Обмани меня

      В голове шумит, а все тело кажется сотканным из раздраженных нервных окончаний, желающих похоронить разум из-за огромного количества ошибок. Тэхен открывает воспаленные глаза медленно, натужно кашляя из-за раздраженного горла. Нет, он не простыл, только очень долго кричал в подушку после выпитой бутылки виски. И сейчас она лежала на полу, истекая последними каплями. Тэхен старается собрать себя по кусочкам, выложить пазл вчерашнего вечера и не сойти с ума. После того, как они встретились с Чонгуком, он поехал к сгоревшей машине, присоединяясь к поисковому отряду. Разделил на группы полицейских, придерживая карту местности от резких порывов прохладного ветра. Лес был достаточно большим, тянулся вдоль трассы и обрывался через несколько сотен километров. Тихий, мрачный и безжизненный, он смотрел на людей своими испуганными деревьями, напоминая Тэхену Аокигахару — печально известный лес самоубийц. Ким не был там, только однажды заинтересованно пролистывал журнал, размышляя о людях, сознательно готовых закончить свою жизнь. Было ли им легче от того, что там, среди деревьев, они чувствовали себя не такими одинокими? Или улыбались от чувства восторженности, когда вес их проблем исчезал? Он не знал, и сейчас, стоя перед плотной занавеской деревьев, надеялся, что Юнги всего лишь потерялся. Как и Чимин, он ненавидел статистику самоубийств, которая все-таки выдавалась в конце квартала наравне с количеством убийств, грабежей, разбоев и других ужасов, ставших для Тэхена повседневностью. И он не хотел, чтобы Юнги попадал в эту статистику. Они решили прочесать местность как можно дальше, надеясь, что к закату солнца найдут хотя бы одну улику нахождения здесь парня. Ким тогда выдохнул и побрел вслед за полицейскими, внимательно смотря по сторонам и себе под ноги, цепко ища любую подсказку. А сейчас, в одинокой спальне, в окружении бутылки, разряженного телефона и собственной ничтожности, Тэхен ищет причины того, чтобы самому не отправиться в Аокигахару. Он помнил, как вернулся домой под утро, едва не уснув в машине полицейского, сдающего смену и предложившего его подвести. Как открывал дверь, вспоминая, что он одинок, а тот, кто целовал его губы и грел их своим дыханием — в объятиях совсем другого человека. И Ким был готов уже принять это, даже сдаться доводам рациональности, чей голос креп от усталости тела и сердца. А после душа и кое-как сваренного риса он открывает дело Оборотня, и ужасы бросаются на него со всех темных углов квартиры и подсознания. Чимин отправил ему один из самых полных отчетов нераскрытого дела о сексуальном маньяке-убийце. И детектив, с трудом встав, притягивает на кровать рабочий ноутбук и открывает на нем полученное письмо. Смотрит в глаза жертвам, стараясь игнорировать их истошные крики в своей голове. Он возвращается в самое начало, вычитывая допросы подозреваемых, просматривая показания свидетелей, решения патологоанатомов, и только после может взглянуть на фотографии. Они были перед ним: физически — молодые девушки, но если представить их в обычной жизни — совсем дети. Невинные, хрупкие и беззащитные, из-за жестокости монстра ставшие его жертвами. Их бедра были в гематомах от жестокого сжимания, пока чудовище насиловало их. Пустые взгляды, приоткрытые в последнем крике рты и покрытые синевой шеи — он их душил. Оборотень сошел с ума, вынуждая городские власти установить комендантский час и потребовать прислать из Сеула детективов. Тэхен дрожащей рукой убирает челку с глаз и, не отдавая себя больше отчет в действиях, шагает на кухню. Он достает стакан, кидая кубики льда и наливая янтарной алкогольной жидкости. Первый глоток идет достаточно тяжело, даже непривычно, организм сопротивлялся новой попытке самоуничтожения, но Тэхен настаивает. Чудовища смотрят на него со всех сторон, пропитывают стены грязью, а незатихающие крики рвут занавески. Мужчине не хватает воздуха. Он был благодарен Намджуну, тому самому детективу, бывшему на месте охоты Оборотня, что он отстранил его от дел. Позволил заниматься нудной, но обычной бумажной полицейской работой. Месяц назад Тэхен очень сильно спорил, едва не стуча кулаком по столу за такой приказ. Убеждал, что справится, и ему не нужна психологическая поддержка, ведь у него… нет, тогда Чонгука у него уже не было. Ни его утешающих слов, ни теплых объятий, в которых мир становился не настолько мерзкой кучей отъявленных отбросов. И сейчас тоже ничего такого не было: только горьковатый вкус виски на губах, жжение в груди и мертвецы в их остывшей постели. Тэхен допивает виски практически залпом, оставляя замерзшую воду одинокими кубиками. Разворачивается к выходу, убеждая себя, что ему достаточно одного стакана, но на выходе, улавливая из спальни синеватый свет экрана, понимает — нет. Пальцы оставляют на стеклянной бутылке свои отпечатки, стакан подхватывается второй рукой, и все это оставляется на тумбочке возле кровати — ждать своего часа. Соблазнять его близостью настолько сильного успокоительного. Тэхен снова смотрит на жертв — обезображенных, уставших и печальных. У всех — срезаны волосы, совсем неаккуратно, рваными ошметками оставаясь на головах. Ким провел пальцем по экрану — только у одной из девушек пшеничного цвета локоны нашли. И то потому, что они забили унитаз. У всех гематомы на бедрах, изнасилование, и синева на тонких шеях от удушения. Тэхен закрывает глаза, считает до десяти в попытке успокоиться. Не получается, не удается унять сердечный стук в голове, шум просыпающегося города за приоткрытым окном и собственный крик. Ким закрывает ноутбук, откладывая, наливает новый стакан, пьет залпом. Каждый раз это повторяется, пока не становится легче, и все тело не перестает дрожать от внутреннего ужаса. Ким смеется в четырех стенах, падая на кровать, и закрывает рукой глаза. Он старается сосредоточиться на звуках проезжающих мимо машин, которых все больше, и практически погружается в мягкий алкогольный сон, если бы не Юнги. Не его лицо с фотографии, внимательный взгляд и легкая полуулыбка на губах. Тэхен со стоном садится, мотая головой: не хочет видеть его, находить в лесу таким оскверненным, добавлять его в эту папку. Или в подобную с очередным прозвищем еще одного чудовища. И несмотря на то, что Ким уже бывалый, участвующий в расследованиях, — ему страшно до новой порции дрожи. Поэтому бутылка пустеет быстрее, а в голове уничтожаются мысли. Сейчас Тэхен не намерен видеть кошмары.       