Холли

      В качестве подарка на Новый Год Аманда дарит путёвку в Сочи на Роза Хутор.              — Ты это серьёзно? — растеряно смотрит на билеты, которые достала минутой ранее из белого конверта.              — Холли, — по-хозяйски кладёт руку на её талию, широко улыбаясь. — Вылет второго числа, завтра летим домой, собираем сумки и вперёд к горам.              — Я не могу принять такой дорогой подарок, — отрицательно мотает головой. — Не тогда, когда я подарила тебе целое нихуя, запыхавшись на работе, — злится, хмуря брови.              — Не заставляй меня говорить эти ужасные фразы из фильмов, пожалуйста, — заглядывает в голубые глаза, пытаясь надавить на жалость.              — Это какие, например?              Уокер в ответ стонет, утягивая светловолосую подальше от шумной толпы вокруг, крепко держа за руку. Выйдя в коридор Аманда без каких-либо усилий вжимает худое тело в стену, надавливая собой сверху. Одна рука покоится на её бедре, другая упирается в стену рядом с её головой.              — Я согласна на многое ради тебя, но эту милую хуйню озвучивать не в силах, — голос тихий, глубокий, а взгляд хищный, пожирающий.              Шелдон перед такой Уокер плавится, как сливочный сыр в микроволновке, также быстро и горячо, растекаясь в неоформленную вязкую жижу.              — Тебе придётся, — она будто играет с огнём, распаляя тем самым девушку напротив. — Иначе я не полечу.              Аманда на короткое мгновение замирает, выискивая в светлых глазах признаки фальши, после чего грязно шепчет.              — Ты нарываешься, малышка, — кусает мочку уха, пока правая нога уверенно располагается между её ног. — Нравится выводить меня? — отстраняется, ласково гладит большим пальцем нижнюю губу, вжимаясь своим бедром ещё сильнее.              От такого диссонанса у Холли течёт не только крыша. Она хватается за её шею ладонями, роняя конверт с билетами на пол.              — Поцелуй меня, — почти скулит, пальцами впиваясь в мягкую кожу шеи.              Аманда победно ухмыляется, делая шаг назад. Лазурные глаза напротив потеряно смотрят на неё, цепляясь теперь за стену позади, потому что в ногах опоры нет, они дрожат от возбуждения. Медленно Уокер поднимает подарочный конверт, протягивая Холли.              — Сначала скажи, что полетишь со мной, — победно улыбается, по-хищному смотря в ответ.              Шелдон шумно глотает скопившуюся слюну, ощущая себя слабой под властным взглядом янтарных глаз. Ей хочется подчинятся, отдаваться каждый раз снова и снова без сомнений.              — Ты играешь не по-честному, — кусает губы, часто дышит, ловя воздух, что наэлектризовался между ними за считанные секунды.              Аманда поправляет волосы, прислоняясь к стене напротив. Руки засовывает в карманы, игриво рассматривая светловолосую. Она выглядит так, словно её только что хорошенько трахнули: кусает губы, щёки горят, дышит неровно, отчаянно умоляя взглядом закончить эту игру. Уокер готова вечно смотреть на то, с каким вожделением горит глубокая синева в её глазах.              — Прекрати сейчас же, — не то умоляет, не то приказывает.              — Ты можешь в любой момент подойти и взять их, — достаёт руку их кармана, размахивая билетами перед собой. — И тогда я, так уж и быть, доведу тебя до самого сильного оргазма в твоей жизни. Как тебе такой план, м? — подмигивает, наслаждаясь своей властью над ней.              Шелдон смотрит ещё пару секунд после чего резко отталкивается от стены в пару шагов сокращая между ними небольшую дистанцию. Жадно впивается своими губами в её, ладонями цепляясь за шею. Целует отчаянно, мокро, с напором, ощущая скручивающийся тугой узел возбуждения внизу живота. Уокер меняет их местами, подхватывая девушку за бёдра. Буквально рычит в поцелуй, прижимаясь к ней всем телом.              — Какая же ты, а, — гортанно стонет, выцеловывая шею. — Невозможно оторваться.              — И не надо, — жалобно просит, зарываясь в тёмные густые волосы.              Аманда отпускает её на ноги, сопротивляясь дикому желанию разложить её прямо здесь. Отходит на шаг, прикладывая руку к разгорячённой щеке в попытке остудить свой пыл.              — Поехали в номер, — не просит, а командует, уводя её на выход.                     

