Обмани меня

      В квартире становится с каждым часом все темнее, но Тэхену отчасти все равно, а вообще, он этого не замечает практически. Он уже несколько минут смотрит на гамбургер и салат в тарелках из ближайшей кафешки на вынос. После увиденного ему не стало лучше, а состояние только ухудшалось. Тем более, экспертиза все еще длилась, других дел пока не было. Да и каким-то чудом сработало влияние Чимина, и вот Тэхен полчаса как сидит на собственной кухне и старается заставить себя поесть. По-хорошему, ему бы отоспаться, перед этим приняв теплый душ, и подумать о своей жизни и поведении. Слова младшего детектива не выходят из головы, а сейчас, когда Юнги действительно мог стать первой жертвой маньяка, это бьет внутри еще сильнее. Ким тихо стонет, ероша спутанные пряди, и встает, подходя к окну и наблюдая, как темнеет еще полчаса назад бывшее красным небо. Даже там кровь, словно ее недостаточно на этой земле, в этой стране и в этом городе, живущем бешеным темпом. Детектив выдыхает, разворачиваясь, и буквально набрасывается на еду, решив, что с последствиями будет разбираться потом. Он пачкает рубашку жиром от гамбургера и без жалости выкидывает ее в стирку. Смотрит на свое отражение: уничтоженное, с потухшим взглядом и кое-где начавшей пробиваться щетиной. Мужчине кажется, что он очень сильно постарел, несмотря на собственные двадцать четыре. Он видит в зеркале старика, уставшего от себя же и от своей жизни вообще. Без желания выбраться из ямы, в которую он угодил. И даже не знает, где достать сил для нового рывка. Он — убийца. И дело ведь не только в Юнги, а в тех, кого он бросил, как только бросили его. Все начиналось по стандартной схеме: получение дела — анализ — допросы — снова анализ, а когда все нити уже были на руках — беспробудное пьянство. И очередное дело отдавалось другому детективу, заканчивающему всю работу за неадекватного Тэхена. У Намджуна было действительно великодушное терпение или сострадание, а может и глупость, что не уволил проблемного сотрудника. Ким отводит взгляд, но не может себя загнать под воду, ему не хочется находиться здесь. Словно он совершает ошибку и должен находиться где-то в другом месте и заниматься поисками Юнги. Мужчина пятится к выходу из ванной комнаты, ищет в шкафу новую рубашку и переобувается в более удобную обувь, больше подходящую под вылазки в темный и холодный лес. Он проверяет зарядку телефона, вызывая себе такси, и спустя пятнадцать минут выходит. Тэхен пытается понять, почему вместо отдыха или допроса матери он едет в тот самый лес, возле которого сгорела машина? Более логично было посадить Хэсам в комнату для допросов и методично выбивать из нее признание. Но нет никаких прямых доказательств ее вины, кроме «того самого взгляда». Хосок на подобное не пойдет, особенно, если после таких действий мать Юнги напишет жалобу начальству, а такое с большой вероятностью и случится. Тэхен вздыхает, краем глаза наблюдая, как мимо пролетают огни большого города. Ему сейчас хочется в Тэгу, к своим родителям, в дом, в котором пахло яблоками и рисом. Обнять женщину, которая сделала его детство счастливым и безоблачным и которой безумно не хочется признаваться, что она не скоро получит своих внуков. А ее сын из веселого мальчика превратился в тяжелобольного человека, в сердце у которого рваная рана и безграничная пустота. — Приехали. А тут что, убили кого-то? Уже второй день мигалки стоят. — Таксист вглядывается сильнее, замечая парочку мужчин, курящих возле одной из машин, и отвлекается, когда Тэхен протягивает оплату без сдачи. — Будьте осторожны на трассе. — Детектив выходит и держит курс через мятую ветром и чужими следами траву к полицейским. Слегка наклоняет голову на их приветственные улыбки и отвечает тем же, словив хитрый прищур Ву Ченсока, с которым им когда-то давно уже приходилось работать вместе. — Каким судьбами, господин Ким? — Мужчина смеется, толкая своего напарника, качает головой, цыкая на недовольное бормотание, и почесывает выступившую трехдневную щетину. — Выглядишь отвратно, если хочешь знать, — Ву фыркает и вглядывается в лицо молодого детектива, который всего