебства. Андерстенд? — Не, ей такое не понравится, — хмыкает, отпивая виски. — Тебе то откуда знать? Или мысли читать умеешь? — А она похоже на девушку, которой нужен только секс? — А я думал, ты умная и с телками ладить умеешь, а ты оказывается можешь только хорошенько трахать, да? — насмехается над ней, даже не скрывая. — За базаром то следи, — в глазах блестит намек на угрозу, но не такой явный, чтобы зассать. — Ты же предложишь ей не просто секс, а занятие лю-бо-вью, — по слогам проговаривает последнее слово, чтобы донести смысл. — А это явно входит в список её желаний. Или она такая холодная, как айсберг в океане? — даже пропеть умудряется, видимо, алкоголь уже начинает действовать. Аманда смотрит на него, а в голове вспышками играют воспоминания: их поцелуй на набережной, в раздевалке. Помнит рваное дыхание Холли, которая поддавалась навстречу касаниям, её глаза, наполненные возбуждением, которые молили не останавливаться. — Может, ты и прав, — подводит итог, залипая на свой стакан. — Осталось набраться смелости и предложить ей. — Не ссы, ты главное включи свои чары, а там уж дело за малым, — хлопает по плечу, вставая со стула. — Ладно, ты тут отдыхай, а я пойду познакомлюсь с одной брюнеточкой. — Кивает в сторону девушки, что сидит в небольшой, но новой для этого бара компании. Уокер желает ему удачи, залпом допивая остатки виски.

***

Можно было бы сказать, что с самого утра Холли порхает по дому, как бабочка, но на самом деле она летает, как раненая птица, чудом не врезаясь в косяки. До прихода Аманды нужно успеть навести порядок, приготовить еду и самой собраться. Кажется, что время летит на скоростном вагоне, нещадно пролетая все остановки в пунктах её дел на сегодня. Впопыхах заканчивает уборку, когда на часах уже второй час. Достает тесто из морозилки, нарезает начинку для пиццы, параллельно ставя на плиту сотейник с водой для сырного супа. Думать и волноваться времени нет, но это и к лучшему. В это же время Аманда наворачивает круги по квартире, хватаясь за волосы. Пытается правильно сформулировать своё предложение о сексе без обязательств, но каждый вариант кажется глупее предыдущего. В один момент она уже уговаривает себя не идти вовсе и сослаться на простуду, но сердце нервно сжимается, подсказывая, что это неверный путь. По правде говоря, Уокер до сих пор стыдно за ту истерику, причиной и свидетелем которой стала Холли. Ощущение, будто Аманда теперь всегда будет голой перед ней не столько физически, сколько морально. А еще она боится вопросов. Это самый главный страх и причина всех проблем. Потому что открываться перед ней опасно. После часовых скитаний решает всё-таки отдаться случаю и бредёт в ванную комнату. Быстро принимает горячий душ, сушит волосы, повторно чистит зубы, наносит на лицо увлажняющий крем, красится по минимум, скрывая ненавистные веснушки. Из-за них ей не раз прилетало в детском доме, ведь особенная внешность ровно не формат. Не формат ровно неформал. А неформалов не любят, их обижать — обычное дело. Одежду, как всегда надевает чёрного цвета: свободные джинсы, худи с капюшоном. Только новогодние красные носки с оленями выбиваются из образа, чтобы напомнить себе, что на дворе начало декабря и скоро Новый год. Семейный, мать его, праздник. Стоит ли говорить, что это не самый любимый день в году? По дороге к Холли заезжает в продуктовый. Уже на кассе в пакет летит добрый десяток разных шоколадок, бутылка вина и сырная тарелка с мёдом. Далее по плану цветочный магазин, в котором она застревает на целый час. Выбрать букет оказывается сложной задачей. Продавщица, как обычно, советует классику, а именно розы и желательно побольше, штук так за сто, чтобы себе выручку повысить. Аманда на эту авантюру не ведётся, потому как Шелдон далеко не классика. Она скорее исключение из правил. — Могу предложить ещё ранункулюсы, — девушка отчаянно пытается найти подходящий вариант. — Ранку что? — Ранункулюсы, — достаёт цветы из вазы, показывая ближе. — Вот, есть белые и с розовым оттенком, вместе смотрелись бы шикарно. — Так это же розы, — хмурится, не понимая, почему одно и тоже называется по-разному. — Нет же, совсем по-другому выглядят, — спорит, показывая на шипучие, сравнивая их рядом друг с другом. — Эти оригинальнее и свежее, только вчера поставили. — Хорошо, — сдаётся, понимая, что времени тянуть уже нет. — Упаковку в цветовой гамме цветов? — Да, вы лучше в этом разбираетесь, — бурчит под нос, чувствуя себя мужиком в отделе прокладок. Пока флорист собирает букет, Аманда осматривает мягкие игрушки. — Ещё вот это посчитайте, — указывает на выбранную плюшевую зверушку. Спустя минут десять всё готово, она расплачивается и уходит. Аккуратно складывает всё в машину, заведомо чувствуя, как будет неловко мяться, вручая подарки. Такое с ней впервые, поэтому внутри всё дребезжит. Доехав до нужного дома, минут пять стоит на крыльце, не находя в себе силы переступить за порог. После тяжёлого самокопания наконец-то стучит в дверь, осознавая, что пробудившаяся от волнения буря внутри никогда не сойдет на нет. Пока непонятно как, но придется с ней побороться. В эту секунду Уокер думает, что в ее жизни слишком много борьбы. Но мысль обрывается, не успев разогнаться, так как дверь открывается. — Ты пришла, — она сияет, видимо, до конца не веря в происходящее. — Проходи. Холли двигается ближе к стене, освобождая проход. Угу, — мычит в высокий ворот куртки, ступая внутрь. Пахнет пиццей и сыром, от аппетитных ароматов рот наполняется слюной. Она уже забыла, когда ела что-то домашнее, приготовленное для неё. А такое вообще было? Ответ тычется острым ножом в самое сердце. Никто и никогда. Уокер быстро шлет мысль куда подальше, обращая все свое внимание на девушку напротив. На Шелдон красная новогодняя пижама с рисунком в виде печеньки из мультфильма Шрек. Волосы, как всегда, красиво лежат каскадом на плечах. Запах персиков начинает проявляться сильнее, перебивая ароматы еды. Глаза ее горят цветом аквамарина, отчего Аманда залипает на несколько секунд, рассматривая. — Это тебе, — наконец-то вспоминает о цветах, протягивая их. — Еще я купила мягкого кролика. Не знаю, зачем, но в магазине он показался мне милым и просил, чтобы его купили, — пожимает плечами, пытаясь скинуть с себя волнение. — Какой славный малыш, — детский восторг загорается на её лице. — Глаза у него и вправду жалостливые. — Уже как-то грустно смотрит на него, одновременно пытаясь удержать тяжёлый букет. — Но ничего, теперь ты в добрых руках, — треплет его между ушек. У Аманды от этого жеста сердце подпрыгивает, бросает в жар. Она ведь неосознанно представила маленькую себя в его обличии, такие же тёмные глаза, трусливый взгляд и одинокое ожидание в надежде, что его заметят и заберут. Разница только в том, что его нашли и отдали действительно в тёплые руки. Уокер тоже хочет в эти руки.

Хоть бы она полюбила меня. Пожалуйста.