***

      

— Ты, должно быть, шутишь, — широко раскрыв рот, она проходит по огромным апартаментам, не веря своим глазам. — Ты обязана сказать мне прямо сейчас, где ты блять зарабатываешь такие деньги, — с детским восторгом смотрит в окно, где виднеются белые верхушки снежных гор. Аманда в ответ смеётся, обнимая сзади. — Я серьёзно, — разворачивается к ней лицом, всё ещё ощущая горячие ладони, что пекут кожу сквозь ткань. — Ты похожа на маленького гнома, что пытается напугать великана, — улыбается, щёлкая её по носу. — Выглядишь совершенно не устрашающе, — смотрит открыто, не скрывая умиляющего взгляда. — Пока мы здесь я не буду наседать, но потом, когда мы вернёмся ты расскажешь мне все свои тайны, иначе, — она задыхается, переводя дух. — Иначе что? — хмурится, теряя весь игривый настрой. — Не буду с тобой разговаривать, — первое что приходит ей в голову. — Буду игнорировать тебя до тех пор, пока ты не расскажешь. — Оу, не так страшно, — дразнится. — Буду общаться с тобой с помощью наших голых тел, — мимолётно целует в губы тут же отстраняясь. — Прекрати переводить всё в шутку, — крепко хватает за предплечье, тараня белыми айсбергами среди океана в глазах. — Я хочу съехаться с тобой, делить с тобой радость и печаль, завести собаку, возможно, жениться и нарожать детей, но это всё невозможно, пока у тебя есть секреты от меня. Аманда ощущает, как с каждым услышанным словом органы внутри неё падают всё ниже. В глотке становится сухо, в ушах словно звенит надоедливый писк, а в голове красный сигнал SOS. — Что? — говорит осипшим голосом, растеряно бегая янтарными глазами по лицу напротив. — Ты всё слышала, — ослабляет хватку, взгляд становится нежнее, мягче. — Я люблю тебя и не хочу, чтобы наши отношения закончились даже толком не начавшись, — голос спокоен и твёрд. «Именно поэтому я скрываю от тебя своих демонов, чтобы ты была со мной как можно дольше», — проносится в её голове. — Я тоже, — говорит вслух. — Значит мы договорились, — нежно целует в щёку, после чего идёт к чемоданам, чтобы разложить вещи. Уокер какое-то время стоит, как вкопанная, стараясь унять дрожащее в конвульсиях сердце. Паника и страх наступают ей на пятки, тяжело дыша в спину. Пару раз сильно зажмуривает глаза, приводя себя в сознание, после чего идёт к Шелдон на помощь. Всё то время, пока они раскладывали по полкам одежду, Аманда не могла отделаться от мысли, что пять дней отдыха — это единственное и последнее спокойное время в её жизни. Дальше даже представить страшно, что их ждёт. Каждый раз, представляя лишь на мгновение свою исповедь, её трясёт от страха. Сердце ускоряет ритм, доводя до состояния паники. — Ты в порядке? — голубые глаза взволнованно осматривают темноволосую, что сидит в кресле, нервно теребя плед в руках. Её взгляд устремлён в одну точку, колени качаются из стороны в сторону. Она коротко кивает, продолжая кусать губы. — Мне так не кажется, — садится на подлокотник, аккуратно зарываясь ладонью в волосы на затылке. — Ты можешь рассказать мне? — мягко массирует кожу головы, пытаясь расслабить. — Нет, — хрипит, сглатывая ком в горле. — Не могу. — Хорошо, — кивает, целуя в макушку. — Тогда пошли гулять, нужно развеяться и запланировать активность на все дни. Ты ведь не собираешься торчать в номере большую часть выходных? — заглядывает в янтарные глаза, в них лава кипит, не зная, где найти охлаждающее расслабление. — Эм, да, пошли, — отвечает на автомате, вставая с кресла. Шелдон видит, что Аманда мыслями не здесь, она закопалась в своих думах глубоко, не имея возможности так быстро отделаться. Это, как песок на пляже, что липнет к мокрому телу, оно может высохнуть и тогда крупицы сами отпадут, но даже после душа останутся те стойкие частицы, что найдутся в кровати ночью на простыне. Так и сейчас, Уокер не может быстро отряхнуться и пойти дальше. Нужно время. — Это из-за твоих тайн, да? — нежно касается её руки, невесомо поглаживая. — Прости, что давлю на тебя, — смотрит виновато, словно кот, нагадивший хозяину в тапки. — Обещаю, что на любой твой секрет, каким бы устрашающим он не был, отреагирую адекватно, — улыбается, стараясь поддержать. Аманда в ответ отрицательно мотает головой. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — сильно сжимает её ладонь в ответ. — Не обещай того, чего не сможешь сделать. — Я постараюсь, — не унимается она, смотря в ответ твёрдым взглядом. — Надеюсь, — устало вздыхает, ощущая, как предательски давит шкаф с её скелетами. Он словно обвалился на её спину, чувствует его не только морально, но и физически. Шелдон обнимает за талию, пряча нос в тёплой шее. — Люблю тебя, это главное, — шепчет, касаясь губами кожи. — И я, — зарывается в светлую макушку чуть сутулясь. — Люблю тебя сильнее, чем ты думаешь. Холли ничего не отвечает, лишь крепче прижимает к себе, оставляя влажные поцелуи на ключицах. Темноволосая жмётся в ответ, ощущая, как тревога и паника отступают назад. Они не уходят на совсем, их тень где-то рядом, но пока она в тёплых любимых руках своей девушки, она под защитой.