несколько месяцев назад с боем рвался в новое дело. Он очень боялся, что мальчишка приобретет эту грустную, но профессиональную особенность: глубокий, наполненный печалью и ужасами взгляд. И вот, это случилось: Тэхен осматривается быстро, улыбается краешком губ на шутку, и да, в его глазах поселился холод, отрешенность и очень много чужой боли. — Ты, как всегда, сама вежливость, Ченсок. Вы нашли еще что-то? — Ким сам облокачивается об машину, приподнимая воротник от прохладного ветра. Здесь все больше холодало, заставляя ежиться и жалеть о том, что не взял теплый шарф. — Пока нет. Последняя бригада ушла несколько минут назад. Решили еще раз посмотреть, пока солнце окончательно не зашло. А после будем возвращаться домой на ночь. Ты знаешь — если экспертиза не покажет хотя бы сходство ДНК, нужны будут более убедительные аргументы, чтобы гонять нас туда-сюда. Мы мальца найти хотим, но и ты нас пойми. — Ченсок слегка наклоняет голову, докуривает и кидает бычок на траву, сразу же топчет ногой тщательно, потирая ладони в попытке согреться. Его напарник еще курит, смотря в сторону трассы, и мурлычет под нос песенку. — Понимаю. — Тэхен поворачивается к лесу и замечает темное пятно на земле — след от машины. Результаты экспертизы пока не готовы, и Ким закусывает губу, намереваясь поторопить с этим. — Ченсок, не подбросишь меня к своей бригаде? — Детектив выдерживает насмешливый взгляд мужчины, который даже хмыкает от удивления. Но видит, что Ким даже не улыбается, Ву замечает след беспокойства и чего-то темного, схожего с усталостью и разочарованием. Он проверяет карманы, мысленно сверяется с маршрутом и кивает в сторону леса. — Идем. Постараемся их догнать. — Руководитель бригады идет быстро, и Тэхену приходится поспевать за ним, чтобы не создавать проблем и не раздражать мужчину. Он заходит в лес, моментально вдыхая окутавший запах сырости, хвои и стелющихся по земле мелких белоснежных цветов, еще не уснувших в ожидании зимы. — Сегодня какой-то новый маршрут? — Ким чешет нос, не привыкший к такому огромному количеству ароматов одновременно. Он предпочитал нечто спокойное, легкое и не напрягающее, а лес был наполнен разнообразием запахов, выливая их на детектива. — Да. Последний, можно сказать. Мы прочесали вдоль трассы десять километров и двигались постоянно на запад. Сегодня решили зайти дальше, но это не сходится со следом от сгоревшей машины. Не знаю, мог ли мальчишка каким-то образом добраться туда. А если добрался, то я не даю особые шансы на то, что он жив. Мы постоянно сверяемся с картой и GPS, иначе — лес сожрет с потрохами. Особенно в темноте. В первый день даже лагерь разбили, думали, что на огонь выйдет. Мало ли. Не знаю, что у таких детей на уме, и не только детей, — Ченсок фыркает, замечает огни впереди и подает голос, чтобы команда его подождала. Он ускоряет шаг, заставляя Тэхена тяжело дышать, пока Ву даже не запыхался. — Детектив Ким Тэхен, он ведет дело. Мы побудем несколько часов, пока окончательно не стемнеет, и будем возвращаться. — Ченсок кивает и сверяется с картой, определяя маршрут, и спрашивает о находках отряда. Но полицейский и сам видит, что пока никаких зацепок. Ву даже не удивляется, кивает коротко и ведет своих людей вперед, цепко осматривая местность. Они зовут Юнги, надеясь и изо всех сил пытаясь найти его следы в глухом лесу, и хорошо, что солнце словно специально пытается подольше задержаться на небосводе, освещая им дорогу среди высоких деревьев. Тэхен идет чуть позади, стараясь не упускать из виду отряд людей, понимая, что если потеряется и он — это будет конец не только для Юнги, но и для карьеры самого Кима, а может и жизни тоже. Но пока детектив осматривается особенно внимательно, жадно вдыхая запах леса. Пусть здесь и было влажно, отчасти страшно и тяжело морально, но было в этом аромате нечто завораживающее. Или это Тэхен не помнил, когда в последний раз выбирался за город. Ему бы сейчас о Чонгуке не думать, но он как назло до малейших деталей видит их последний пикник, закатное солнце и легкий ветер, от которого они спасались курткой на двоих, когда стало холоднее. Ким вздыхает, присматриваясь