Холли

Не расстояние является врагом, а бесконечное время,

которое мне придется ждать, пока я не заключу тебя в свои объятия.

Бесски Левиус

Былую радость и восторг от поездки после разговора словно сдуло сильным порывистым ветром, который нагрянул с той стороны, где казалось всё спокойно. Холли чувствовала себя погано и откровенно говоря паршиво. Вот так летишь на крыльях любви, а потом разбиваешься на первом же препятствии. Обидно и очень горько. Шелдон не могла заставить себя хотя бы улыбнуться и сделать вид, что всё в порядке, ни во время сбора чемодана по ранее составленному списку, ни во время поездки в такси до аэропорта. И даже, когда Боб встретил её с улыбкой, которая разве что по швам не трескалась от счастья, она не смогла натянуть ту самую дежурную эмоцию. Когда летели в самолёте, когда проезжали улицы большого, яркого на вывески и огни города, Холли была внутри своего панциря, ведь все мысли были заняты Амандой. А именно их последним разговором. Она раз за разом прокручивала сотни вариантов их диалога доводя его до мирный ноты и тяжело вздыхала, разочарованная тем, что не может воротить время назад и остановить себя в нужный момент, решить всё, как взрослые люди, а не подростки в период пубертата. Уже перед дверьми отеля Боб потряс её за плечи, пытаясь вытащить из бездны самокопания и сказал. — Холли, прекрати себя мучить! Помиритесь ещё. В конце концов, напиши ей первая и закопайте этот ебучий топор войны или что у вас там! Пригласи её в Москву и решите уже здесь, кто вы и что вы, а то эти мозгоебства до добра не доведут, — зеленые глаза устремлены в голубые точно пытается донести свои слова прямиком до её мозга. — Ты меня слышишь? Шелдон кивает, ощущая себя в руках Боба марионеткой. — Я не могу написать ей, — обреченно шепчет, смотря куда-то сзади него. — Это почему? — Не знаю, мне стыдно. — За что? — За свои слова, — понуро смотрит в его глаза, чувствуя, как внутри всё ноет. — Я могла сказать всё иначе, думать, а не ляпать что попало. — Как насчет извиниться? — крепко держит её плечи в руках, словно она в любой момент может рвануть прочь. — Это не сработает, мы обе очень сильно обидели друг друга. Я даже не знаю, что может помочь, — нервно жует нижнюю губу, смотрит в пасмурное небо, чувствуя, как подступают слезы. — Всё наладится, — загребает в объятия, нежно похлопывая по спине. — Остынете, поговорите и решите, кто вы друг для друга. — Холли кивает, ощущая, как соленые дорожки слез прокладывают дорогу по щекам. — Пойдём в отель, нужно заселиться. Сегодня дел, как говна в скотобойне. Вагон и дохуя тележек. Шелдон глупо улыбается и послушно кивает не в силах больше думать, впереди четыре дня работы нон-стопом. Оставив вещи в своих номерах, они обедают в ресторане при отеле. Обговаривают дальнейшие действия и выстраивают план на ближайшие четыре дня. Холли наконец-то начинает улыбаться, загораться. Ведь сфера, в которой она работает действительно нравится ей и компания, и коллектив. Она поистине счастливый человек, который может гордо заявить, что рабочие будни для неё в кайф. День пролетает незаметно. И пока в Москве только Боб и она, времени катастрофически ни на что не хватает. Послезавтра к ним должны присоединиться остальные и станет легче, а пока сложно очень. Ещё этот моральный груз давит, как надгробная плита. Хочется уже поскорее отпустить все мысли о темноволосой, дать себе шанс просто жить и не думать. Но Аманда уже конкретно въелась в неё, словно она уже в её крови, в её ДНК. И от этого страшно. Шелдон никогда никто не разбивал сердце. Хочется, как в кино, один раз и на всю жизнь. Правда, она все годы ждала принца на белом коне, а по итогу за её сердцем приехала разбойница на чёрной машине, что ничуть не расстраивает. Осталось только решиться на первый шаг. Почему-то Шелдон уверена, что Аманда не пойдет на примирение сама. Слишком гордая. Уокер утром поступает очередное не пыльное задание. Кража сына богатого чиновника и шантаж на крупную сумму. Такие задания ей нравятся больше всех. Здесь она и Эд работают в команде, а руки остаются «чистыми», ведь убивать никого не нужно. Выкуп состоялся довольно быстро и уже этой же ночью она рассекает по пустым улицам города, слушая музыку на всю громкость. «Я разобью твоё сердце, ты не успеешь опомниться. Я разобью его так, что тебе это точно запомниться. Ты же сама показала мне, где оно у тебя находиться, тогда почему удивляешься то, что оно не заводится.» — строчки из песни въедаются в самое нутро и находят там отклик. Настигает осознание того, что её сердце действительно в чужих руках. Да, в красивых, нежных, ласковых, но чужих. Теперь с ним можно сделать что угодно! Разорвать, раскромсать, испепелить… список на самом деле длинный. От бессилия тормозит на парковке набережной. Той самой, где они впервые поцеловались. Достаёт сигареты и глубоко затягивается. Облокачивается локтями о парапет, смотрит вдаль и понимает, что уже как раньше не будет и удивляться здесь правда нечему. Она сама позволила всему случиться, не смогла вовремя остановиться, уехать на время, чтобы Холли остыла в своём рвении достучаться до неё. Уже назад дороги нет, невозможно вычеркнуть её и сделать вид, что всё, как прежде. Она прокручивает их разговор, свою необдуманную фразу о том, что держать Холли на расстоянии было верным решением и звонко хмыкает сама себе, стряхивая пепел. Ну, потому что камон! Кого она обманывает то? Уокер Шелдон подпустила уже так близко, что той буквально можно сесть на её шею и свесить ножки. И Аманда даже слова не скажет, наоборот, будет мурлыкать и ластиться, как самая податливая кошка. Она столько чувств из своих глубин достала, столько эмоций, столько преданности. А теперь куда это всё? Уокер выкидывает окурок, трет переносицу и пытается убедить себя, что лететь за Холли в Москву это не про глупое инфантильное решение. Это не про поражение и погоню за любимым человеком. Нет, это про взросление, про принятие себя и своих чувств. Это про готовность на что-то большее. Пальцы неуверенно вбивают в поисковике ту самую компанию по поиску дешевых авиабилетов и покупает ближайший рейс до Москвы.