Мужчина с трудом поднимается с кровати, делая несколько шагов и хватаясь за косяк двери. Он откидывает одеяло в сторону, стараясь раскрыть глаза настолько, чтобы что-то видеть вокруг. В голове непрошедший звон, во рту — привкус чего-то кислого, а все тело ломит. Простывшие мышцы, уже вроде бы уставшие напоминать о себе, проснулись снова, и даже поворачивать шею больно. Тэхен едва не встречается лбом с дверью комнаты, но все-таки справляется, включая воду в ванной сильнее и для начала подставляя голову под кран. Холод пробуждает резко, скользит каплями по шее, теряется на груди. Только через несколько минут такого стояния Ким все же полностью раздевается и становится под освежающий душ. Ему держать себя на ногах сложно, поэтому опирается на кафель, приоткрывая рот и ловя языком капельки необходимой сейчас воды. Он понимает — совершил ошибку, в очередной раз поддался собственным кошмарам и пошел у них на поводу. И сейчас новый день, а в разряженном телефоне могут быть важные данные. И Тэхен надеется, что они не о смерти Юнги. Несколько раз пикнув, мобильное устройство приходит в себя, и количество пропущенных снова колеблется в районе пяти. Ким вздыхает, набираясь сил и немного смелости, нажимая на контакт и слушая гудки. Первые несколько секунд слышится шорох и невнятные возмущенные бормотания, а после — запыхавшийся голос младшего коллеги. — В лесу нашли какие-то лоскуты ткани. Парни из поиска не могли до тебя дозвониться, поэтому передали информацию Хосоку, и черт, Тэхен, где ты пропадал все это время? — Чимин наконец падает в свое кресло, двигаясь быстрее и краем глаза наблюдая, как закрывается дверь начальника. Сейчас он не особо настроен говорить. — Спал. Забыл, что вчера поднял меня ни свет ни заря? — Тэхен старается, чтобы его голос хотя бы казался живым и не так хрипел из-за раздраженного горла. Но дело даже не в нем, а в том, что Ким умирает внутри от тоски и непонятной грусти. И новости способствуют заражению внутри, делая в районе солнечного сплетения безумно больно. Тэхен помнит, что так ноет душа. — Приезжай в офис тогда. И да, я сказал, чтобы проводили экспертизу, но нужна какая-то вещь Юнги, ты можешь?.. — Позвоню его родителям, пусть едут в участок. — Тэхен слышит, как Чимин хмыкает и через несколько секунд отключается, а Ким позволяет шуму возрасти в несколько раз. Он прислоняется лбом к холодной стене, чувствуя накатившую тошноту, и возвращается в ванную немедленно. Мужчина вытирает тыльной стороной руки рот и остается сидеть на прохладном полу, закрывая глаза и запрокидывая голову. Он пытается собрать мысли в голове, постараться пережить это возвращение к реальности и не уничтожить себя поднявшимся внутренним бунтом. Обнимает себя руками, чувствуя смесь жалости и брезгливости. Ему безумно хочется к Чонгуку, в теплые и сильные объятия, дарующие спокойствие и защиту от этих призраков, смотрящих с бездушных стен за мучениями мужчины. Кима разрывает, прошивает тысячами пуль одновременно, он желает перегрызть Чонгуку горло из-за того, что Чон сам кинул его в ад, отправив смотреть и вспоминать это дело. Три года прошло, как тысячи людей следили за расследованием на экранах своих устройств, как собирались толпы журналистов на пресс-конференции, как распечатки этих фотографий курсировали по закрытым папкам. Тэхен, если постарается, вспомнит слезы матерей, на которые Чонгук тогда еще реагировал чувствительно, пытаясь вместе с Кимом понять дальнейший шаг Оборотня из Кванджу. Они даже собирались каким-то образом попасть на расследования, а потом резко все закончилось. Тела перестали находить, и чувство потерянности и беззакония наполнило сначала Кванджу, а после ближайшие города, доходя волной до Сеула. Оборотень исчез с радаров полиции, не хватало улик, привязок к месту убийства, и десятки подозреваемых выпущены на свободу. Полиция переживала свои не самые хорошие времена, а Сокджин и Намджун, вернувшиеся из Кванджу, выглядели еще более потерянными и по-особенному разбитыми. Спустя несколько месяцев Сокджин отдал все свои дела и отправился в Америку, как тогда передал Чонгук, «для повышения квалификации». Тэхен усмехается с по-прежнему закрытыми глазами, помня, как они лежали в кровати глубокой ночью и разговаривали обо всем на свете. — Ему очень больно уезжать. Я виделся с ним в участке. Но он сказал, что так будет лучше. — Чонгук смотрит в потолок, и казалось, Тэхен чувствует его боль осязаемо. Она висит над ним серой дымкой, в которой разрываются планеты и умирают суперновы. Завораживающее зрелище именно в том, что кто-то может переживать такое внутри себя, выдерживая это не только физически, но и психически. Тэхен тогда нашел его руку, переплетая пальцы и стирая с глаз еще девятнадцатилетнего парня кристально чистые