к листве, укрывающей землю, и переступает шишки, а кое-где и обходит рыхлую землю после каких-то мелких животных. Он не зовет Юнги, но четко знает, что им нужно идти дальше, вглубь мрачного леса, с каждой секундой становящегося еще более темным и тихим. Среди деревьев чувствуется ощутимое напряжение, словно Тэхен попал в фильм ужасов, где он один из персонажей-неудачников. А может, так и есть. Но все, что знает детектив — ему нужны улики, чтобы уговорить команду Ву задержаться здесь. В их рюкзаках есть необходимое для лагеря, осталось сделать так, чтобы этим воспользовались. Все усложняется тем, что Ким понимает правильность суждений Ченсока: Юнги было бы проблематично забраться так далеко от машины. Он должен был зайти в лес совсем по-другому маршруту, ведь даже обрывки ткани нашли намного восточней. Но что, если Мин попросту заблудился? Возможно, его напугал кто-то или что-то, заставив парня петлять или бежать, не разбирая дороги. Но опять же, что могло настолько повергнуть в ужас? Ким убирает челку со лба, вытирая пот рукавом пальто, и облизывает пересохшие губы. В голове десятки вариантов, начиная от каких-то разборок в группировках и заканчивая наркотическим опьянением, вызывающим неконтролируемый страх. Ким останавливается, поднимая взгляд к верхушкам деревьев, чьи кроны шевелил ветер. Внизу он был не настолько прохладен, да и не чувствовался из-за плотности флоры, вольно растущей на неприкасаемой человеком земле. А вот из-за влажности ботинки буквально увязали в земле, и каждый последующий шаг давался сложнее предыдущего. Тэхен слышит голоса спасателей слева и, повернув голову, осознает, что ему лучше бы вернуться к ним. Он видит их яркие одежды, мелькающие среди деревьев, и редкий свет первых включенных фонариков. Начинает постепенно темнеть, и от этого внутри зарождается неприятное тянущее чувство безысходности. Оно липкими грязными пальцами скребется внутри, втаптывая последние крохи надежды на то, что удастся найти хотя бы что-то. Да и чем дальше они остаются в этом лесу, тем сложнее становится даже думать: подобие Аокигахары пугает, вытягивает из тела тонкие нити и вплетает в свой страшный, отдающий гнильцой узор. Тэхен чувствует себя истощенным, уставшим даже не физически, а изрядно замученным морально, и не знает, как себе помочь. Ву останавливается впереди всех, доставая свою поясную флягу, и отпивает немного воды, сверяясь с картой на GPS. Он расставляет их местоположение, и хорошо, что устройство еще ловит сеть, передавая их маяки диспетчеру. Тэхен замечает, как остальные тоже жадно пьют, а один из парней протягивает бутылку полицейскому, улыбнувшись устало на благодарный кивок. Теперь они все включают мощные фонари, освещая себе путь и ожидая приказа Ченсока на возвращение. Киму хочется подойти, хлопнуть давнего друга по плечу и шепотом попросить остаться на ночь, чтобы с первыми лучами солнца пойти обратно. Но это возможно было бы когда-то, сейчас же Тэхен явственно видит замученные лица, осматривающие окрестности, рассредоточившиеся на небольшое расстояние, да и сам детектив бродит возле деревьев, надеясь на свою госпожу удачу. Он не знает, сколько этот отряд прошел за сегодня, надрывая связки и перемалывая внутри себя мысли, страдая от атмосферы этого леса. И полицейского разрывает, он хочет облокотиться о ближайшее дерево, сделать себе перерыв на пару секунд и понять, что внутри него так истошно кричит, что закладывает уши. Тэхен делает шаг, и под его ботинками что-то неприятно скрипит и ломается. Мужчина сразу же отступает, подсвечивая фонариком, а после отодвигает листву, наклоняясь поближе. Перед ним старая и влажная доска со следами ржавчины от гвоздей. И почему-то сердце внутри начинает биться в несколько раз громче и быстрее, словно это поможет найти Юнги, но разум тут же убеждает, что это — всего лишь забытая и потрепанная временем и влагой деревяшка. Чем она поможет найти парня? Вряд ли он построил себе дом в лесу, написал перед этим сообщение, специально сжигая машину отчима. От своих же мыслей Тэхен тихо хмыкает, не разгибаясь, осматривает листву внимательно и находит такую же доску, но