Холли

Вера есть лекарство для души, пораженной болезнями общества.

Ж. Пети-Сан

Пока Холли наливает холодную воду в вазу, Аманда садится за барный стол, осматриваясь. Гостиная занимает почти всю площадь первого этажа, она светлая, уютная, в тёплых оттенках. Сразу после холла по правую стену стоит электрический камин, который похож на все клишированные американские из новогодних фильмов. Он украшен ветками ели, поверх которых лежит тонкая гирлянда из лески, что горит желтыми огнями. Красные носки висят по краям, белые, но разных размеров свечки стоят наверху, а языки пламени камина трещат, словно он настоящий. Рядом стоит ещё не украшенная ёлка, журнальный круглый столик напротив, огромный угловой диван, сзади которого располагается кухонная зона. Вместо большого стола стоит барный, за которым поместятся четыре человека, не больше. Кухонный гарнитур кремового цвета и бытовая техника заполняют всю стену. Почти все дверцы шкафов обклеены наклейками в виде снежинок, снеговиков, оленей и ёлок. В самом центре комнаты два панорамных окна завешаны светлым тонким тюлем, поверх которого висят гирлянды в виде дождя. Благодаря огонькам и лампочке от вытяжки в комнате приглушенный свет, атмосфера не то волшебная, не то интимная. Всё вокруг буквально кричит о том, что скоро Новый год. Аманда вспоминает, как мрачно у неё дома и ловит себя на мысли, что повесить парочку светодиодов может быть не такой уж и плохой идеей. — Эй, ёжик, — наконец-то садится напротив. — Спасибо тебе за цветы, они невероятные, а Пончика я теперь буду обнимать по ночам, — кивает в сторону кролика. Холли улыбается широко, отчего появляются милые морщинки в уголках глаз. Уокер готова поклясться, что ничего красивее в жизни не видела. — Это ещё что за прозвище? — ухмыляется, игнорируя благодарность. Такие слова как «пожалуйста», «спасибо» вообще редко встречаются в её лексиконе. — Тебе не нравится? — двигает тарелку с гавайской пиццей ближе к ней. — Ты кстати ешь давай, сейчас ещё суп сырный разогрею. — Моё имя мне нравится больше. — А мне всё равно, будешь ёжиком по имени Аманда, — показывает ей язык, принимаясь за суп. Уокер на это заявление фыркает, всё же накладывая пару кусочков выпечки себе в тарелку. Тесто у пиццы тонкое, хрустящее, соус и начинка сочные. Ананас спелый, сладкий, ветчина и сыр солоноваты, а всё вместе превращается в невероятно вкусный ансамбль. — Ну как? — интересуется она, уже ставя тарелку супа в микроволновую печь. — Вкусно, — изрекает, до конца прожевав пищу. — Тебя кто-то научил или сама? — Сама, — Холли гордится тем, что когда-то в одночасье оставшись одна, смогла позаботиться о себе, на ходу обучаясь всему и сразу. Она старается отогнать вот-вот нахлынувшую от воспоминаний тоску обратно, дабы не портить вечер. Янтарные глаза смотрят на неё изучающе, замечая еле видимую смену эмоций на лице, но она ничего не говорит. Лишь делает себе мысленную пометку об этом. Блондинка аккуратно по очереди ставит две тарелки горячего сырного супа на стол, после посыпая их маленькими сухариками. — Мы что в ресторане? — почти смеётся в удивлении. — А дальше что? Десерт Анны Павловой? Или трюфель? — О, нет, ты переоцениваешь мои навыки готовки, — улыбается, протягивая ложку. — Максимум медовик, но сегодня вместо десерта вино и сырная тарелка. А гору шоколада заберёшь с собой, я такое не ем. — Почему? — Фи-гу-рааааа, — мелодично протягивает гласную, поправляя волосы, что лезут в тарелку. — Но. — О, нет, — стонет тут же перебивая. — Я знаю, что ты скажешь. Но, — ставит локти на стол, корпусом двигаясь чуть вперёд. — Спешу тебя разочаровать, моё тело такое только потому, что я воздерживаюсь от сахара. И то грешу коктейльчиками, в которых газировка, сок, а в них этого дерьма стоооолько, что на месячную норму сахара потянет. — Её живая мимика в красках передаёт всю горечь бытия. — Сочувствую. Холли зачерпывает первую ложку, подносит ко рту и начинает громко хлюпать, втягивая в себя сырную жидкость. Брови Уокер моментально вскочили вверх, изображая гримасу удивления. — Что? Он же горячий, — краснеет, невинно хлопая длинными