Smooth Operator

Несмотря на пустоту, образовавшуюся в груди, я испытывала странные эмоции. Карлайл технично делал свое дело, переходя от синяка к синяку, от царапины к царапине. Он молчал, и я была благодарна ему за это. Я искала название чувству, одолевающему меня сейчас, когда я отрешенно смотрела, как Карлайл замазывает раны различными мазями, стараясь не поднимать на меня голову. Дежавю. Вот что это было за чувство. Казалось, только вчера он точно так же зашивал порез на моей руке после нападения Джаспера. Почему я так спокойно тогда отреагировала на это? Почему не убежала из их дома? Почему захотела стать одной из них? Разве для меня чувство, обманно названное мной любовью к Эдварду, было важнее моей жизни? Больно осознавать свои ошибки. Еще больнее, когда после осознания ты возвращаешься в исходную точку, после которой ты уже не можешь выбрать другой путь. Я снова была в доме Калленов. Я снова была в стане вампиров, хотя, как мне казалось, больше не буду иметь с ними ничего общего. Я смутно помнила, что было дальше. Меня клонило в сон, но я боялась закрыть глаза. Боялась кошмаров, которые преследовали меня последние полгода. Только теперь в них не фигурировал Эдвард. Он пришел ко мне первым, самоуверенно полагая, что я все еще люблю его. Он долго стоял у двери, глядя в пол, и не знал, что сказать. Я не собиралась начинать разговор, отвернувшись к окну и растирая запястья. — Спасибо, что спасла меня тогда. Я усмехнулась, пробуя на вкус его слова. — Спасла — не то слово. У меня не было выбора. — Разве это важно сейчас? — Я обернулась на него, собираясь с мыслями. Этого разговора я боялась и ждала одновременно. Я слишком часто представляла его, думала, что буду чувствовать, глядя на Эдварда, слушая его слова. Сначала мне казалось, что это будет любовь, потом, после недели заточения, я была уверена, что это будет ненависть, буквально день назад я думала, что это будет боль. Но я не чувствовала ничего. Потому что ничего и не было. А Эдвард был всего лишь жалок в своем стремлении наладить отношения, которых уже быть не могло. Ни в каком виде. — А что важно? — Испытующий взгляд, после которого он отвел глаза. Неужели он думал, что месяц с лишком в «гостях» у Вольтури ничего не будет значить для меня? Ни сейчас, ни потом? Это стало переломным моментом моей жизни. Испытанием, пыткой и сладостью одновременно. Но больше болью. — Ты сейчас в безопасности, дома, и мы хотим тебе помочь. Я снова смеюсь. Скалясь, как это делал Аро в моменты охватывающей его ярости. — Если Аро захочет найти меня, он это сделает, поэтому я не в безопасности. И, тем более, не дома. — Я встала и подошла к нему, проведя рукой по его щеке. Ледяная, но он судорожно вздыхает, прикрывая глаза. — Я хочу, чтобы ты понял — мне не нужна ваша помощь. И не нужна будет. Я многое пережила, и не все было радужным. Более того, ничего радужного за это время я не испытывала. Мне было больно, и я ждала тебя. Ждала, что ты сделаешь для меня то, что я сделала для тебя. Но ты не пришел. Так же, как и вся твоя семья. — Я опустила руку на его грудь и резко отдернула, морщась. Этот контакт был мне омерзителен. Пытаясь скрыть свои чувства, я отошла к окну, поворачиваясь к Эдварду спиной. — Где была ваша хваленая помощь тогда? Или тебе нечего сказать? — А что ты хотела? Чтобы мы ворвались в замок и отбили тебя у сотни вампиров? Это невозможно! — Он разозлился, но пытался держать себя в руках. Чего я хотела? Я знала, что они не смогут освободить меня. Но мне нужно было чувствовать, что я не одна, что за меня борются, а не складывают руки на груди и отсиживаются в Америке. Хотела рыцарского поступка, которого было глупо ожидать. Увы, желания меняются. Теперь мне хотелось совершенно другого. Но Каю я не нужна. — Я не зла на тебя за то, что не помог мне тогда. Я разочарована. — Я помолчала, обдумывая следующие слова. Эдвард так же стоял у двери, нервно ожидая, когда я продолжу. Я видела, что ему больно, но мне было все равно. Хотелось скорее закончить с этим. — Знаешь, когда ты бросил меня в лесу, я была готова пойти на что угодно, лишь бы снова быть с тобой. Безрассудно. Будто это что-то изменило бы. Возможно, твои чувства были настоящими, или же ты сказал тогда правду, что не любишь меня. Но мне было все равно, и я утонула в своих эмоциях. Никогда не думала, что чувства могут быть такими сильными. Только вот это была не любовь, а я была достаточно глупа, чтобы верить в обратное. По прошествии некоторого времени я могла с легкостью сказать, что ненавижу тебя. Я осознала, что, отдавая тебе все, что у меня было, даже мою жизнь, я не получала взамен ничего, кроме удара в спину. Более того, я поняла, что простить такого я не смогу никогда. Я снова отвернулась к окну, разминая руки. Дыхание сперлось и хотелось пить. Как ни странно, я легко говорила о том, что мучило меня почти полгода. Потому что это больше не имело значения. Все, что не было связано с Каем, не имело значения. Я опять ухмыльнулась — все те же грабли. Только вот чувства к Эдварду сменились чувствами к Каю. Но смысла это не меняло. — Я не зла на тебя. Злость, — я неопределенно махнула рукой, пытаясь вместить в этот жест все понятие злости, — это мимолетная эмоция, она быстро проходит. Разочарование же остается навсегда. — Значит, все кончено. — Он поднял голову и посмотрел на меня с выражение ужасной скорби на лице. Неужели все закончится так легко? — Да. Не думаю, что захочу общаться с тобой и дальше. Тем более, я не собираюсь тут долго задерживаться. Через мгновение в комнате было уже пусто. Значит, его любовь все-таки была подделкой. Влюбленные так легко не сдаются. А он даже не сражался. Он был жалок.