в худшем состоянии. Они находятся буквально в метре друг от друга, и Ким после третьей находки встает и напряженно смотрит вперед, подсвечивая фонарем. Ему хочется тут же сорваться, дойти до окончания странной дорожки, но Тэхен зовет ближайшего спасателя, показывая в сторону. — Я нашел кое-что. Мужчина подходит ближе, наклоняясь и всматриваясь в доски пару секунд. Он приходит к таким же выводам, как и детектив, и достает рацию, уточняя, что они собираются пройти немного дальше. На удивление, Ву отпускает, и по эху голосов слышно, что он о чем-то спорит с остальными ребятами. Тэхен идет вслед за спасателем, разгребающим листву длинной, подобранной палкой. И от каждой новой доски сердце в груди у Кима делает очередной сильный стук, грозясь пробить клетку и выбраться наружу. Детективу не хочется думать, что будет, окажись его странная находка чем-то бесполезным и тогда поисковый отряд уйдет из этого леса. А он поглотит тело Юнги, разорвав и разделив между обитателями по маленьким кусочкам. Тэхен не знает, почему, но верит, что именно здесь находится пропавший мальчик. В голове набатом звучит мысль идти вперед, передвигать тело, поднимать и опускать тяжелые из-за грязи ноги: в отличие от спасателей, у него не было специальной обуви и формы. Они насчитывают уже седьмую доску, разломанную и источенную какими-то лесными жуками, но впереди все так же ничего нет. Мужчина рядом с полицейским начинает немного нервничать, то и дело оборачиваясь назад. Но Ким не готов сдаваться, только не сейчас, когда времени и так слишком мало — солнце уже скрылось, забрав свои последние лучи из этого проклятого леса. Детектив не знает, как обстоят дела снаружи, возможно, на юге еще можно наблюдать кое-какой закат, но здесь — абсолютная темнота и только шорох листьев. Тэхену не страшно, но его трусит от адреналина и собственных надежд, переполняющих кровь. И только где-то на периферии мелькает странная щекотка в груди, заставляя кончиками пальцев касаться кремовой рубашки — пальто давно расстегнуто из-за влажности и жары. — Мы далеко отошли? — Ким насчитал уже двенадцать досок, мысленно надеясь, что на тринадцатой все наконец закончится. Выдерживать напряжение неизвестности — энергозатратно и сложно. — Достаточно. — Мужчина сверяется со своим собственным маленьким навигатором и то и дело проверяет рацию — они не должны терять связь. Конечно, у каждого из спасателей есть возможности добраться к своим: Тэхен видит на поясе сигнальную ракету и уверен, что в рюкзаке есть несколько дополнительных для перестраховки. Мужчина идет впереди, подсвечивая им путь, и спустя несколько метров останавливается. — Дальше нет досок. Кажется, на этом дорога заканчивается. Детектив останавливается рядом, всматриваясь в особенно грязную листву, со следами каких-то мелких животных, и прячет дрожащую руку в карман. Нет, так не должно закончиться: он переключает выданный ему фонарь и идет вперед, наводя на стволы деревьев, ища хотя бы один знак. — Нужно возвращаться, — Спасатель вздыхает: он тоже надеялся на какое-то чудо, но бывает, что оно не происходит. Только вот объясни это упертому полицейскому, который ищет на деревьях непонятно что. Мужчина идет за ним, сверяясь по карте и оставляя свое конечное расположение, если связь пропадет. — Эй, детектив. Нам нужно идти назад. Дорога оказалась пустой, ну? — Давай предположим, что не пустой. Невозможно, что кто-то проложил такую дорогу в лесу и оставил ее так, — Голос Тэхена немного срывается, он доходит до какого-то внутреннего пика, но старается сохранить спокойствие и внутренний холод. Ему хочется собрать оставшиеся силы и снова кричать. Вырвать корни деревьев своим голосом и среди земли найти притихшего Юнги, вытрясти из этого малолетнего дурака, зачем он сделал то, что сделал. Ким кочует по нервным уставшим окончаниям и не сразу замечает, что фонарик улавливает кое-что, но это замечает рядом идущий спасатель. — Что это? Вон там, за деревом. Два источника света тут же наводятся на странную постройку, и если обойти немного восточнее, Тэхен даже приоткрывает рот от находки, видится покосившийся старый дом, больше похожий