слезы. Он уже знал о том, как сильно тот умеет и может любить, отдавая все свое сердце незаметно. Передавая свои искренние чувства в действиях и едва находя слова, чтобы описать, насколько она чистая и невинная. Тэхен, влюбленный так же сильно, завидовал и желал тогда, чтобы Сокджин никогда больше не возвращался. Убаюкивая уставшего и измученного Чонгука, представлял, как мегаполисы поглощают прокурора, давят своим весом, затягивают на красивой шее удавку, и можно услышать хруст позвонков. Тэхен тогда обнимал теплого любимого, зарываясь носом в волосы, и просил немного счастья для себя, для того, кто умеет любить еще более жертвенно и открыто. Только бы слепой мальчишка рядом с ним наконец проснулся и обратил свое внимание на разбитого друга, чье сердце билось рвано и горячо. Спустя несколько месяцев так и случилось, кажется. Тэхен, сидящий в темной холодной ванной с раскалывающейся головой и болью внутри, горько смеется с того, что только его шея оказалась свернута, а жертва была отдана напрасно. За эти три года Чонгук превратился в прекрасного демона с холодом внутри, и только сейчас Ким позволяет себе подумать, а чувствовал ли Чон такую же боль от одиночества с ним? За дверьми ванны истекал ли он слезами от своей сильной любви, а когда Тэхен был на ночных дежурствах, кто был в их кровати неосязаемый, но такой же желанный? Детектив скручивается на полу от еще одной стрельнувшей боли, от непонимания, кто же тогда из них был слеп и эгоистичен, и достоин ли теперь Тэхен счастья за свое желание построить воздушный замок на руинах чужой души? Но почему тогда вчера так сладко и хорошо было чувствовать эти любимые губы на своих, почему Чонгук смотрел так глубоко и принимал Кима полноценно и даже с благодарностью? В болезненной голове тысячи вопросов, ответить на который означает разрушить себя окончательно, и Тэхен находит силы, чтобы встать, перед этим стирая выступившие слезы с уголков глаз, и бредет умываться. Он еще раз чистит зубы, сплевывая вместе с мятной пастой кусочек своей раненой души. И, выходя из дома, уже собранный и одетый, ненароком отмечает, что Намджун свое повышение заработал спустя полтора года после окончательной передачи дела Оборотня в архив.       Когда Тэхен заходит в участок, он понимает, насколько отвратительно сейчас выглядит: помятый, уставший вид, синяки под глазами и искусанные губы от постоянного желания пить. Алкоголь выводился из организма постепенно, кидая измученное тело то в жар, то в холод. Ким видел все это сначала в отражении метро, а после улавливал в редких зеркальных поверхностях по пути в участок полиции. Пальцы немного подрагивают, когда мужчина останавливается возле кулера с питьевой водой и нажимает поочередно на синюю и красную кнопку. Он чувствует спиной взгляд Чимина, внимательный и ожидающий, и Тэхену сейчас неимоверно тяжело повернуться. Но время идет, и, глубоко вздохнув, сделав глоток воды, Ким разворачивается и подходит к своему столу, устало улыбнувшись коллеге. — Ты говорил про лоскуты ткани. Родители Юнги через час будут здесь. Можно будет отдать на тест ДНК, — Тэхен делает тон как можно более спокойным и отчасти беззаботным. Но Чимин сканирует его взглядом, напряженно всматриваясь, и на дне его зрачков Ким видит собственную виселицу. Он успевает сделать несколько глотков воды прежде, чем Пак отмирает: — Ты пил? Пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь, — У Чимина срывается голос на просящем слове, и Тэхен опускает взгляд. Ему тяжело видеть, как его младший коллега закрывается от него: скрещивает на груди руки, а его уголок губ дергается в жесте презрения. Где-то между этим тонкой проволкой скользит отчаяние и неверие в происходящее. Тэхен не обещал не пить или исправляться, но для правильного отчасти Чимина то, что сделал детектив — недопустимо. — Вчера я смотрел дело Оборотня. Читал сначала до конца, включая фотографии, смотрел видеозаписи допросов. Все, что ты мне скинул. — Ким убирает челку с глаз, запрокидывая голову и тяжело вздыхая. Он не просит оправданий, но ищет их отчаянно. Не может смотреть на Чимина, разочаровавшегося в нем и по непонятной причине еще не позвавшего Хосока. — Они мертвы, но их глаза смотрят на меня. Они преследуют меня молчаливо и осуждающе. Куда бы я ни пошел, они следуют за мной. Мне уже несколько месяцев снятся кошмары, от которых помогает только выпивка. Это ненадолго спасает даже. — Тэхен делает еще один глоток, чувствуя, как губы неприятно жжет, а горло наоборот — наполняется живительной влагой. Он поднимает взгляд, надеясь увидеть решения, но у Чимина для него только ледники. — Тебя уже сняли со всех дел, касающихся серийных убийств и убийств в принципе. Намджун передал все эти дела, устроил приемы к нашему психологу и не уволил тебя за пьянство. А, ну да, именно поэтому ты полез в дело трехлетней давности, когда должен искать пропавшего парня. Какого хера, Тэхен? — Чимин стучит кулаком по столу, едва сдерживаясь, чтобы не врезать коллеге по лицу. Пак дышит тяжело, тихо стонет, зарываясь пальцами в волосы и слегка оттягивая их. Он встает, подходя, и за воротник поднимает притихшего Тэхена, утягивая в сторону туалетов, заходя и закрывая за собой дверь. Он не может успокоить ярость в своей груди, а Ким даже не сопротивляется, только разливает воду себе на пальто. — Что, по-твоему, ты скажешь родителям? Простите, я нажрался в слюни, потому что, блять, мне было интересно совсем другое? И если ваш сын умер, то, как бы, бывает? Ты работаешь здесь, Тэхен, выбрал эту работу, и если чувствуешь, что не выдерживаешь, зачем ты помогаешь убивать