Ты не всегда будешь сильной.

Я меедленно открываю глаза. Черт, яркий свет. -Доброе утро, — кто-то шепчет рядом. Я поворачиваю голову вправо, но там никого. Поворачиваю влево. Герман. -Привет, — улыбаюсь. -Ух, ты. Ты улыбаешься, — смеется Герман. -Не надейся, мне солнце в глаза светит, — отвечаю я. Шатен поднимает бровь и я тоже смеюсь. -Что? -Я рада, что ты снова смеешься. Я люблю твой смех. От сука, засмущал. -Отстань, — я толкаю его в плечо и он перехватывает мою руку. -Доброе утро, — слышу голос позади себя. -Доброе, Дилан, — говорю я и поворачиваю голову в сторону брата. -Ого, она улыбается, — Дилан тоже смеется и комната -Она улыбается, — кивает Герман. -Да ладно вам, — я пытаюсь встать. -У тебя ничего не болит? — Спрашивает Герман. -Это не у нее должно болеть, — шепчет Дилан. -Что ты там бубнишь? — спрашивает Герман. -Что? — я смотрю на свои руки, потом бедра. Мой взгляд падает на забинтованную руку Германа. -Ноо, я же помню, что это начиналось, — я щурю глаза.

BEFORE -Что она делает? — Кричит Герман пытаясь понять, что происходит. -Сейчас ее цель — изувечить свое тело, — говорит Дилан. -Но это же не нормально! — Герман снова кричит. -Она не чувствует боль. Ты ее хоть сотней литров холодной воды облей — она не почувствует. У нее словно отключены нервные окончания. -Не чувствует боль говоришь, — на лице Томмерааса было выражение лица «Идея!» Шатен подошел к девушке, у которой в руке столовый нож. Медленными и плавными движениями одной руки направил руку Шоулфилд к своей. Если она не чувствует боль — значит и не почувствует, что режет не себя.

NOW -Ты не должен был делать этого, — говорю я и встаю на ноги. -Марта, я буду помогать тебе всегда, когда ты будешь нуждаться в моей помощи, — улыбается Герман. -Ясно, — я иду к выходу. -Марта, — Дилан останавливает меня за руку, — Меня сегодня не будет весь день, постарайся без происшествий, хорошо? -А как же, — вырываю руку и иду к двери. Захожу в душ. -Нет, серьезно, я очень люблю маршмеллоу, — говорит Герман. -Я люблю его сильнее, не чирикай, — я пытаюсь обогнать Германа, но сука мой джойстик затупил и довольная морда Германа меня бесит. -Нет, не правда, — он мотает своей никчемной башкой, так, что у него наверное остатки мозгов вылетели. -Иди в задницу, Томмераас, — я бросаю в парня зефирку. -Покажешь дорогу? Вместе пойдем. -Отстань, — я бью его в левое плечо, и этот даун делает вид, что я его убила, падая на ковер, — Ну наконец-то. -Ах так значит? Ну держись, — Герман встает и я тоже. Бегу за диван по спотыкаюсь и падаю лицом вниз в мягкий ковер. К слове, этот жираф, а теперь он не жираф, а слон, а может даже и жилон, падает на меня, потому что очевидно остановиться он не успевает Мы начинаем смеяться, аж до коликов в животе. Я поднимаюсь и сажусь на пятую точку своего тела. Томмераас делает тоже самое. -Надеюсь я вам не мешаю. И тут я перестаю смеяться. Ком встает в моем горле, и теперь я понимаю, что отныне я смеяться долго не буду.