Холли

Аманда бежит по коридору так быстро, как только может, сворачивая на лестничную клетку. В ушах слышна пульсация быстро бьющегося сердца и шум, словно радиоприёмник не может найти волну, шипя непростительно громко. Она поднимается на этаж выше, по всему полу и лестнице устлан мягкий ковролин, что не может не радовать, учитывая то, что на ногах нет ни одного слоя одежды, что уж говорить об обуви. Замирает между пролётами, вслушиваясь в происходящее. Холли кричит её имя, выбегая на лестницу. Смотрит вниз между перил, пытаясь выискать её тёмную макушку. Матерится себе под нос, стараясь спускаться быстро, но аккуратно. Уокер не теряя времени бежит обратно в их номер, в спешке берёт документы, карты, оставляя на кровати всю наличку и билеты для Шелдон. Хватает носки, обувь и куртку снова бросаясь на этаж выше. Уже там обувается, стараясь быть тихой и незаметной. Всё это время в голове ноль мыслей. Лишь адреналин, что кипит в крови. Ей нельзя столкнуться с Холли, она не сможет снова убежать от неё. Светловолосая сдаётся сразу же, как только попадает в вестибюль. Отель, в котором они остановились действительно большой, в нём спрятаться и затаиться не составит никакого труда, особенно тому, кто знает, как быть незамеченным. Ей не превзойти Аманду, которая является частью криминальной группировки. Шелдон пытается дышать ровно, поднимаясь обратно на лифте. Ей хочется исчезнуть с лица Земли, чтобы не чувствовать боль, что разъедает изнутри, как щелочная кислота. Уокер садится на верхнюю ступень лестницы, облокачиваясь локтями о колени. Голова опущена вниз, пальцы переплетены меж собой в замок. Она прислушивается к лифту, что останавливается ниже, надеясь на то, что это Холли, которая возвращается в номер. Аманда изо всех сил блокирует свои чувства, возвращая себя в детство. Это всегда помогало и возвращало к той сущности, которой она является. Жалкой, трусливой, которая в защиту может только нападать и делать больно. Отдалённо услышав звук закрывающейся двери номера, медленно встаёт, ощущая вдруг слабость во всём теле. Словно энергетический вампир выпил из неё всю жизненную силу. Хватается за перила, шатаясь слегка из стороны в сторону. Вызывает лифт, облокачиваясь о стену рядом. Войдя внутрь чувствует предательски сильный удар в районе груди, когда запах персиков заполняет всю грудную клетку. Холли оставляет за собой шлейф своего природного запаха, который так тонко и сильно чувствует Уокер. Словно она одна во всём мире ощущает его, как дурман, что приворожил навсегда. Аманда устало стонет, сильно хватаясь за поручни внутри лифта. Сжимает до белых костяшек, надеясь обрести власть над своими чувствами в ближайшее время. После характерного звука, оповещающего о прибытии на нужный этаж, ковыляет в сторону выхода из отеля. Ловит такси до аэропорта, садится на мягкие сиденья, откидывая голову назад. Смотрит в чёрный потолок пустым взглядом, не зная где найти силы на то, чтобы справиться со всем этим дерьмом.