людей? — Чимин срывается, его голос отдает сталью, а пухлые губы кажутся тонкой полоской, настолько Пак их сжал. — Я помогаю убивать? О чем ты? — Тэхен старается улыбнуться, ощущая, как слова режут его внутри. Он чувствует, как кружится голова, желудок проваливается куда-то внутрь, а ноги дрожат. Стаканчик отправляет в мусорное ведро, и из-за дрожи Ким промахивается. Чимин стоит напротив него, не обращая внимания на тонкий стук пластика по кафелю. Он смотрит с яростью, но уже достаточно контролируемой, перерастающей в гнев и отчаяние. — Из-за тебя никто из нас не ведет это дело. А ты его толком не расследуешь. Ты занимаешь чужое место, Тэхен. Вполне возможно, что из-за твоего ночного пьянства Юнги уже умер. А может всего лишь провисел немного дольше. Какая ведь разница, главное, что ты фотографии просмотрел. — Чимин стукает возле головы Тэхена кулаком, делает шаг назад и отворачивается к раковинам. Он включает ледяную воду, немного приспускает галстук и расстегивает несколько верхних пуговиц. Не смотрит на замершего Кима, пока умывается и тянет на себя несколько бумажных полотенец, пытаясь привести себя в порядок после вспышки гнева. Детектив молчит, его трусит все сильнее, а после он съезжает на пол, закрывая лицо руками. Чимин наблюдает за этим и хмыкает, выкидывая использованную бумагу в мусорный контейнер, заодно отправляя туда и стаканчик. — Ты наркоман, Тэхен. Алкогольная зависимость — это достаточно опасно. Думаю, тебе лучше поискать что-то другое, пока Хосок не положил твое дело вместе с записью об этой самой дури на стол начальству. — Пак уже в голове продумал все возможные варианты выхода из ситуаций, и сжавшийся возле стены Тэхен не должен быть его проблемой, но он медлит. Разворачивается к двери, стараясь выйти отсюда подальше, но тихий стон его останавливает. Он давал время мужчине с надеждой, что он скажет нечто, помогающее понять его сильнее, чем уже сказанное про призраков. Они истязают каждого из них, и в этом Тэхен не исключение. Чимин чувствует укол внутри, вспоминая, что детектива кидали в самые запутанные и сложные дела, возлагая особые требования, пока, однажды, он не сломался. Как ломается все, что используется без осторожности, хотя Намджун и пробовал ограничивать Кима. — Что с тобой случилось, Тэ? — Чимин подходит ближе, садится рядом и старается не смотреть на уничтоженное лицо своего коллеги. Он не умеет читать лица, но надеется только на свою внутреннюю интуицию. Пак касается плеча, сжимая осторожно, чувствуя даже через ткань жар, исходящий от чужого тела. — У тебя что, температура? — Младший уже тянется ко лбу рукой, но Тэхен качает головой, убирая с лица отросшие пряди, и пережимает переносицу, пытаясь спастись от накатывающей щекотки в носу и скапливающейся влаги в уголках глаз. — В порядке, только пить и есть хочется. Ты прав, Чимин, я бы уже давно ушел, если бы знал, куда идти. Однажды я уже бросил университет и пошел учиться на полицейского, потому что был влюблен в человека, чья мечта была связана как раз с этим. Когда он ушел — для меня это все перестало быть необходимым. Я словно лишился своей защиты и всей силы, так что да, я занимаю чье-то место, но и свое найти не могу. — Тэхен с трудом поворачивает голову, улыбаясь кончиками губ, и в его глазах Чимин пытается найти отголоски этой самой улыбки, но ничего, кроме бескрайней грусти и одиночества, найти не может. И следующие слова уже Пака бьют по внутренностям, заставляя опустить голову. — Но я никогда не думал о том, что мое бездействие убивает кого-то, хотя так оно и есть. Тебе, наверное, лучше уйти, я подумаю и сделаю выбор. — Зачем ты полез в это дело? Зачем тебе Оборотень? — Чимин перебивает, наблюдая, как Тэхен тяжело вздыхает, слегка запрокидывает голову и смотрит в стену напротив. Он молчит всего пару секунд, а Пак молится, чтобы никто не прервал их, ведь сейчас мужчина похож на утопающего, в глазах которого не осталось смысла жить. И если Чимин не найдет нужные нити, то будет жалеть и мучить себя до конца жизни. — Тот человек, которого я любил, считает, что дело Юнги и Оборотня связано. Точнее, вчера убили мальчишку тем же способом, как это делал Оборотень. И Юнги его первая жертва в Сеуле. Поэтому вчера просматривал отчеты, чтобы сегодня подтвердить или опровергнуть связь. — Йонгу бы не дал тебе свои файлы. Ни за что. Он гордится тем, что все сложные дела теперь ведет он, когда тебя убрали. — Чимин качает головой и поворачивается, слыша тихий смешок. — Я и не говорил, что официально попрошу взглянуть. — Тэхен шарит по карманам, выуживая телефон, и смотрит на время, тяжело вздыхая. У него осталось совсем немного времени — родители Юнги очень скоро будут здесь. — Это твой любимый попросил тебя? И если да, ты на многое готов ради него. — Чимин и сам замечает время, прикусывая нижнюю губу и поднимая голову, когда Тэхен с трудом, но встает. Он поправляет одежду, разминая немного затекшие мышцы от сидения в неудобной позе, и молчит на вопрос, ответ на который и так понятен. Пак поднимается следом, подбирая слова и поправляя рубашку, застегивая пуговицы, и возвращает на место галстук, пока Тэхен рассматривает себя в зеркале, несколько раз умываясь. — Когда мне совсем сложно, я еду в церковь. Моя семья не особо религиозная, но мне нравится запах самого помещения, и там спокойно. Я думаю о тех, кому сложнее, чем нам с тобой, и о тех, кто уже не может помочь ни себе, ни другим. А еще о том, что жизнь подсовывает только то, с чем мы можем справиться. Когда я думаю, что уже готов опустить руки, я спрашиваю себя, где бы я мог сейчас находиться? Чем бы занимался? — Чимин