на двухэтажную хижину с одной небольшой комнатой на каждом из этажей. Он сделан из таких же досок, которые в некоторых местах уже сгнили и упали, оставляя небольшие дыры. Ким осматривается, пока мужчина докладывает о находке Ченсоку и только через несколько минут обмена информации присоединяется к детективу. — Внутри может быть опасно. Даже по виду конструкция достаточно шаткая. Удивительно, что еще не рухнула. — Спасатель замолкает, послушно направляя свой взгляд следом за взмахом руки Тэхена. — Рухнул, но не совсем. Дом действительно покосился на одну сторону, и окончательно упасть ему не дал огромный ствол дерева, стоящего на овраге. Первый этаж оказался более устойчив, а второй — полноценно опирался о свой последний оплот устойчивости. Тэхен осматривается еще раз, а после молчаливо подходит к первому этажу и одновременно с мужчиной отшатывается, когда свет фонарей натыкается на отблеск глаз. Ким сразу же вытаскивает пистолет и кладет палец на предохранитель, готовый выстрелить в любой момент. И, направляя фонарик, осторожно заглядывает в комнату, осматриваясь и выдыхая: небольшая мертвая туша какого-то лесного зверька, забредшего в этот одинокий старый дом для поиска места смерти. Даже отсюда Тэхен видит, как зверь немного подрагивает, а значит, мелкие лесные обитатели уже полностью взяли падаль в оборот. Ким не прячет пока пистолет, выдыхая и морщась от запаха разложения. — Все нормально. Посвети побольше. — Детектив ждет, пока свет более мощного фонарика заполнит пространство, и тогда осматривается более тщательно. На полу разбросаны листья и кое-где вырыты небольшие норы, но, не считая мертвого зверька, комната абсолютно пуста. И Ким делает шаг вперед, полноценно заходя в дом, он не слышит шагов позади себя, а значит, мужчина не стал рисковать и идти за ним. Это хорошо. Если дом сейчас обвалится, нужно будет, чтобы кто-то вызвал помощь. Тэхен сейчас осознает некоторую абсурдность своих поступков и риски, с которыми сталкивается, но в данный момент в теле появились силы, открылось второе дыхание, если можно так назвать. На кончиках пальцев печет от адреналина, а глаза ищут хотя бы малейший знак. Детектив уверен, что даже воздух рядом с ним отдает теплом. Ким осматривает каждый уголок, наконец подходя к мертвому животному и стараясь не дышать, осматривает и его, но не поднимает. Внизу и так уже все сточено и переварено маленькими чистильщиками леса, а видеть количество жуков, личинок, Тэхену не хочется. Он достаточно помнил случаев набухших тел или вот таких, брошеных на радость падальщикам. Но кое-что привлекает внимание детектива, и он лезет в карман, надеясь, что он не выкладывал перчатки. И радуется своей находке, натягивая, пока убирает мешающий пистолет, удобнее перехватывая фонарик, осторожно отодвигает морду животного, вытягивая небольшой окровавленный лоскут. Тэхен хмурится, не зная, кровь ли это животного, но то, что ткань новая, хоть и грязная — факт. — Что там? — Мужчина с интересом смотрит на протянутую ладонь вернувшегося Кима и закусывает губу. Он остерегается брать ткань, поэтому просит перевернуть, осматривая со всех сторон. — Кто-то пытался перевязать себе рану? Или животное почуяло кровь и напало? — Тэхен строит новые предположения, надеясь, что зверек не успел нанести кому-то вред, и так же молясь, чтобы эту ткань он нашел где-то здесь. — Маленький кусок для перевязки. Но, кстати, мы нашли похожую, только это было намного восточнее. — Спасатель и Ким встречаются взглядами, кивая друг другу. — Я полезу на второй этаж. У меня обувь более приспособлена и не скользит. — Мужчина стягивает рюкзак, ставит его на землю и вытягивает только попить: от находки пересохло в горле. Детектив кивает, становясь так, чтобы свет не мешал спасателю работать, и следит за передвижениями. На самом деле, он сам бы хотел забраться, но с его дрожащими руками и полной неподготовленностью только бы проблем создал. Поэтому приходится стоять внизу и жадно смотреть, как мужчина пробирается ко второму этажу, взойдя на овраг и цепляясь за кору старого дерева. Все здесь какое-то погибшее, заснувшее на несколько десятков лет, и