***

Уокер сидит с Эдом в машине, выжидая мальчика, который скоро должен выйти из школы. Она попросила его помочь, потому что вера в свою профессиональность и хладнокровие гаснет с каждым днём. В голове постоянно мелькает взгляд голубых глаз, которые осуждающе смотрят на неё. И ей страшно провалить задание, но ещё страшнее осознать, что ни одно из поручений Мафии больше ей не под силу. — Так, эм, — парень задумчиво хмурится, обращая внимание Аманды. — Правильно ли я понял, что ты хочешь выкрасть пацанёнка так, чтобы он и не понял, что его похитили? — Типа того, — устало выдыхает, смотря на свои руки. — Зачем? — Это ребёнок, Эд, — стонет, откидываясь на подголовник. — Ты вообще представляешь, что будет с его психикой? — смотрит наконец-то на напарника, ища в глазах хоть толику понимания. — Но, кхм, — он откашливается, пытаясь понять не прикол ли это. — Тебе не насрать? Аманда прожигает его своим жгучим взглядом, сканируя знакомое лицо напротив. — А тебе? — Мне всё равно, это просто работа, — пожимает плечами, словно ему предлагают выбрать, какой сок пить на обед, томатный или яблочный. — Это не просто работа, мы губим чужие жизни, — ворчит, ёрзая на тёплом сиденье. — Ох, уж эта любовь, — ухмыляется. — О чём ты? — Куда делась та Аманда, с которой я работал ещё кажется, — он чешет короткую щетину на подбородке, вспоминая. — Месяца полтора назад? — Умерла, так и не воскреснув, — зло ворчит, отворачиваясь к окну, в котором виден центральный вход в школу. Ещё вчера она сбежала от Холли, улетев первым же рейсом. А сегодня вынуждена выполнить задание, от которого её тошнит. Внутри она сдерживает, пытается обуздать ужас и страх, что выбивает из колеи, воскрешая в ней ту начинающую и только примкнувшуюся девчонку к Мафии. Жестокий, хладнокровный и опытный профессионал, что восхищал всех и вся, послал её к чертям собачьим и уехал на Алтай курить травку и грызть бамбук. Шелдон за эти сутки с небольшим прислала ей единственное, но очень кричащее и саднящее душу сообщение: «Мы обещали бороться, Аманда». Уокер старается не думать сейчас о ней, об их отношениях, в голове назойливо лишь крутится план похищения ребёнка, который она придумала часа два назад. — Ты подойдёшь к нему, представишься тёткой с работы его родителей, которые вместо заболевшего водителя подослали тебя. А потом ты повезёшь его в забронированный дом и будешь кормить едой, помогать делать уроки и прочую ересь, пока мы будем вести переговоры? — спрашивает всё ещё не веря в схему плана. — Да, Эд, и это гениально, никаких слёз и нервов, будь, пожалуйста, паинькой, — раздражённо фыркает, чувствуя себя мамкой большого, но глупого сына. — Я пошла, и когда мы сядем, ты будешь очень милым, понял? — янтарные глаза угрожающе посылают всевозможные острые предметы в его сторону, наводя ужас. — Понял — понял, — в поражении поднимает ладони вверх. — Не дурак. — Я бы так не сказала, — это было сказано под нос, но Эд услышал, пародируя в ответ её же слова в утрированной форме. — Что и требовалось доказать, — устало закатывает глаза, хлопает дверью, направляясь в сторону главного входа. Она трёт ладони, чувствуя, как мороз тут же начинает щипать кожу. Смотрит на чистое голубое небо, прося силы и удачи для себя.