видит в отражении внимательный взгляд Тэхена и то, как он перестал мыть руки, позволяя воде свободно стекать в водопровод. — И понимаю, что ничем другим бы не смог. У меня нет никаких других навыков, кроме любопытства, собственной выдержки и желания спасать людей от ужасов других людей. Мне интересны вещи, которые с друзьями или семьей не обсудишь за столом. — Чимин грустно улыбается, открывая свою душу взамен, и смотрит в глаза развернувшемуся Тэхену, закрывшему перед этим кран. — Я не знаю, чего хочешь ты. Никто, кроме тебя, не знает. Но я видел девочку, которую вытащили благодаря тому, что ты раскусил того педофила. Она едва дышала, еще несколько часов, и родителям достался бы ее труп. И читал на досуге раскрытые дела, среди которых были даже достаточно сложные. Признаюсь, что я бы растерялся на многих из них, и то, что тебя мучает — вина за тех, к кому ты не успел. Мы не являемся Богами, Тэхен, мы чистильщики. — Чимин ловит тихий хмык, скользит взглядом по руке Кима, ерошащей пряди волос, на которых остались капли воды от умывания. — И если ты увидишь себя где-то еще, попробуешь идти дальше, то это будет нормальным решением. Но я не хотел сказать, что ты не нужен здесь. Просто погорячился из-за того, что не знал всей ситуации. Мне сейчас сложно это объяснить, но уверен, что никто другой из нас не справился бы даже с делом Юнги. Ведь оно пришло именно к тебе. Ты хорошо поработал, Тэхен. Сделай так еще, пожалуйста. — Чимин ловит удивленный взгляд и улыбается робко, с надеждой в глазах, подходя и протягивая руку, которую Ким с трудом, но пожимает. Он переваривает слова, теряясь в них, и тихо шепчет: — Спасибо за это, Чимин. — Ага, а теперь придумай, как будешь разговаривать с родителями Юнги в таком состоянии. От Хосока, я так уж и быть, прикрою тебя. — Пак подходит к двери туалета, приоткрывая и видя как раз своего начальника, разговаривающего с мрачным и уставшим Йонгу возле рабочего стола. Детектив кидает на стол папку, ероша и так спутанные пряди, и что-то довольно агрессивно рассказывает. Чимин напрягает зрение, понимая, что папка из нового дела о смерти парня на улицах Сеула. И замечает хмурый взгляд Хосока, слова которого отчеканенные и холодные, но что именно он говорит, не слышно. — Тэхен, пообещай, что не полезешь в дело Йонгу, пока не разберешься с Юнги. — Пак разворачивается, находя старшего детектива возле себя, распечатывающего мятную жвачку, найденную в кармане. Ким замирает и отводит взгляд, не желая начинать заново, но ему доверие Чимина необходимо. — Хорошо. Обещаю, — с тихим вздохом, но Чимину этого достаточно, он бросает: «Подходи через минут шесть», - и выходит первым. Тэхен не собирается выслеживать, что он будет делать, вместо этого утыкается лбом в холодную поверхность двери. Он находится на грани и уже не понимает, с какой стороны ему должно быть комфортно, и главное, правильно. Не чувствует, где оптимальный выход из ситуации, но знает точно, что сейчас ему нужно допросить родителей Юнги, и уже от этого зависит, где искать парня дальше.       Тэхен выходит минут через десять, перехватывая полицейского, за которым идет уже знакомая детективу женщина — мать Юнги. Ее одежда отдает опрятностью и правильностью: коричневая юбка в пол с изумрудным свитером, а через руку перекинуто теплое пальто. На улице действительно холодает, и мысленно Ким хвалит женщину за заботу о своем здоровье. И обращает внимание на спутника рядом с ней: высокого и смуглого мужчину, с темными глазами и цепким взглядом. На уголке его губ застыло подобие улыбки, и Тэхену это кажется достаточно нормальным. Он оценивает обычный костюм мужчины, его такое же коричневое пальто и то, как он придерживает Хэсам. Ким останавливается, кивая, и, коротко улыбнувшись сначала женщине, здоровается с ней и пожимает руку ее спутника. — Добрый день, очень благодарен, что вы нашли в себе силы прийти. Заходите… сюда. — Ким скользит взглядом по пустому кабинету, пропуская посетителей первыми, и усаживает родителей пропавшего мальчика. Предлагает воду и наливает Хэсам стаканчик теплой, уходя всего лишь на пару минут, чтобы взять материалы. Тэхену нужна вся его наблюдательность и сосредоточенность, он выплевывает в мусорное ведро уже потерявшую всякий вкус жвачку, встречается взглядом с Чимином, который всего на мгновение отвлекся от своего дела. Тэхен входит в профиль дела по Юнги и кидает на распечатку отдельные моменты, забирая еще теплые листы, и идет в кабинет. Но замедляет шаг, видя через жалюзи, как спокойно и трепетно мать Юнги прижимается к отчиму мальчика. Они держатся за руки, их пальцы переплетены, а на губах женщины замерла счастливая улыбка. И в этот момент Ким чувствует себя очень странно, пытаясь понять, нормальна ли эта сцена, когда у этой семьи пропал ребенок. Точнее, вроде как, сбежал? Тэхен трет переносицу, открывая дверь, и вежливо улыбается, кладя документы и наливая себе воды тоже, но делает ее более холодной. Он устраивается перед ними, подтягивая к себе бумаги, и обращает все свое внимание на отчима. — Как я уже сказал, мы нашли вашу сгоревшую машину на окраине Сеула. Экспертиза все еще длится. Давайте уточним… Audi Allroad 2004 года, номера ROK 68 2066. Все правильно? — Тэхен поднимает взгляд от бумаг, смотря в глаза мужчине, который сначала кивает, его взгляд направлен вверх и налево, вызывая внутреннюю улыбку у детектива. Но Джихун буквально через секунду уже мотает головой, а его рот приоткрывается. — Нет-нет, номера 68 2061. Заканчивается на единицу, не на шестерку. — А, да, конечно. Извините, здесь плохо пропечаталось. — Ким делает вид, что