ресницами. — Это просто забавно, — легкая улыбка касается её губ. Аманда недолго думая повторяет за Шелдон только еще громче и утрировано. — Ты меня изображаешь? — её лицо вытягивается в удивлении, глаза из-за улыбки буквально светятся, как сапфиры. — Неееет, — хихикает, прикрывая рот кулачком. Снова отправляет ложку супа в рот, повторяя звуки хлюпания, но становится так смешно, отчего она чуть не давится, пытаясь не засмеяться в голос с набитым ртом. Блондинка уступать в этом глупом соревновании не собирается, поэтому пытается хлюпать ещё звонче. В таком бессмысленном пародировании они едят ложку за ложкой, пока Холли не сдаётся, заливаясь смехом. В какой-то момент она неожиданно даже для самой себя громко хрюкает. Уокер после этого сыпется, утыкаясь руками в ладони. Её смех яркий, мелодичный. Холли же от подступившейся истерики вперемешку с неловкостью от ситуации краснеет до самых ушей. — Раз уж я еж, то ты будешь хрюшкой, — заключает Аманда сквозь хихиканье. — Нет, ты не станешь, — в голубых глазах смешинки вперемешку с негодованием. — Стану. — Нет. — Да, хрюшка. Аманда смотрит на неё с умилением, с трогательной теплотой в глазах. Янтарь переливается под светом желтых огней. У Холли внутри все сжимается, она никогда не видела её такой. Свободной, открытой, веселой. Она ловит себя на мысли, что ради такой Аманды она готова хрюкать, хлюпать и даже согласна на прозвище пятачковых. Только бы она сияла. — У тебя очень красивая улыбка. — О, нет, нет, — машет ладонями перед собой в отрицании. — Только не это, ненавижу комплименты. — Что? — ахает в изумлении, ведь ее хочется засыпать всеми хвалебными словами. — Всё, хрюшка, никакой лести, я не шучу, — улыбка с лица не сползает, но тон голоса стал серьезнее. — Лааадно, — с грустью соглашается, убирая пустые тарелки в раковину. — Вино будем пить на диване? — Без разницы. — Тогда бери бутылку, сырную тарелку и располагайся там, а я достану бокалы и приду. Уокер мычит, соглашаясь. Плюхается на мягкую мебель, вспоминая как впервые сидела здесь в синяках и ссадинах. Вино и сыр ставит на журнальный столик, после откидывается на спинку. Он буквально обволакивает всё тело, расслабляя. Холли проходит сзади дивана, держа в одной руке бокалы. Останавливается над головой Уокер на мгновение. Внутри загорается желание пройтись пальцами по густым темным волосам, чмокнуть в лоб, но она понимает, что это может отпугнуть и так трусливого ежика, который пока что припрятал свои колючки. Еще вчера она зацеловывала всё её лицо, а сейчас страшно нарушить границы. Внутри столько вопросов и тем для обсуждения, но у Шелдон сегодня тактика выжидания и расположения. Она садится напротив в позе лотоса, левым боком облокачиваясь на спинку. — Я хотела сказать об этом ещё при встрече, но забыла, — перебирает пальцы, немного нервничая. — Я не буду задавать вопросы о вчерашнем, как и лезть к тебе в душу. Если захочешь поговорить, то просто дай знать, хорошо? Наконец-то поднимает глаза, чувствуя, как сердце внутри от чего-то стало биться чаще. Аманда лишь кивает, после чего берётся за открывание бутылки. Разливает вино по бокалам, протягивает один из них Шелдон. Сырную тарелку ставит между ними, копируя позу блондинки. — Мм, вино огонь, не сильно сладкое и в меру терпкое, — комментирует, отпив пару глотков. — Надо будет запомнить название. — Лучше сфоткай, так надёжнее. Холли кивает, послушно доставая телефон из пижамных штанов. Пару касаний и фото уже в галерее. — Как тебе занятия с Шоном? — Мне нравится, я уже освоила около трёх приёмов. Теперь могу спокойно гулять в подворотнях, — гордится она, улыбаясь. — О, нет, не стоит, — ухмыляется, махая головой. — Зная твою намагниченную на приключения задницу лучше не стоит. — И чем тебе не угодила моя задница? — брови летят вверх в удивлении. — Привлекает слишком много внимания, — фыркает, отправляя в рот сыр с плесенью. — Сочту за комплимент, — поправляет волосы, убирая за ухо. — Тебе правда нравится есть этот молочный грибок? — Ну, я привыкла, мне нормально, — пожимает плечами. — Честно говоря, мне его жалко, ему напичкали всяких пусть