***

Войдя домой поздно ночью, Уокер смотрит в зеркало, уверенная в том, что парочка седых волос после сегодняшнего задания должна таки заблестеть среди тёмных волос. Но видит в отражении лишь потухший взгляд янтарных глаз, что обрамлены большими глубокими мешками. Ей не удалось нормально поспать последние пару суток, силы окончательно покидают её тело, пока она стягивает с себя всю одежду. Похищение прошло на удивление без сучка и задоринки, родители в страхе за своего сына не раздумывая выполнили все условия. Она помнит, как были удивлены те, забирая радостного мальчишку обратно, который говорил, что тётя Алекс, коей она и представилась перед ним, была очень доброй и милой. Они весело играли в компьютерные игры и ели его любимую пиццу. Отец с благодарностью посмотрел в её глаза, прекрасно понимая, что в их профессиональном мире, условия при похищении не должны были быть такими. Уокер же в ответ лишь кивнула, слабо улыбаясь. Она не чувствовала себя героем, нет. Внутри неё демоны из прошлого терзали, напоминая какие жестокие вещи она вытворяла. Её карма не очистится одним лишь хорошим поступком. Аманде придётся положить всю оставшуюся жизнь на отмаливание грехов и может быть тогда, она сможет простить себя, во что верится с трудом. Минуя душ, она заваливается на кровать, кутаясь холодным одеялом под самый подбородок. Мысли стучатся в её черепную коробку, прося внимания, но физическая и моральная изнеможённость берёт вверх. Закрыв глаза, она засыпает, мечтая проснуться в другой реальности. Она спит почти до вечера следующего дня, просыпаясь в той же позе, в которой и уснула. Тело ноет, словно её отпинали с правой стороны. Ощущения, что она выспалась нет. Голова всё такая же тяжёлая. Во рту неприятно сухо, отчего утреннее дыхание кажется более вонючим, чем обычно. Уокер плетётся в душ, надеясь почувствовать себя лучше. Горячая вода согревает тело, гель для душа смывает остатки усталости. Вокруг пахнет персиками, и Аманда вдруг понимает, что, не думая нанесла мыло, которое по запаху напоминало ей природный аромат Холли. Она заскулила от отчаяния и боли, что вдруг резко обрушилось на неё. Она тут же схватила другой тюбик, выливая больше нужного, чтобы перекрыть запах. Пахло мятой и лимоном всё сильнее, отчего спокойствие понемногу вытесняло вот-вот подступающую панику. Уокер не хотела никогда любить кого-то так сильно и отчаянно, но так вышло. И сейчас теряя рассудок только от чего-то похожего на её запах было очередным тупым доказательством. Это утомляло. Покончив с душем, она оделась в домашнюю толстовку и спортивные штаны, чувствуя себя более свободно и комфортно в этом. Стоило ей приземлить попу на диван, как зазвонил домофон. Аманда нахмурилась, не ожидая никого на пороге квартиры, но всё же ответила. — Да? — Это Эд. — И? — устало смотрит на дверь перед собой, чувствуя словно сама жизнь покинула её. Ничего и ничто не могло заставить её хотя бы улыбнуться. — Харэ ебать мозги, просто открой эту чёртову… Она не стала дослушивать, убирая трубку от уха. Нажала на кнопку, открыла замок и вернулась на диван, не желая быть приветливой домохозяйкой. Не сегодня. На удивление она хорошо справлялась с тем, чтобы не думать о Холли каждую минуту. В голове была кричащая пустота намного чаще. Парень был шумным, когда ворвался в квартиру громко закрывая за собой дверь, когда снимал надоедливо шуршащую куртку, когда стягивал обувь, матерясь под нос, когда шмыгал носом, когда обтирал ладони друг об друга. — Какой ты блять шумный, а, — раздражённо смотрит на него, когда он падает рядом с ней, откидываясь на подушки. — Раньше тебя это не бесило, — хмыкает, закидывая ноги на маленький пуфик. — Зачем пришёл? — Узнать, что за херня происходит, — достаёт из кармана вейп, глубоко затягиваясь. — Куда подевалась жестокая и хладнокровная