***

Дни отдыха летят стремительно быстро, несмотря на внутреннюю мольбу Аманды замедлить всё вокруг. Каждый день они гуляют по окрестностям, восхищаясь снежными горами и ёлками. Пару раз катались на лыжах и сноубордах, падая, кажется, сотни раз. На теле каждой многочисленные маленькие синяки, которые они выцеловывают друг другу по ночам. Пьют горячий какао перед электронным камином, что стоит в их гостевой комнате, разговаривая и узнавая друг друга ещё больше. Холли узнаёт, что Уокер меломан и может слушать совершенно разную музыку, даже не запоминая исполнителей, что уж говорить о названии песен. Это стало понятно, когда светловолосая спросила про пару исполнителей, на что в ответ получила сведённые к переносице брови и задумчивый взгляд. Но стоило ей включить песню, та сразу расцвела, утверждая, что эта одна из любимых её плейлиста в яндекс-музыке. Шелдон посчитала это забавным, смотря всё также влюблённым взглядом. Они во многом совпадали, будь то пристрастие к тостам по утрам или любовь к поздним подъёмам и активность во второй половине дня. Также они сошлись в музыке, слушая разные песни во время сборов. Аманда не любила танцевать, но Холли действовала на неё совершенно очевидно гипнотизируя, когда качала бёдрами в такт музыке, грациозно поднимая руки над головой. И тогда темноволосая сдавалась, пристраиваясь рядом, чтобы впитать в себя каждую минуту с ней, каждый её сантиметр тела, что так подходит к её собственному. Это самозабвенное чувство теплилось у неё в душе каждый раз, когда удавалось отвлекаться от назойливых мыслей, что напоминали о конце отпуска. Когда одним вечером они сели выбирать фильм стало понятно, что в этой теме их векторы не переплетутся никогда без компромисса. Холли любила фантастику, диснеевские мультфильмы, а также мелодрамы. Аманда же предпочитала своим некогда серым будням комедии, триллеры с элементами хоррора. Шелдон согласилась на рождественскую комедию, уступая своим предпочтениям. Ей не хотелось снова сидеть в соплях после очередной романтической истории, поэтому комедия показалась ей не такой ужасной перспективой. Пока день перетекал в другой Холли всё чаще понимает, что влюбляется в Уокер всё сильнее. Её низкий глубокий голос похож на горячую вязкую карамель, в которой она вязнет, даже не пытаясь спастись. В её янтарных томных глазах можно увидеть кипящую магму, которая каждый раз принимает разные узоры. Иногда их цвет похож на планету Марс, и она может изучать их вечно, наслаждаясь моментом. В запахе ментола и яблок, что исходит от Аманды, есть что-то дурманящее и расслабляющее. Он действует на неё, как валериана на котов. Томный взгляд из-под густых чёрных пышных ресниц может загипнотизировать в два счёта. Вся Уокер с ног до головы, как одно сплошное желание, которым невозможно насытится. В последнюю ночь их новогодних выходных Холли не может заснуть, наблюдая за давно уснувшей девушкой. Она невесомо играется с её волосами, перебирая прядки. На другой стороне кровати, телефон Аманды мигает и пиликает, оповещая о нескольких сообщениях. Она не думая нагибается в сторону, хватает его, выключая звук. Без какой-либо задней мысли смотрит на заблокированный экран, по инерции читая неполный текст в сплывших оповещениях от контакта «Босс». Отправил тебе новое задание, свяжись, как смо… Дело лёгкое, кража ребёнка и выкуп боль… Шелдон читает один раз, второй, третий, надеясь сложить буквы в другие слова, но этого не происходит. Текст не меняется, а осознание увиденного бьёт обухом по голове. Она шокировано смотрит то на экран, то на спящую рядом девушку, не веря в происходящее. Холли даже не до конца понимает, кем Аманда работает или на кого она работает, что значат эти сообщения. Тело дрожит каждый раз, когда в голове всплывают слова «ребёнок» и «кража». Неужели её девушка способна на это? Украсть ни в чём неповинного ребёнка ради безжалостных игр взрослых? В этот момент Уокер приоткрывает глаза, ворочаясь под одеялом. Она сонно смотрит на светловолосую, что держит в руках телефон. — Ты чего не спишь? Аманда щурится, пытаясь разглядеть картину перед собой чётче. И когда до неё доходит, что телефон принадлежит ей, резко садится, отбирая его из уже подрагивающих от волнения рук. — Ты читаешь мои переписки? — ошарашенно смотрит на экран, пока сердце отплясывает не то лезгинку, не то чечётку. — Ты работаешь на мафию? — голос дрожит на последнем слове. Уокер не может нормально мыслить, в крови кипит адреналин вперемешку с паническим страхом. Она с ужасом читает своё задание, пытаясь дышать ровно. Она избегает прямого контакта, смотря прямо перед собой. Аманда не хочет встречаться с голубыми глазами, что скорее всего наполнены разочарованием, отвращением и ужасом. — Отвечай мне, чёрт возьми, — она соскакивает с кровати, кидая на неё дикий потерянный взгляд. Ей нужны объяснения, нужна правда. — Ты обещала, — кидает телефон рядом, закрывая лицо ладонями. — Обещала попытаться меня понять, — как мантру говорит снова и снова, щёки нещадно горят от стыда, который подобно лаве извергающего вулкана, кипит во всём теле. — Я пытаюсь, правда! — говорит на высоких тонах, но не кричит. — Я всё ещё здесь, Аманда! А могла бы уже собирать монатки, — нервно меряет комнату шагами, расхаживая из стороны в сторону, хватается за светлые волосы в надежде успокоиться. — Зачем ты рылась в моём телефоне? Господи, просто зачем? — встаёт с кровати, спешно надевая одежду. — Ты всё испортила, так не должно было быть, — словно читает молитву, смотря себе под нос. Тело дрожит, как осиновый листок в нелётную погоду. В голове паника, единственное желание — это сбежать, она не готовилась к такому, она не так себе это представляла. — Я испортила? — отчаянно кричит, тыкая себе в грудь. — Ты серьёзно блять? — Я ухожу, — натягивает свитер, направляясь на выход. — Никуда ты блять не пойдёшь! — крепко хватает за локоть, чувствуя, как чужая рука буквально ходит ходуном. Холли напугана, она в ужасе. В голове тысяча вопросов, но в моменте она понимает, что никогда в жизни не видела ни одного человека в таком состоянии. — Ты дрожишь, — голос потух, глаза обеспокоено пробегаются по всему телу Аманды. Девушка, как побитый щенок, прячет взгляд, прячась за тёмными волосами. Тело содрогается, дышит отрывисто, в захлёб, словно плакала час без остановки. До Шелдон вдруг доходит, что Аманда брошенный всеми одинокий ребёнок, который пытался выжить в мире, где все тебе не очень-то и рады. Она вспоминает своего отца и становится чуточку легче. У каждого поступка есть свои причины. У каждого человека должен быть шанс. И она готова дать ей его, потому что любовь, что отчаянно лезет наружу, превозмогая страх и ужас, умоляет дать ей эту грёбанную возможность. — Иди сюда, — шепчет, до конца не понимая, что делать дальше. Загребает девушку в свои объятия, ощущая каждым сантиметром своей кожи неостанавливающуюся дрожь её тела. — Дыши, пожалуйста, просто дыши, — она шепчет, гладя мягкие волосы на затылке. Уокер пробивает на слёзы, она рыдает, позволяя всем своим демонам и страхам выйти наружу. Цепляется руками за её футболку, ощущая себя маленькой, потерянной и разбитой. Ей страшно, ей чертовски страшно. Её тайна лезет наружу без какого-либо контроля, и она в ужасе. Бледнеет, глотка и губы резко стали сухими, тело не слушается, словно отдалилось от неё и живёт по своим правилам, где в спасении оно может лишь трястись без шанса на успокоение. Они падают на пол, хватаясь друг за друга. Шелдон терпеливо ждёт окончания истерики, поглаживая и раскачивая мягко из стороны в сторону. В комнате слышен ход