всматривается в бумаги, на которых ошибки нет. Но через секунду он откладывает все эти ненужные в данный момент документы и смотрит в глаза матери, периодически посматривая на ее спутника. — Мы продолжаем искать вашего сына. В машине тела не обнаружено, что дает нам надежду на то, что он жив. И у нас есть зацепка. Я просил вас принести какую-то вещь Юнги. Вы сделали это? — Тэхен коротко улыбается на движения Хэсам, которая сначала достает черную толстовку Thrasher, а после — упакованную зубную щетку. — Этого достаточно? — Женщина протягивает все детективу, который хлопает несколько раз по столу, чтобы она положила, и осматривает быстро вещи. — Да, этого должно хватить. — Скажите, а я правильно понимаю — машина полностью сгорела? — Джихун начинает вежливо, его голос отдает уверенностью и нотками беспокойства. Тэхен старается сосредоточиться на мужчине, прочитать его эмоции и позы, но стол совершенно не помогает ничего увидеть, а так, отчим Юнги наклонен в его сторону, его глаза следят за каждым движением самого Тэхена. Детектив чувствует шум в голове и дикое желание поспать после бессонной и алкогольной ночи, но мысленно дает себе подзатыльник. — Да, все верно. Мы опознали ее только по корпусу и номерам, которые нам передал участковый. После экспертиза на кузове нашла VIN-код вашей машины. — Тэхен смотрит за тем, как Хэсам коротко касается руки мужчины, который даже этого не замечает. Он смотрит только на детектива, мысли которого погружаются во все больший туман, а еще в голове повторно возникает вопрос: разве так ведут себя люди, сын которых непонятно где? — В таком случае, каким образом вы нашли улику? — Поисковый отряд нашел некоторые лоскуты ткани в лесу. — И вам нужны эти вещи… — Чтобы сравнить ДНК, и если они совпадут, то мы организовываем полноценный поиск по всему периметру леса. — Тэхен наблюдает за тем, как лицо мужчины меняется на задумчивое, его пальцы тянутся к подбородку, поглаживая его и тем самым прикрывая рот. Пальцы его второй руки так же переплетены с пальцами Хэсам, и Ким изо всех сил старается ставить свои маяки. Задумчивость? Неодобрение? Нежелание высказываться? Боязнь сказать что-то лишнее? Он не может понять реакцию и желает проверить кое-что еще. — У вас есть предположения, почему Юнги… уехал? — Детектив смотрит, как взгляд мужчины, до этого направленный в стол, поднимается и останавливается на лице Тэхена. — Не знаю, по правде говоря. — Тэхен не выдерживает, и его недоуменное выражение заставляет Джихуна отвлечься. Хэсам, ставшая центром внимания, смущенно опускает взгляд и слегка отодвигается от мужчины. Но Ким успел заметить это легкое сжатие ладони. Словно предупреждение. И теперь детектив смотрит внимательно, сканирует сжавшуюся женщину взглядом. А хочет ли она, чтобы ее сын вернулся? Джихун легонько кашляет и облизывает пересохшие губы. — Он в последнее время стал довольно замкнутым. Я пытался узнать причину. Может быть, знаете, старшие задирают или нечто подобное? Но он приходил со школы, закрывал дверь в комнату, и как бы все? Я понимаю, что ему тяжело было свыкнуться с мыслью, что я, в некотором роде, занял его место… - Мужчина тихо хмыкает, снова обращая все внимание на себя. Тэхен переводит на него свой взгляд, кивая, чтобы продолжал, пока под столом берет телефон в руку и открывает сообщения Чимину. Пак Чимин 14:02 Забери Мин Хэсам. Она принесла вещи на экспертизу. Придумай что-нибудь. Срочно! Кабинет номер пять Тэхен поднимает взгляд, концентрируясь на словах мужчины, и кивает в знак понимания и того, что он все слушает. Хэсам теперь сидит с опущенной головой, и Ким замечает несколько выпавших волосков на плече свитера. Ее губы сжаты, и можно сказать, что до боли, настолько они превратились в тонкую линию. Она напоминает детективу про день, когда он только пришел домой к Юнги. Мин Хэсам точно так же была замкнута и абсолютно не читаема для него, он тогда мучился от головной боли и совершенно не мог сосредоточиться. Сейчас же женщина молча слушает, ее пальцы ловко перебирают складки длинной юбки под столом. И об этом Тэхен может только догадываться по движению плеч. — Просто Хэсам очень долго была одна, как и Юнги. Понятно, что я немного отобрал ее огромной любви. Мы обсуждали с ним это не раз, мальчик умный и хороший. Так что… - Джихун замолкает, когда открывается дверь и заглядывает Пак Чимин, стрельнув взглядом по Тэхену, и, осмотревшись, входит полноценно, слегка поклонившись. — Добрый день. Я так понимаю, вы принесли вещи для экспертизы? Мы можем сейчас же их передать, чтобы сравнение закончили как можно быстрее. Госпожа Мин, не поможете мне оформить некоторые документы? Мне нужно, чтобы вы указали данные, касаемые вашего сына, — Чимин тараторит быстро, подходя и несколько раз извиняясь за беспокойство, что он перебивает столь важный разговор. И женщина только после кивка Джихуна робко и медленно встает, постоянно оглядываясь, пока Пак, подхватив вещи, выводил ее из кабинета. Тэхен старается не смотреть на эту сцену, а читать мужчину. Его брови чуть подняты, но когда Хэсам выходит — он хмурится. Вся его поза выражает некоторую зажатость и легкое беспокойство. Тэхен понимает все это, его больше волнует то, что мать Юнги смотрела на Джихуна умоляюще и испуганно. Словно ее взяли под стражу, и она могла своего любимого больше никогда не увидеть. — Вы уже давно живете с Мин Хэсам? — Тэхен слегка улыбается, наклоняя голову, и невербально пытается показать, насколько он расслаблен и полон спокойствия, и особенно предрасположен к теплому сотрудничеству. Он не хочет спугнуть мужчину или намекнуть, что это