непонятно, проснется ли с новой весной. Мысли Кима снова разрознены, он наблюдает, как мужчина, чье имя Тэхен так и не удосужился узнать, цепляется за доску, и она с тихим скрипом разлетается в его руках. А мужчина тут же трясет рукой, сбрасывая жучков-короедов со своих пальцев, и пытается найти путь поустойчивей. — Все нормально? — Да. Строение совсем слабое. Постараюсь осмотреть. Заходить слишком опасно. — Спасатель задерживает дыхание и бьет немного до доскам, стараясь сделать проход. Слева от мужчины виднеется дверь, но, судя по всему, она все еще служит хорошо, если ее не трогают. На землю падает труха и обломки ветхих после работы личинок короедов досок. Тэхен и сам старается не дышать, пока пыль не опустилась, и когда спасатель подсвечивает себе комнату, подходит ближе. В груди вяжет и тянет, Ким оборачивается: по его спине явственно пробежали мурашки от чужого взгляда. Но нет, лес все так же спокоен и угрожающе тих, в отличие от напряженного детектива. Тэхен поворачивается обратно, сглатывая вязкую и соленую слюну, облизывая пересохшие губы, от фонарика спасателя виднеются тонкие лучи света, проходящие через щели комнаты. И если мужчина еще ничего не сказал, значит Юнги там нет. — Здесь есть несколько перевязочных лоскутов. И какая-то лежанка из старого тряпья. Мне показалось, что на ней кто-то лежит даже. И лекарства, разбросанные по полу. Лекарства же? — Спасатель последнее бормочет тише, стараясь напрячь все зрение, чтобы различить точно. На тюбике не было уже наклейки, а белоснежные маленькие таблетки испачкались в грязи. — Больше ничего? — Не-а. Я спускаюсь. Тэхен на мгновение прикрывает глаза, стараясь успокоиться и делать глубокие вдохи и такие же выдохи. Ему нужно снять напряжение, сделать короткий перерыв и подумать. Похожесть ткани еще не дает ему стопроцентную гарантию, что Ву останется вместе с отрядом, но это уже зацепка. Если бы на руках были анализы ДНК, было бы намного легче. Хорошо, предположим, что это вещи Юнги, значит ли, что он жил в этом доме, так далеко от его начала? Возможно, он скрывался или нашел себе приют в этом месте, чтобы отдохнуть и набраться сил для поиска пути назад? Тэхена передергивает: если Юнги покинул это место и попросту не успел дойти до помощи? Что, если тело уставшего парня не выдержало и он свалился где-то дальше, зарывшись в листья, и насмерть замерз, или того хуже, сгорел от лихорадки. Последнее время шли дожди, ночи холодные, хорошо, если он скрылся от дождей здесь, под этой ненадежной крышей, и не сильно намок. Тэхен прижимает пальцы к переносице, немного надавливая, и перезагружает свой мозг. Ему нужно быть спокойным и сосредоточенным, его энергии не хватает на полную визуализацию, как это было при обнаружении машины: слишком много вариантов и ответвлений. Юнги мог пойти дальше, а может это вообще не его вещи, несмотря на относительно новый вид ткани. Парень вообще может быть в другом городе, а машина, опять же, была только ложным следом. Ким бы привычно ходил кругами, если бы не спасатель, осторожно спускающийся с оврага и скрывающийся за углом старого домика. Тэхен выдыхает и принимает единственный вариант… — Детектив! Они нашли! Нашли Юнги! — Спасатель еще держит в руках рацию, по которой получил сигнал, пока полицейский был занят своими глубокими мыслями. И мужчина только быстрее подбегает, хватая свой рюкзак и поднимая голову на сигнальную ракету, выпущенную в небо. Она раскрывается огненными вспышками, давая направление, и Тэхен срывается. Он не успевает толком дышать, а ноги несут его вперед, поднимаясь, когда он цепляется в темноте за какую-то корягу, чей хруст очень хорошо слышен в тишине, которую прерывают редкие окрики спасателя, старающегося не упустить из виду детектива, чей фонарик кое-как болтается в руке. Ким бежит, не чувствуя, как поцарапал ладонь левой руки, сжимая ее в кулак и ориентируясь по оставшемуся красному следу на небе. Он видит ее с каждой минутой четче, удивляясь только, как Ву и его ребята успели так далеко уйти от их прежнего маршрута. Или это Тэхену только кажется, а на самом деле Юнги был совсем рядом, зовя их охрипшим от криков голосом