Аманда и что с ней сделали? — снова затягивается, выдыхая клубы дыма вверх. — Честно, я бы не парился, не будь твоей работой убивать. Зелёные глаза изучают лицо девушки, пытаясь хотя бы по эмоциям прочитать её, но она не двигает ни единой мышцей лица, безжизненно смотря перед собой. — Тебе то что? — Ты мой напарник, мне не плевать. Ты же знаешь, что с тобой будет, если ты не сможешь справиться с заданием, — не то вопросительно, не то утверждающе говорит, садясь ровнее, чтобы лучше видеть её лицо. — Смерть будет для меня облегчением, — устало шепчет, всё также смотря в никуда. — Это из-за Холли? Аманда лишь кротко кивает, натягивая рукава на пальцы, словно прячась ещё сильнее от внешнего мира. Она не хочет ничего решать, она устала. Так чертовски устала от самой себя, от всей любовной истории, ей просто хочется залечь на дно и не высвечиваться. И если это невозможно, то смерть кажется ей хорошим выходом. — Ты расскажешь? — Нечего рассказывать, всё итак было понятно с самого начала, нам не по пути, — шипит из последних сил, надеясь поскорее остаться одна. Эд встаёт с места, открывает стеклянный шкаф, достаёт виски и два стакана. — Давай выпьем, поболтаем, станет легче, обещаю, — поднимает обе руки вверх, демонстрируя всё то, что нашёл. — Не хочу, — во взгляде громкая мольба оставить её. — Ты нервируешь, — сжимает кулаки, чувствуя, как злость и досада на цыпочках крадутся к ней всё ближе и ближе. — Как хочешь, а я вот выпью, — он игнорирует её, зная Аманду слишком хорошо. Каждый раз, когда она защищается означает лишь одно — она просит о помощи, но не может сама сказать об этом, превращаясь в колючего нелюдимого ежа. Он открывает бутылку, наливает карамельного цвета жидкость в свой бокал, оставляя второй сухим. Плюхается обратно на мягкие подушки дивана, поворачивается к ней боком, подгибая одну из ног под себя, пока другая качается то вперёд, то назад. — Ты не отстанешь, да? — янтарные глаза испепеляют его, надеясь напугать. — Не сегодня, — мотает головой, поднимает стакан, словно говоря: «За тебя», после чего отпивает добрую половину, после морщится и нюхает тыльную сторону кисти. — Горяченькая пошла, — тупо улыбается, притворяясь глупым подростком, которому невдомёк, что его присутствие напрягает. Аманда разочарованно стонет, откидывая голову на подушку сзади неё, теряя всякую надежду на спокойный вечер. — Она узнала, да? — Да, — всё также смотрит в потолок, засовывая руки в передние карманы толстовки. — И послала? — Нет, — зубы скрипят от злости, ей совсем не хочется разговаривать сейчас о ней. — Тогда в чём проблема? Уокер готова взорваться, закидать его первыми попавшимися вещами, но вдруг осознаёт, что он единственный, с кем она может это обсудить. И как бы она не старалась запереть свои настоящие эмоции, они всё равно рано или поздно вылезут, разрушая всё вокруг, как цунами, что сначала осушает берег, а после крушит всё на своём пути. — Проблема в том, чувак, что она прочла сообщения в моём телефоне от босса, пока я спала рядом, — поворачивает голову в его сторону, видя заинтересованный взгляд напарника. — Хуёво, — делает короткий глоток. — Многое она прочла? — Как я поняла она увидела последние о новом задании, типа они всплыли наверху, телефон даже не был разблокирован. — У тебя блять не закрытые уведомления? — он почти давится, ошарашенно смотря в ответ. — Да-да, моя тупость, признаю, — поворачивается к нему всем телом, опираясь боком о мягкие подушки. — Она просила объяснений, а я … — растеряно смотрит вокруг, пытаясь выровнять неожиданно сбившееся дыхание. — Я не была готова к этому разговору. — Ты можешь рассказать нормально в подробностях, чтобы я не вытаскивал из тебя каждое слово? Это утомляет, чёрт возьми, — ставит стакан на журнальный столик, наполняя снова свой и другой, после чего