и нормальных бактерий, а его из-за этого многие не любят. Ты замечала, что на полках такого сыра раз в пять меньше? Холли беззвучно кивает в ожидании продолжения. — Так вот, а вдруг его никто не возьмет и что тогда? Он просто испортится и его выкинут, — глаза её с грустью смотрят на сыр, вдруг осознавая, как глупо это может звучать со стороны. — Звучит странно, но я не чокнутая, честное слово, — старается улыбаться искренне, чувствуя, что сказала лишнего, нужно ведь было просто промолчать. Шелдон ничего не говорит, только пробует действительно весьма сомнительный деликатес. — Кстати весьма неплохо, может, в этом что-то и есть, — старается сделать вид, что ей действительно нравится, чтобы не расстраивать. — Теперь будем вместе спасать его от гибели. Блондинка не дура и прекрасно понимает, что всё не так-то просто. Это аллегория, в которой сыр с плесенью — Аманда. Только вот почему она себя видит именно так остаётся загадкой, которую хочется поскорее разгадать и залечить. Она улыбается ей, ощущая, как внутри снова всё нутро тянется к ней. Да с такой силой, что приходится постоянно мысленно отдёргивать себя. — Но, спешу заметить, что спрос рождает предложение, а значит покупатель точно найдётся, — подмигивает ей, тепло улыбаясь. Уокер залпом выпивает оставшееся на дне бокала вино, чувствуя, как от алкоголя температура тела постепенно начинает подниматься. Все чувства ощущаются ярче, отчего становится тяжело себя контролировать. У Холли от легкого опьянения слегка покрасневшие скулы, светлые волосы убраны за уши, открывая длинную шею, длинные ресницы бросают тени на щеках, в голубых глазах отображаются огни гирлянд. Атмосфера вокруг из волшебной превращается в интимную с бешенной скоростью. У Шелдон одна из прядей выбивается вперёд, частично закрывая лицо. Шатенка убирает бокал на стол и неожиданно даже для самой себя тянется к ней, не в силах игнорировать внутренний порыв. Аккуратно, мягким движением убирает волосы назад, слегка касаясь кожи у виска. Аманда так и замирает, вдыхая аромат персиков. Они смотрят друг другу в глаза, замирая. Янтарь против льда, ощущение, словно прямо сейчас планета перестала вращаться, время остановилось, всё вокруг замерло. У Холли дыхание сбивается, она закусывает нижнюю губу, ластится щечкой о ладонь и это всё распаляет еще больше. — Ты чувствуешь то же самое, да? — голос Уокер становится неожиданно ниже, отчего градус её сексуальности повышается еще выше, хотя, казалось бы, куда ещё. Шелдон шумно глотает собравшуюся во рту слюну, пальцами впиваясь в тонкую ножку бокала. Взгляда от янтарных огней не отводит. — Рядом с тобой всегда так, — шепчет, чувствуя, как в ушах шумит ускоряющееся сердце. — Это всегда сравнимо с пыткой. Аманда осторожно выхватывает из её рук бокал, отправляя его к своему, на столик. Сырная тарелка отправляется туда же. Контакт нарушается, планета снова вертится. — Может, закончим пытку и просто полежи в обнимку? Нам нужно поговорить, но глаза в глаза это сделать намного сложнее, чем казалось, — крутит толстое серебряное кольцо на большом пальце, пытаясь успокоить уже разбушевавшееся возбуждение вперемешку с волнением. — Хорошо, — кивает. — Кто в роли большой ложки? — Конечно я, — ложится ближе к спинке дивана, подминая под голову небольшую подушку. Холли укладывается на её плечо, носом утыкаясь в ворот толстовки. Аромат терпкого вина смешался с запахом ментола, свежескошенной травы и голубоглазую буквально размазывает в её руках. Всё тело обмякает, ощущение безопасности накрывает с головой. — Даже не знаю с чего начать, — тяжело вздыхает, свободной рукой зарываясь в светлые волосы. Шелдон от прикосновений готова замурлыкать, но вместо этого тычется носом в шею. Левую руку кладет на живот, ногу закидывает на бедра, прижимаясь всем телом. — Начни хоть с чего-нибудь, пока я не уснула, — почти мурлычет, слегка посапывая. — Ты бы хотела заняться со мной сексом? — спрашивает прямо в лоб, слегка зажмурившись в ожидании вердикта. — Ты знаешь ответ, — слегка краснеет, радуясь тому, что Уокер не видит её. — Нет, — тут же спорит. — Да. — Окей, — стонет