стрелок в настенных часах, вой ветра за окном и всхлипы Аманды, что с каждой минутой становится тише. За это время Холли успевает вспомнить своего отца, тайна которого вскрылась только после его смерти. Она помнит, как ощущала себя преданной им, пока мама не рассказала всю историю. Да, возможно, у него были другие варианты, но это жизнь и никогда не знаешь, какой выбор правильный. Ты не можешь знать наверняка, куда тебя приведут твои поступки, потому проще было его простить и принять, нежели упиваться обидой и злостью. Шелдон смогла увидеть в каждом его поступке любовь к семье и желание дать им лучшее любой ценой, даже если это стоило кому-то целой жизни. Она успокаивала себя, что тех невинных людей убили бы всё равно, вопрос только чьими руками… Ещё ей вдруг стало понятно, почему она влюбилась в Аманду. Это буквально женская версия её отца. Она где-то слышала, что дети выбирают себе в пару кого-то, кто похож на их родителей. И это сработало. Холли крепче прижимает Уокер к себе, невесомо целуя в густые волосы. Вспоминает их первую встречу и всё становится очевидно. Ещё тогда можно было понять, что такое уверенное владение оружием и уверенность с которой она буквально нападала на нескольких парней, не было простой «самообороной». Это то, что уже вшито в Уокер, показывая её силу и власть, её превосходство перед многими людьми. Именно так ощущают себя люди, входящие в Мафию. — Прости, — сипит, утыкаясь мокрым от слёз носом в её шею, вдыхает полной грудью запах персиков, словно в последний раз. — Прости меня, я не должна была подпускать тебя к себе. Я не заслуживаю тебя, — голос дрожит, она отодвигается от неё, чуть с силой вырываясь из рук, всё также пряча взгляд. Встаёт, чуть шатаясь от эмоционального цунами, что только что прошлось по ней. — Ты куда? — встаёт следом. Уокер мотает головой, ничего не отвечая, глазами находит телефон и засовывает в задний карман джинс. Холли встаёт в проходе, облокачиваясь о входную дверь номера. — Пусти, — требует, когда натыкается на чужие ноги, всё ещё смотря точно в пол. — Нет, — устало выдыхает, предчувствуя тяжелыё разговор. — Да, Холли, не заставляй меня применять силу, — сжимает кулаки, тело напряжено, словно тягает гантели. — А ты сможешь? Аманда наконец-то поднимает свои тёмные глаза, встречаясь с пронизывающим насквозь взглядом. Шелдон теряется на мгновение, удивлённая темнотой, который заполнил её любимый янтарь, что светил в последние дни ярко, ослепляя всё вокруг. А сейчас магма стала пепельно-чёрной, наводящей страх, что холодными мурашками бежит по ногам. — Ты не знаешь другую мою часть, Холли, — хмурится, взглядом буквально пожирая, как если бы перед ней лежал кусок мяса будь она голодным львом. Шелдон тушуется лишь на мгновение, позволяя страху завладеть ею. А потом мотает головой, прогоняя прочь все мысли, что тянут вниз. Она не позволит себе усомниться в её любви. Она знает, что Аманда прямо сейчас надела маску, знает, что в безопасности рядом с ней. — Так расскажи, не будь трусихой, — отталкивается от двери, подходя ближе, но не настолько, чтобы чувствовать её дыхание. Уокер кусает губы, нервно заправляя передние пряди за ухо. — Не провоцируй, — почти рычит, умоляя, словно внутренний зверь действительно может взять вверх над ней. — Никто не сможет принять меня, и ты не исключение, не будь наивной, дурочкой, прошу тебя! — она злится, наступая на неё всем телом. Их разница в росте не такая большая, всего каких-то 5-7 сантиметров, но сейчас, когда Аманда выпирает грудь вперёд, расправляя плечи, Холли хочет прижаться к полу, закрывая себя руками. Темноволосая буквально нависает над ней, буравя безжизненно холодным взглядом. Она хочет отпугнуть Шелдон. Отвадить её от себя раз и навсегда, потому что скрыться от неё будет в разы легче, если