протягивает его ей. — Выпей и выкладывай. Аманда несколько секунд смотрит то на виски, то на парня, убеждая себя в том, что хуже уже точно не станет. Поэтому тяжело вздохнув, выпивает треть, даже не морщась. Она рассказывает все детали и даже то, как она плакала в её руках. Было тяжело делиться такими вещами с Эдом, который никогда в жизни не видел её слез и уж тем более слабости и отчаяния, но она правда вдруг почувствовала, что должна высказаться. Ей нужно мнение со стороны, потому что сама она не справляется. — То есть ты просто сбежала? — брови летят вверх, лицо вытянулось в изумлении. Уокер молча кивает, допивая остатки. — Как же ты проебалась, — устало стонет, закрывая лицо руками. Он сидит так минуту, потирая раскрасневшееся от алкоголя лицо. — Она готова была выслушать тебя, понимаешь? — смотрит туманными глазами в её. — И блять, я уверен, что она поняла бы тебя, расскажи ты ей всё, как есть. — Понять и принять разные вещи, чувак. — Но от одного к другому один шаг, дурья ты башка, — он пыхтит, не справляясь со своим растущим гневом. — Она прочла только про кражу, понимаешь? Ни слова про убийства, меня охватывает ужас, как только я представлю, что расскажу ей об этом. Я не смогу, — ставит стакан на столик, чувствуя гулко бьющееся сердце под рёбрами, паника снова то гляди охватит всё её тело. — Но лучше попробовать, нежели проебать такой шанс. — Шанс? — тут же спрашивает перебивая. — Да, — кивает. — Не думаю, что ты встретишь ещё кого-то, кто так отчаянно будет стучаться в твою душу, не смотря на твою излишнюю драматичность. — Ты думаешь я драматизирую? — тычет себе в грудь, не веря словам напарника. — О, нет, — закатывает глаза. — Неужели ты не знала? — Ты меня с кем-то путаешь, — мотает головой. — Неа, ты любишь пострадать и поныть о том, как чертовски ужасна жизнь по отношению к тебе, как тебе не повезло родиться на этот свет, став лучшим киллером, который смог за считанные месяцы заработать целое состояние. Ах, ещё эти девушки, что вечно лезли к тебе со своими чувствами, как драматично то, что ни одна не цепляла. А потом, о чудо, пришла она и тебе всё равно плохо. Ты не умеешь находить белое среди чёрного, просто не твой уровень, — хмыкает, чувствуя себя взбудораженным. — И не говори, что я не знаю, о чём ты. Я тоже из детдома, если ты не забыла. И меня тоже подобрали с улицы эти мерзкие люди, заставили воровать, подкладывать наркотики, а после и убивать. Но я не жалуюсь, я принимаю всё, как есть. Пытаюсь жить ту жизнь, что мне выпала и радоваться тому, что не сплю на вокзале, ища пропитание в мусорке. Верю, что встречу ту самую, которой смогу подарить весь мир, потому что заработал кровью и потом эти несчастные деньги. Да, они в крови, но тут либо ты, либо тебя. Аманда сначала хотела ударить его, чувствуя прилив обиды и злости, что росли с каждым словом с единственной целью — заткнуть. Но потом на середине его монолога осознание правды стукнуло ей по башке. — Не может быть, — растеряно моргает, перебирая пальцы между собой. — Давай же, скажи, какой я палач, а ты жертва, — ухмыляется, готовый принять всё говно, что Уокер может взвалить на него. — Мне не привыкать. — Ты прав, — шепчет себе под нос. — Я всё усложняю. Эд довольно хмыкает, наливая новую порцию алкоголя. — Рад слышать, — протягивает стакан. — Но это часть меня, я не могу просто так взять и перестать драматизировать. Мне правда страшно, — с благодарностью в глазах принимает бокал, отпивая маленький глоток. — Страшно что? — Всё, — достаёт пачку сигарет из кармана своих штанов. — Будешь? — протягивает, вопросительно смотря. Эд достаёт одну сигарету. — Страшно открыться перед ней, а после быть отвергнутой. Страшно и то, что я теряю хватку. Мне в любой момент может прилететь задание, а я уверена, что больше не смогу убивать. Голос на последнем