и пытаясь ползти, так как ослабевшее тело больше не могло стоять на ногах. Единственное, о чем молится детектив: только бы парень был жив. И это добавляет сил, Тэхен еще раз едва не проезжается по влажным листьям и наконец видит их: присевшего недалеко от дерева Ву и остальных ребят, что стоят чуть поодаль. Они молчаливы и сосредоточены, и замечают Кима только тогда, когда он оказывается в паре метров от них. Один из спасателей тут же поворачивает голову и прикладывает палец в перчатке к губам, подавая знак молчать. Это удивляет, еще более ускоряет сердцебиение детектива, и он делает неосторожное движение, наступая на треснувшую ветку. Ву оборачивается резко, смотря на Тэхена, а Ким теряется, так как он наконец видит его. Они встречаются взглядами, и детектив умирает внутри от огромного количества боли и нефильтрованного ужаса в чужих глазах. Он даже не дышит, рассматривая едва живого парня перед ним. Путается взглядом в грязных, некогда выкрашенных в белоснежный, волосах, едва не падает на колени от огромного количества ссадин, синяков и кровоподтеков на хрупком теле. Мальчик совсем как тростинка, уже изломанная, едва выталкивающая из себя кислород и цепляющаяся за жизнь сломанными ногтями. Тэхен открывает рот в немой мольбе и тут же сжимает губы, смотря, как Юнги вжимается голой спиной в кору дерева, взрывая длинными пальцами листву на земле. Ву оборачивается обратно, выдыхая застывший в легких кислород, и начинает заново, стараясь успокоить парня до прибытия медиков. — Мы отряд спасателей. Мы пришли, чтобы спасти тебя, понимаешь? Кивни, пожалуйста, если ты нас понимаешь, Мин Юнги, — Ченсок говорит очень размеренно и нежно, делает паузы между предложениями, обращая на себя все внимание парня. Но тот всего лишь по-новой хрипит и старается встать, дергая такими же ранеными ногами. Тэхен замечает, что один из конверсов едва держится на ноге, лопнув на подошве, и Ким надеется, что медики будут обращаться с этой хрупкостью со всей осторожностью. Ведь даже отсюда видно, что по ободку высоких кед засохла корочкой кровь. Детектив сглатывает, слыша, как позади осторожно ступает его временный напарник и присоединяется к своим, оставляя Тэхена стоять там, где он стоит. — Мин Юнги, ты слышишь нас? Пожалуйста… Нет-нет, не вставай. — Ву стирает с лица струящийся от напряжения пот и поднимает взгляд, слыша отдаленный шум лопастей вертолета. Как только они нашли парня, тут же вызвали подкрепление через диспетчера. Но как успокоить парня, если он даже от голоса пытается двинуться и причиняет себе еще больше боли? — Тэ… дай свой значок. Возможно, он узнает его. Блять, я не знаю, что делать. Детский психолог не вылетел. Только медики. Подходи осторожно, — Ву шепчет, и в наступившей тишине Тэхен слышит его очень четко. Лезет под рубашку и достает свой полицейский значок на цепочке, медленно его вытягивая и делая свой первый шаг. Он видит, как Юнги моментально реагирует: снова царапает ногтями листву и хрипит, смотря в лицо детектива. Снова этот взгляд глаза в глаза, и Тэхен едва не мысленно молит парня немного подождать и успокоиться. Поднимает значок и шепчет хрипло: — Полиция Сеула, малыш. Юнги, я детектив Ким Тэхен. Пожалуйста… боже, успокойся, пожалуйста. Никто не причинит тебе вреда. — Руки полицейского дрожат, он чувствует подступающий комок в горле, но держится из последних сил. Ведь Мин переводит взгляд на его руку, и на секунду он становится понимающим. Он не отводит взгляд от значка полицейского, как-то тяжело выдыхая, и закрывает глаза. Его голова опускается на плечо, а все тело расслабляется, словно наконец прощаясь с этим жутким сном, в которую превратилась его реальность. — Нет-нет-нет, Юнги. — Тэхен уже рядом, но не может коснуться, а буквально через пару секунд поднимает голову, подслеповато щурясь от мощного света вертолета, нависшего над ними. Он видит, как спускается трос с носилками и небольшая лестница. — Вот видишь, сейчас все будет хорошо. Только потерпи немного. — Ким обращает все свое внимание на бледное лицо Юнги, уже вблизи рассматривая все его раны, не берясь судить, а что же внутри? Он замечает трещинки и