* * *

Ночью следующего дня Холли и Боб идут по длинному коридору к своим апартаментам в тишине, полностью изможденные насыщенным днём. Когда голубоглазая замечает темноволосую девушку, что сидит, а точнее уже дремлет около её номера, она не верит своим глазам. — Ты тоже это видишь? — шепчет, впиваясь в локоть друга. — А она мне нравится. Круто, когда человек решает ситуацию, а не ноет, как некоторые, — подтрунивает он, стараясь не разбудить. Шелдон пихает его в бок, глазами пускает искромётные молнии. — А чоо, — тянет он, потирая кожу в зоне рёбер. — Давай лучше буди и тащи в свои объятия, а я спать. До завтра, — Боб ретируется так быстро, как только может, скрываясь за дверью. Холли от растерянности стоит ещё минуты две совершенно озадаченная происходящим. Думала ли они, что Аманда способна на это? Сорваться в другой город за ней после сказанного друг другу? Конечно, нет. Внутри она убеждала себя, что в их отношениях катализатором всех решений будет она сама. Ведь это Холли добивалась её расположения, двигала их вперёд даже тогда, когда казалось, что это безрезультатно. Поэтому Шелдон была уверена, что ей придётся первой писать, первой идти на контакт и запаивать оголившие провода. Светловолосая кидает сумку на пол и садится напротив на корточки, руками опираясь на её колени. — Ёжик, — мягко зовёт, поглаживая шершавую ткань джинс. — Просыпайся. Аманда мычит что-то несвязное пока поднимает с колен голову. Разлепляет глаза и мутно смотрит в голубые напротив. В голове только выстраивается цепочка последних действий и понимание, где она. — Я уснула? — голос охрипший ото сна. — Похоже на то, — Шелдон улыбается, умиленная её помятым видом. — Пойдем в номер, напою тебя чаем и уложу спать на что-то удобнее, чем этот пол. Уокер трет ладонями лицо, ощущая, как трещит голова. Берется за протянутую светловолосой руку и встаёт. Стряхивает с себя невидимую пыль и проходит в уже открытую дверь. Внутри темно и глазам становится сразу легче. — Включи только торшер, окей? Глаза ещё не привыкли. Холли послушно кивает, выполняя просьбу. Стягивает верхнюю одежду и вдруг осознает, что совсем не понимает, что происходит. Кидает шубу в кресло, после смотрит в янтарные, пробивая взглядом насквозь. — Как ты меня нашла? — Это единственное что тебя беспокоит? — хмурит брови, пряча ладони в задних карманах джинс. Шелдон бегает взглядом по всему её телу, чувствуя, как внутри сжимается сердце. Она скучала. Скучала по её густым бровям, выразительным янтарным глазам, по запаху, который потихоньку начинает заполнять пространство вокруг, по бархатному голосу. Она вся такая родная, но в то же время такая далёкая. — Не только. Где твоя одежда? — В номере, я сняла себе люкс, можем перебраться туда. Места там побольше, да и вид шикарный. — Когда прилетела? — Сегодня. — Одна? — Это допрос? Холли молчит, разрывает зрительный контакт и отходит к мини-бару. Нажимает на кнопку электрического чайника, чувствуя невидимое напряжение в воздухе. Уокер в это время давит в себе одно единственное желание, которое рвёт внутри на части. Желание коснуться её губ, почувствовать, что между ними ничего не изменилось. Что дальше есть будущее и это только начало, а не конец. Она устало вздыхает, проверяя время на телефоне. — Ты работаешь до часу ночи? — Приходится, времени мало, а работы, как сказал Боб, как говна на скотобойне, — почти шепчет всё так же наблюдая за чайником. — Понятно. И между ними воцарилась тишина. Лишь бурление