слове ломается, она поджигает сигареты зажигалкой, после чего оба медленно затягиваются. — Хуёво. — А ещё мне везде мерещится её осуждающий взгляд, хоть она и никогда не смотрела на меня так, — пускает дым в потолок, чувствуя себя спокойнее и легче, нежели в начале разговора. — Стоит попытаться, Мэнди, — тихо сказал он. — Эй, не называй меня так, — поворачивается к нему, хмуря брови. — Ты же знаешь, что меня звали так в детдоме и я ненавижу эту часть моего имени. — Прости, — понимающе кивает, докуривая сигарету. — Забыл, что ты всё ещё драматична, — подтрунивает над ней. — Да пошёл ты, — пихает его в плечо, улыбаясь. — А если серьёзно, просто рискни, — смотрит прямо в янтарь. — Она того стоит, и ты это знаешь. Уокер устало кивает, принимая поражение. Холли действительно достойна того, чтобы за неё бороться. Аманда готова весь мир положить к её ногам, лишь бы та любила её всецело, несмотря на все промахи и моральные падения. Любила всецело принимая вопреки всем ценностям и устоям, которыми пренебрегла Уокер. — А по поводу работы, — Эд буквально вырвал её из мыслей. — У меня давно назревал план побега или типа того. — Ловит заинтересованный взгляд янтаря. — Ну, знаешь, подстроить автомобильную аварию, машина улетит в реку и нас так и не найдут. Нужно только заранее перевести деньги на какие-то другие счета, выбрать страну для жизни, сделать другие документы и продумать ещё кучу разных мелочей, но с нашими деньгами это не проблема. — Блять, почему мы не подумали об этом раньше? — мысль о том, что она может начать всё с чистого листа в другом месте буквально пробудило в ней адреналин, что зажурчал в крови. — Потому что были слишком зелёные и трусливые, — лёгкая усмешка касается его губ. — Да, но сейчас, — она воодушевлённо смотрит в окно, представляя новую жизнь с Холли где-то за пределами этой страны, отчего глаза подобно жёлтым огням светятся ярко-ярко. — Мы реально можем это провернуть и нас не найдут, — довольная улыбка растягивается во всё лицо. — Ты чёртов гений, Эд. — Знаю, — смеётся, вставая с места. — Ну, что ж, с тебя признание Холли, с меня подготовка к побегу. Дальше объединимся и будем думать, — стряхивает с джинс невидимую пыль, готовясь идти на выход. — Спасибо, — Уокер встаёт с места, убирая стакан на столик. Обнимает парня, чувствуя, как он из близкого напарника превращается в надёжного друга-брата, на которого она может положиться. — Я в долгу перед тобой, — отходит на шаг назад, тепло улыбаясь. — Сочтёмся как-нибудь, сестричка, — щёлкает её по носу, после чего тут же получает лёгкий подзатыльник. — Иди уже, — мягко толкает его в спину в сторону входной двери. — Вот и помогай потом тебе, — драматично вздыхает, хватаясь за сердце. — Дурак, — смеётся, возвращаясь в комнату за телефоном. — Напишу Холли, пока ты тут, чтобы точно не передумать. — Молор, — обувается, помогая себе ложкой. — О, она что-то написала мне, — улыбается, ощущая прилив нежности и тепла, вспоминая их последний поцелуй. Но всё меркнет в секунду, когда она раз за разом читает ужасающие строчки: «Холли у нас. Если хочешь застать её живой, то тебе стоит поторопиться». А дальше прикреплена геолокация. Смотрит на время отправки сообщения, чувствуя, как все органы внутри сжались. Она не дышит несколько секунд, понимая, что потеряла уже целый час и ещё неизвестно сколько ей понадобиться, чтобы собраться и добраться до места. — Что там? — хмурится, видя, как за считанные секунды от радостной девушки не осталось и следа. Её руки дрожат, едва удерживая телефон в ладонях. Уокер протягивает ему смартфон, отправляясь в комнату. Она не хочет медлить ни минуты, боясь представить, что могут сделать с её милой, нежной, ранимой Холли. — Я с тобой, — он вбегает в комнату, осматривая её профессиональный шкаф, что напичкан разным оружием. — Им пизда.