Ты не всегда будешь сильной.

Открываю глаза. Черт, я что потеряла сознание? Вижу перед собой лохматую головешку Томмерааса. -Э, слышь, лохнесское чудовище, — отзываю его я. -Марта? Ты пришла в себя! — радостно сообщает Герман. -Да, спасибо, где Дилан? -Как ты себя чувствуешь? Голова, рука, ноги, что-нибудь болит? — закидывает меня вопросами жираф. Я отрицательно мотаю головой и снова спрашиваю: -Дилан где? Герман мнется, ясно нервничая. -Мне позвать медсестру? Как ты себя чувствуешь? — снова уходит от темы шатен. -Где. Мой. Брат? — отделяя каждое слово, спрашиваю я. -Марта… Дело в том… Чтоо… В общем… — Томмераас протягивает мне мой телефон, — Открой сообщения. Я ввожу пароль и открываю сообщения. «Милая моя Марта. Малышка моя, ты прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю. Роднее тебя у меня никого нет. За несколько дней до смерти, мама попросила меня приглядывать за тобой. Я всегда это делал, ты же знаешь. Она настоятельно просила не упускать тебя. Я пытался. Правда, пытался. Только ты не хотела моей защиты и помощи. Ты всегда куда-то уезжала или сбегала. Ты думаешь, что Эйдан был твоей любовью? Нет, малышка, это не так. Мне трудно было тебе это сказать. Но, он был условно осужден за групповое изнасилование Карины Фербер. Да, той девочки из твоего параллельного класса. Я столько раз пытался сказать тебе, чтобы ты открыла глаза на всё происходящее, но ты не хотела даже слышать этого. Знаешь, скоро у нас будет брат или сестренка. Папа сообщил мне об этом пару дней назад. А я сообщаю тебе. Прошу, прими это. Я попросил Германа, чтобы он приглядывал за тобой. Я столько раз боролся с тобой, и ты всегда побеждала. Ты вечный победитель, Марта Шоулфилд. А я… Я устал… Правда, я устал заклеивать и чинить тебя. Я не хочу какое-то время разговаривать с тобой. Не подходи ко мне, пожалуйста, пока я не пойму как исправить тебя, ладно? Я люблю тебя. Тин фин, малышка» -Что? Что он нахер несет? Он это серьезно? Он отказался от меня? На сколько? Месяц? Год? Десять лет? Отказался из-за какой-то херни? Томмераас, скажи, что он это не серьезно? - говорю я и чувствую как слезы подкатывают. -Просто... Он устал, Марта, - выдает Герман. Я вырываю из руки капельницу и иду к выходу. -Ты что делаешь? -Собираюсь, - рявкаю я. -Хорошо, отлично, ладно, и что мне с этим делать? -Снимать штаны и бегать, блять. Я не знаю как из этого крыла академии найди мою комнату. Точнее не мою. Моего, отказавшегося от меня брата. Пол часа поисков, и я захожу в комнату. Закрываю за собой дверь и слышу: -Черт! Ты мне нос могла сломать! -Я не виновата, что он у тебя такой большой. -Большой у меня не нос. -Ха-ха, смешно аж не могу. Есть чо-нибудь выпить? - спрашиваю я. -Содовой? -Дурак, не это. -Ааа, ну, есть коньяк со вкусом лимона, бурбон или содовая, - предлагает жираф. -Коньяк, - киваю я. -Хорошо, - Герман идет к своей тумбочке и достает от туда бутылку. Я сажусь на пол возле кровати Томмерааса. -Расскажешь мне, как ты себя чувствуешь? -Неа, нихрена, - улыбаюсь я. -Понимаешь, он был таким брутальным, сильным, независимым. Он казался мне чем-то, о чем я так долго мечтала. Ведь отец после смерти матери держал нас с Диланом словно мы его вещи. А потом он держал меня дома как принцессу в башне с его женами - драконами. А ещё, я всегда мечтала о кошке. У отца аллергия на шерсть, поэтому у нас никогда не было животных, - рассказываю я прислонившись щекой к бутылке. Голова Германа лежит на моих коленях. Парень что-то мелет: -У меня есть собака. -Классно. -Хочешь спать? - вдруг спрашивает Томмераас. -Неа. Парень прищуривается. -Хочу, - признаюсь я. Поднимаюсь и иду к своей кровати. Споткнувшись и смеясь, я падаю головой на подушку и через секунду отключаюсь.