воды на фоне их молчания. Аманда прямо в этот момент чувствует себя нежеланным гостем. — Не нужно было приезжать, да? Светловолосая медленно разворачивается, встречаясь взглядом с потускневшими глазами, что полны разочарованием. — Смотря с какой целью, — обнимает себя за плечи, чувствуя, как усталость этого дня камнем ложится на всё тело. — Поговорить и решить, кто мы друг для друга. — Мне вставать на работу через четыре часа, — с каждой минутой утомление всё больше напоминает о себе, отчего веки становятся тяжелее. — Понятно, — она держит лицо безразличным, но в голосе слышна обида. Аманда ещё минуту смотрит куда-то в одну точку, обдумывая план дальнейших действий. После весьма резко подрывается с места в сторону двери. — Подожди ты, — Шелдон успевает схватить её за запястье, останавливая на полпути. — Мы ведь можем отложить его на завтра? Например, на время обеда? Темноволосая в тот же момент чувствует оттепель где-то в груди. — Хорошо, — смотрит на их руки, ощущая, как от чужой ладони приятно печет. — Предложение перебраться к тебе в силе? Холли старается изо всех сил, сопротивляясь желанию прижать Аманду к себе. Сначала нужно поговорить, иначе они снова уйдут в тактильную ловушку и будут продолжать делать вид, что у них просто секс. Уокер молча кивает, открывает дверь, освобождая запястье из её рук. Выходит из номера и ждет голубоглазую в коридоре. Последняя же наспех запихивает в сумку пижаму, мыльно-рыльное и закрывает номер. В тишине они поднимаются на лифте на три этажа выше продолжая изучать друг друга, словно есть вероятность больше не увидеться. Хочется запечатлеть каждую складку на лице, каждую родинку, все очертание, что стали так любимы. Из лифта проходят в апартаменты люкса. Аманда включает свет и в это время Холли чувствует, как её челюсть падает вниз. — Ахуеть, — ругательство буквально вылетает изо рта на фоне восхищения. — Я конечно догадывалась, что с деньгами у тебя проблем нет, но что настолько? Она вопросительно смотрит на темноволосую, которая в этот момент жалеет о своем расточительстве. Ведь нужно срочно на ходу придумывать, как она зарабатывает на жизнь. — Секрет фирмы, — пытается улыбнуться максимально естественно, но конечно же, ничерта у неё не выходит. — Ладно, я слишком устала для расспросов. Где я могу отойти в мир Морфея? — Здесь две спальни, моя слева, твоя справа. — Тогда я в душ и спать, получается спим в разных комнатах? — Угу. — Зачем? — Потому что ты сейчас для меня, как алкоголь для закодированного алкаша — запретный плод. — Понимаю, — кивает, ощущая примерно те же чувства. — Тоже думаешь, что до разговора лучше попридержать дистанцию? Уокер кивает, зажевывая нижнюю губу. — Иди, тебе ещё выспаться надо успеть. — Ага, — идет в сторону двери, но разворачивается перед тем, как пройти внутрь. — Спасибо, что прилетела. Аманда лишь кивает, бросая грустную улыбку. Лёд и пламя цепляются друг за друга ещё несколько секунд, до самого последнего мгновения, пока Холли закрывает дверь. Щель становится всё меньше и меньше, янтарь до последнего держится за синеву, а после, когда дверь окончательно закрывается, зрительный контакт обрывается. Темноволосая устало плюхается на рядом стоящий диван, ощущая, как внутри каждая клетка тела просится к ней. К этим злоебучим персикам, которые так ярко ощущаются в воздухе прямо сейчас. Похоже на пытку. Аманда и Холли засыпают в холодных кроватях, окончательно осознавая, что их сердца не хотят больше быть порознь.