хоть как-то похоже на легкий допрос. Ему было важно разделить их, ведь роли этой пары постоянно меняются: сначала женщина в каком-то смысле контролирует и доминирует, а после — полностью погружается в свой мир, подчиняясь взглядам Джихуна. Ким дает себе наводку посмотреть, есть ли какие-то способы узнать о психиатрических или психологических проблемах матери Юнги. — Последний… год? В октябре будет год. Но знакомы мы практически два. — Тэхен наблюдает уже знакомое движение глаз, отвечающее за воспоминания и концентрацию, и кивает. — Как Юнги это воспринял изначально? — Мы долго готовились к этому. Парень уже не маленький, тем более, я знал, что он вырос без отца. Мне было важно, чтобы ему было комфортно. Но опять же, так же важно было, чтобы мы стали… семьей. — Джихун коротко улыбается, опуская взгляд, он почесывает большим пальцем указательный, и Тэхен наблюдает за этим пару секунд. — Но вы же приходили к ним до этого? — Да, я познакомился с Юнги буквально через три месяца после того, как мы с Хэсам начали встречаться. Кажется, он не воспринял меня всерьез сначала, — Мужчина коротко смеется, посматривая на детектива теплым взглядом. Тэхен от этого как-то расслабляется, отвечая улыбкой и кивком. — Похож на такого ежа, всего в колючках. Но, несмотря на то, что сама Хэсам достаточно закрытая, мы работаем над этим. — Да, я заметил, что ее состояние немного, м-м-м, изменчиво? — Ким старается как можно мягче подвести к интересующему его моменту. Он смотрит на то, как мужчина на несколько секунд задумывается, его губы слегка шевелятся, словно он подбирал слова. Джихун сцепляет пальцы в замок, подчеркивая, что разговор для него серьезный и немного неприятный. — То, что… кхм, она прошла достаточно в своей жизни. Сначала предательство, после — рождение Юнги и второе предательство от родителей, постоянно обвиняющих ее. Я горжусь тем, что она справилась. Это многого стоит. Так что, ее моменты сосредоточения тоже полностью принимаю. Мы учимся, детектив. И поступок Юнги сейчас сильно ударил по нашей семье. Мы каждый вечер обсуждаем, что мы сделали не так или чем обидели его. И очень надеемся, что он одумается и вернется. И что с ним все хорошо, он здоров и ему отчасти комфортно там, где он есть, — Джихун выдыхает, отворачиваясь, Тэхен видит его опущенные уголки губ и слегка рассеянный взгляд мужчины, что так сильно опечален. Ким и сам чувствует себя не в своей тарелке, но задает последний вопрос, видя, что отчиму Юнги уже становится в некоторой степени сложно. Да и не может Чимин удерживать Хэсам вечно. — Вы не думаете, что его похитили или обманом заставили взять вашу машину и уехать? Мне говорили, что он даже не умеет водить. — Детектив облизывает губы и немного опирается о спинку стула, наблюдая за тем, как мужчина подпирает подбородок, поставив локоть на стол, и старается вспомнить хоть кого-то, кто отвечал бы заявленным требованиям. — Нет. У Юнги хорошие друзья. Ну, из числа тех, кого я успел увидеть и с кем познакомился. Да и учил я его водить. Потихоньку, на пустующей трассе, чтобы хотя бы понять, хочет он того или нет. Я знаю, детектив, что мы нарушили закон, но это помогало нам сблизиться. Так что, я без понятия. Вы говорите о том, мог ли он выехать на машине за город? — Джихун покусывает губы задумчиво и в конце концов пожимает плечами. — Не знаю. Наверное, мог бы, если готовился именно к побегу. Мы с Хэсам надеемся именно на это, ведь иначе будет ясно, что кто-то сделал с ним нечто нехорошее. А это подорвет ее психическое и физическое состояние, детектив.— Мужчина повторяет позу Тэхена: облокачиваясь и вздыхая, почесывая левую бровь и все чаще посматривая на дверь, ожидая, пока она наконец откроется. Ким уже чувствует себя довольно уставшим и вымотанным, несмотря на то, что разговор занял всего лишь около тридцати минут или чуть больше. Он пытается определить, не забыл ли он что-то, пока посматривал на одиноко лежащие бумаги. Мужчина перед ним был немного взволнован отсутствием Хэсам, но больше в нем ничего не говорило об отрицательных эмоциях или скрытых мотивах. Тэхен заставляет себя запомнить внешность, проанализировать и отметить в уголках своей памяти остаточные детали. Например, шрам на внешней стороне запястья и легкую небритость, которая все же придавала некоторую мужественность и шарм. — Последний вопрос, я думаю, кем вы работаете? — Тэхен отвлекает Джихуна от созерцания дверей кабинета, и мужчина снова поворачивает голову к нему, слегка усмехнувшись. — На заводе радиодеталей. Собираем разную мелкую технику. Работы хватает, даже слишком. — Ким понимающе кивает на остаточную улыбку и закусывает губу, касаясь глаз, которые уже начинали слезиться, и слегка нажимает на переносицу, успокаивая боль на несколько нужных ему мгновений. — Извините за наглость, но подозреваю, что ваша машина немного не отвечает параметрам работника завода. — Тэхен часто моргает, опуская взгляд и стараясь не смущать этим человека напротив. Он пытается слушать внимательно, а не концентрироваться на пульсирующей боли в голове и ощущению песка в глазах. — Это был подарок от родителей. У нас хорошие отношения в семье. А эту машину я давно хотел уже, собирал на нее, а родители добавили. Тем более… о, Хэсам! — Джихун встает, когда дверь открывается, пропуская внутрь женщину в сопровождении Чимина. И Тэхен быстро вытирает слезы, смотря на то, как мать Юнги робко касается плеча своего мужчины и поджимает губы при взгляде на детектива. Ким встает, слегка кланяясь, и на вопрос о том, необходимо ли что-то еще, отпускает пару, мысленно благодаря Чимина, согласившегося их