от бессилия. — Задам вопрос по-другому. Ты бы переспала со мной вне отношений? — Типа без обязательств? Аманда мычит в одобрении, носом утыкаясь в светлые волосы. Запах персиков расслабляет, а это именно то, что ей сейчас необходимо. — Не знаю, — она теребит край толстовки, раздумывая над ответом. — Скорее да, чем нет, но я ведь знаю, что ты боишься отношений. А быть одноразовой подстилкой не согласна. — Одноразовой подстилкой? Как ужасно звучит, — морщится в отвращении. — Я никогда никого не использовала, они все знали, что продолжения не будет, это был их выбор. — Я знаю, поэтому и говорю, что не согласна на одну ночь. — А на несколько? — Аманда не сдаётся, желая поскорее всё решить. — К чему этот разговор? — Как насчет секса без обязательств? — Это как? — Ты и я спим друг с другом столько, сколько хотим, но без выяснения отношений, свиданий, душещипательных разговор и прочего, — замирает на пару секунд, после обреченно добавляет. — Я к этому пока не готова. — Я не смогу делить тебя с кем-либо, — почти шепчет, изо всех сил пытаясь не представлять Уокер с другими. — В этом и вся суть, никого в постели, кроме нас, понимаешь? Обещаю быть вернее Хатико, — прижимает её ещё ближе. — Серьезно? — она приподнимается на локтях, заглядывая в янтарные глаза. — Ты согласна на это? — Конечно, знала бы ты, сколько эмоций вызываешь во мне. Всё, что было до тебя кажется черно-белым кино без звука. Холли смущается, тычется лбом в её щеку, улыбаясь. — Расскажешь границы дозволенного в этих недоотношениях? — уже уверенно садится на бедра, руками опираясь в её бока. — Эм, свобода? Никаких где ты, с кем ты, в общем, никакого контроля. Что думаешь? — Аманда лежит под ней, чувствуя себя уязвимо, что ей совершенно не нравится, поэтому она садится, всё так же усаживая блондинку к себе на бёдра, чтобы лицами быть с ней на одном уровне. — Хорошо, но ты обещаешь, что никаких контактов на стороне? Для меня это важно, — голубые глаза смотрят пристально, наблюдая за реакцией, чтобы вычислить достоверность слов. — Обещаю. Теперь твои условия, — тычется носом в шею, вдыхая любимый запах. — Уважение? Я не требую заботы, внимания, но без уважения невозможны вообще никакие отношения. Аманда кивает куда-то в область ключиц в знак согласия, окончательно уплывая в эйфорию. Рядом с Холли хорошо. Даже слишком -Эй, ёжик, — мягко зовёт её, поглаживая по волосам. — Ты там не уснула? Шатенка мычит, отрицательно качая головой. Прижимает её за талию ещё ближе, медленно усыпая поцелуями шею. Смакует момент, наслаждаясь каждой секундой. — Не могу поверить, что ты согласилась, — улыбается, наконец-то, встречаясь взглядом с голубыми глазами. Холли смотрит на её губы, что манят весь вечер, околдовывают своей красотой. Они так близко друг к другу, между ними нет границ, ни эмоциональных, ни физических. От этого сердце трескается, из него выливается нежность, тепло растекается по всему телу. Воздух вокруг словно нагревается, а свет вокруг становится ещё более мягким и приглушённым. У Аманды от ожидания сердце начинает биться редко и гулко. Шелдон осторожно касается её подбородка и робко прижимается к её пухлым, слегка красноватым от вина губам, замирая на мгновение. Поцелуй робкий, без напора, но в нём столько чувств, столько нежности, что бьёт через края. Терпкий, слегка сладкий вкус вина дурманит ещё больше. Аманда целует тягуче, плавно, мягко лаская её рот языком. Пальцами впивается в талию Холли, легонько кусает, оттягивает нижнюю губу, отчего последняя стонет в поцелуй, чувствуя лёгкое головокружение. Блондинка отстраняется первая. Они соприкасаются лбами, пытаясь выровнять сбившееся от ощущений дыхание. Янтарные глаза затуманены, ресницы дрожат. Лицо Холли раскрасневшееся, губы приоткрыты, в глазах буйство от эмоций. Уокер думает, что сделала правильный выбор. Пускай, это начнётся вот так, казалось бы, неправильно, с нестабильных отношений, построенных на сексе. Плевать. Они идут друг к другу семимильными шагами, но они уверенные, осознанные. Каждая верит, что у них всё получится и это главное.

Ведь надо жить, надо любить и надо верить.