та в своём диком страхе возненавидит её. Уокер прижимает худое тело обратно к двери, придавливая сверху. Руками хватает острый подбородок, крепко держа в ладони так, чтобы голубые глаза смотрели точно в её угольно-чёрный янтарь. Ставит ногу между её бедёр, но от этого жеста волна возбуждения не пробегает по всему телу, сворачиваясь в узел. Лишь паника бежит по венам, искрясь ярко-ярко. — Ты очередная девчонка, которая заманила меня в постель, — шипит ей в губы, почти целуя, играется с ней, словно с марионеткой. — Будь хорошей девочкой, освободи проход, — мурлычет в ухо, но всё что слышит Шелдон — это оскал голодного хищника. — А после навсегда забудь обо мне, — прожигает насквозь, смотря в голубые глаза. Холли отгоняет неумолимую дрожь тела, что так настырно просится внутрь. Вспоминает все признание в любви, подаренные ей из уст Аманды. Все поступки, что порой кричали больше любых слов. Воспроизводит в памяти важные моменты их отношений и взгляд её непроизвольно теплеет в ответ на холодный, дикий. Одной рукой цепляется за её талию, большим пальцем другой мягко оттягивает нижнюю пухлую губу, встречаясь с потерянными глазами, что бегают по её лицу. — Я люблю тебя, — почти целует, невесомо касаясь сухих губ, льнётся к ней, прижимая ближе к бёдрам за край джинс. Аманда от шока каменеет, теряет бдительность и контроль под маской безразличия и жестокости, отчего та спадает, словно сыпется, как песок с обрыва. — Что? — от былой уверенности не остаётся и следа, глаза в отчаянии бегают по лицу, ища ответы. — Любить значит принимать, — шепчет в правую щёку. — Любовь — здесь, — давит ладонью на грудь, в место, где гулко бьётся сердце темноволосой. — А всё остальное — здесь, — мягко тычет пальцем в висок. — Ты просто не знаешь, ничего не знаешь, Холли, — отчаянно скулит, правой рукой цепляясь за шершавую дверь позади неё. — Тебе нужно бежать от меня, — с каждым словом голос тише и тише, а губы ближе. Внутри неё голова и сердце устроили какофонию, что выглядит со стороны, как поведение человека с биполярным расстройством. Её тело жмётся, магнитится к ней, умоляя забыться, отдаться. А слова, что вырываются из уст отталкивают, стараясь уничтожить. Холли не ждёт, что с Уокер будет легко, она готова тащить их вперёд к светлому будущему даже если это будет стоить ей жизни. Потому что она уже не мыслит себя отдельно от девушки, которую полюбила всем сердцем вопреки, а иногда и назло. Есть в их связи что-то, что не поддаётся объяснениям. Они, как магниты. Их тянет, как Инь и Янь друг к другу на любом расстоянии, спасаясь в единении. Но бывают моменты, когда их полюса совпадают и они отталкиваются с невероятной силой, не зная, как примкнуться снова. И сейчас полюс Холли положительный, а у Аманды отрицательный. Уокер безотрывно смотрит в голубые глаза, чувствуя её горячее рваное дыхание. Зарывается свободной рукой в волосы, хватаясь за её затылок. Наклоняет голову слегка вбок, в предвкушении облизывает губы, после чего приближается всё ближе, миллиметр за миллиметром приближаясь к манящим мягким губам. Закрывает веки и целует. Мягко, тягуче, лениво перебирая губы, но в этом столько отчаяния. Столько боли и страха потерять. Холли хнычет, цепляясь ладонями за её плечи. Аманда разворачивает их, прижимаясь спиной к двери. Углубляет поцелуй, кусает, давит, направляет. Свободной рукой находит ручку сзади, пытается запомнить это блаженной чувство, выжигая его в сердце, словно новый саднящий ожог. Перемещает руку с затылка на солнечное сплетение. Последний раз жмётся всем телом, сжимая в руках тонкую ткань футболки, после чего резко отталкивает, одновременно открывая дверь. Юрко скользит в коридор и бежит босыми ногами, не оборачиваясь. Бежит и верит, что это самое верное решение за последние месяцы её жизни.