сопроводить. Тэхен опускается обратно на стул, укладывая голову на сложенные на столе руки. Сердце стучит, как бешеное, отдаваясь в висках сплошной тягучей болью. И от хлопка дверей он только тихо стонет, чувствуя, как немного шумит в ушах, и словно отключает разум детектива от реальности. Но ему эта реальность как раз очень сильно нужна, чтобы не забыть и не пропустить ничего важного. Чимин садится напротив, выдыхая, и скользит взглядом по нетронутому стаканчику воды. — Ты мне должен шашлык из телятины. Она меня чуть взглядом не сожрала. Такое ощущение, что я ее парня собирался отбить, — Пак фыркает, скользя взглядом по поднявшему голову Тэхену. Он хмурится, его взгляд скользит слева направо, практически круг делает, и это заставляет самого Чимина напрячься. — Ты в норме? Какой-то бледный… — А ведь ты чертовски прав. Такое ощущение, что все мы покушаемся на то, что принадлежит ей. Когда мы с ней встретились, она меня тоже взглядом чуть не сожрала, а кружку после чая чуть не до дыр стерла, уж не говоря о том месте, где я касался губами, пока пил. И сейчас, когда вернулась, она посмотрела так... — Тэхен пытается подобрать слова, вскакивая, и вылетает из кабинета, из-за чего дверь, вернувшись, хлопает громко. Ким спешит изо всех сил, взглядом ища Хэсам и Джухуна, успевая перехватить уже на улице, возле такси. Мужчина уже закрывает дверь, но, заметив детектива, просит таксиста подождать и приоткрывает окно. Но Тэхен обращается не к нему, заглядывает дальше, где сидит мать Юнги, чьи глаза при виде полицейского сначала широко открываются в удивлении. А после Ким видит то же самое: поджатые губы и сведенные к переносице брови, он прикусывает губу, опуская взгляд, и видит, как ногти Хэсам впились в обивку сиденья. — Извините, — голос детектива не слушается сначала, отдает хрипотцой и легкой вибрацией. — Скажите пожалуйста, где вы были, когда пропал Юнги? Мин Хэсам, вы видели Юнги в день, когда он пропал? — Ким не обращает внимание на напряженного отчима и смотрит только на женщину. — Милая, ты что-то видела? — Джихун ласково обращается к замершей Хэсам, которая поворачивает голову сначала к своему любимому, и Тэхен видит в ее глазах нежность и ласку, а после — к детективу. Атмосфера наполняется сталью, презрением и, Ким едва не давится воздухом, отвращением. — Нет, я не видела. Очень крепко спала. А утром, собираясь на работу, решила не будить уставшего… ребенка. — Хэсам смотрит на Тэхена и опускает взгляд, ее губы снова поджимаются, уголки губ опускаются, и мужчина уже видел это несколько минут назад, но с некоторым уточнением: в эту печаль он не верит. — Вы были… — Детектив, это был конец рабочей недели. Хэсам нездоровилось, так что мы легли рано. А утром уже увидели сообщение, и, собственно, пропавшую машину. Если вы хотите узнать еще что-то — приглашайте официально. Это не значит, что мы не готовы сотрудничать, но ваш вопрос наталкивает на мысль о том, что вы подозреваете нас. Это ведь не так? — Джихун улыбается вроде бы вежливо, но в его глазах просыпается острая сталь, об которую можно порезаться за мгновение. Тэхен отходит от машины, которая через пару секунд уже трогается и выезжает с парковки полицейского участка, и почему-то от этой ситуации становится гадко и грязно. Словно он вымазался в чем-то маслянистом и отстирать получится не сразу. Ким возвращается в участок, потирая лоб и стараясь сложить все участки пазла. У него теперь есть подозреваемая, и это - мать самого пропавшего мальчика. Что если это не Юнги казалось, что появившийся отчим заберет у него внимание матери, а как раз Хэсам боролась за своего мужчину и желала его до такой степени, что могла пожертвовать своим сыном. И знал ли об этом Джихун или его состояние тоже наиграно? Может быть, он и мог закрыть глаза на то, что происходило между матерью и сыном. Или он как раз и спровоцировал это? А может он тоже невинная жертва, и пока он рядом, уделяет ей внимание, то находится в безопасности? В голове шумит, тянет цепью на позвоночнике от количества вопросов и подозрений, и Тэхен закусывает губу, заходя в пустующий офис. Озирается вокруг, проходя за свой стол, и уже готовится сесть, но оборачивается на стол Йонгу, где все еще лежат документы его дела об убитом мальчике. Кабинет Хосока закрыт, Чимин или все еще ждет Тэхена, или ушел по своим делам, а остальные… к черту их. Детектив подходит осторожно и тихо, прислушиваясь ко всему происходящему рядом, и открывает папку, скользя взглядом по отчетам и долистывая до отпечатанных картинок. В горле внезапно пересыхает, и тяжелый узел поселяется в желудке, пока по позвоночнику до поясницы скользит мерзкий холодок. Парень брошен в подворотне, и даже отсюда видны яркие гематомы на его бедрах, короткие волосы светлого оттенка и синие полосы на шее. Между ног мальчишки практически разворочено и грязь мешается с застывшей кровью. Тошнота поднимается наверх, заставляя Тэхена отшатнуться от папки и развернуться, глубоко вдыхая и стараясь унять дрожь по всему телу. Теперь он понимает Чонгука: это почерк Оборотня или того, кто копирует его практически идеально, ведь серийный убийца предпочитал молоденьких девушек. Ким быстрым шагом подходит к кулеру с водой и наливает себе ледяной, выпивая практически залпом, немного морщась от ощущения холода, движущегося от горла к желудку. Но так лучше, руки постепенно перестают дрожать, даже когда картинка все еще стоит перед глазами. Оборотень из Кванджу вернулся из прошлого или породил того, кто будет заканчивать дело за него. И если это не остановить, то скоро Сеул умоется кровью так же, как это было с Кванджу.