ранки на губах, слипшиеся кончики волос, родинку на правой щеке, и, опуская взгляд, давится воздухом: отчетливые синие следы на тонкой шее. Тэхен не слышит четкого приказа врачей и оказывается в руках Ву, оттаскивающего от Юнги замершего детектива. Ким жадно смотрит, как возле парня тотчас организовывается отряд первой помощи, а спасатели помогают подвинуть носилки поближе, чтобы с минимальными повреждениями перенести тело Мина. Все словно в медленном немом кино, ведь для Тэхена сейчас даже звуки воспринимаются с промедлением и тяжестью. Врачи надевают кислородную маску, настраивая подачу воздуха, проверяют пульс и о чем-то быстро переговариваются. И вот, Юнги уже на носилках, плотно прикрепленный, и голос врача дает приказ поднимать трос с осторожностью. «Слишком много ран, так что медленно.» Кинопленка пестрит темнотой и светом, голосом взволнованного Ченсока и исчезновением врачей, словно их здесь никогда не было. Может быть, сам Тэхен рухнул от перенапряжения и ему приснилось, что вот, возле этого дерева, между его огромных корней был парень. Некий пропавший Мин Юнги, глаза которого будут преследовать Тэхена в самых жутких кошмарах, если детектив не успел. — Эй, ты в норме? Посмотри на меня. — Ченсок трясет полицейского, замирая, когда он наконец на него смотрит осознанно. Ким моргает несколько раз, кивая, и выдыхает в сторону, стараясь отогнать от себя странные картинки и вернуть способность адекватно мыслить. — Да, все нормально. Просто… — Тэхен качает головой и криво улыбается напряженному Ву, который медленно, но все же убирает руки с плеч детектива. — Нечасто видишь такое, да? Хах, я и сам когда заметил его, думал, что мне уже кажется от усталости. А он потом шевелиться начал, хрипел и вставать порывался. Сам же видел. — Ченсок наклоняется за своей бутылкой, отпивая воды, наблюдая за тем, как его ребята перекусывают и переговариваются, делясь впечатлениями и мыслями. — У него на шее следы удушения, — Тэхен словно сам с собой разговаривает, тихо и мрачно, а, подняв голову, понимает, что Ву отошел к своим, и хорошо, что не слышал слова Кима. Детектив проводит по лицу влажной ладонью, убирая челку с глаз, и смотрит на темное небо. Нашаривает в пальто телефон и нехотя переводит на него взгляд. Всего лишь пара палочек связи, но этого должно хватить. Пальцы непослушно снимают блокировку с устройства, нажимая на «Избранное» и находя знакомый номер. Гудки как-то нестройно идут, а Тэхен все так же смотрит ввысь, на темные стволы деревьев, на виднеющиеся верхушки, шевелящиеся от прохладного ветра. Его здесь, внизу, очень не хватает, чтобы остудиться, немного прийти в осознанность и попытаться надеяться на хороший конец. — Ты знаешь, Чимин, сегодня неплохой вечер, — Тэхен начинает странно, а ведь хотел сразу же рассказать о том, что они нашли Юнги, но слова в голове не складываются так, как нужно. — Да. Все в порядке? — Пак кажется сонным, несмотря на раннее время, но Ким одергивает себя: он совершенно не знает, во сколько младший коллега засыпает и сколько спит. Учитывая, что он обычно больше всех торчит на работе, перевыполняя свой план. — Мы… Я видел Юнги сегодня, — Слова даются Тэхену тяжело, он облокачивается об дерево, жадно вдыхая вечерний лесной воздух. Сейчас лес не кажется ему мрачным или морально тяжелым. Нет, наоборот, несмотря на то, что поблизости команда, да и сам Ву, Киму отчасти одиноко и безумно тоскливо. Поэтому он тихо и хрипло смеется на предположения Чимина. — Ты снова пьян? — Нет. Я не пил. Мы просто… мы нашли его. Он, знаешь, хрипел и царапал ногтями листья, но когда увидел мой значок, клянусь, Чимин, я увидел в его глазах проблески сознания и надежды. Даже в безумном состоянии это подействовало на него. Может быть, его родной отец полицейский? Это передается на генном уровне? — Тэхен и сам не знает, что несет, старается остановить себя, слыша, как на том конце трубки прерывисто вздыхают и молчат. — Значит он жив? — Чимин старается сделать свой голос спокойным и отчасти даже нежным, чувствуя, что Тэхен на грани. Он стоит на обрыве со своими обломанными крыльями и смотрит на темное небо, боясь выдохнуть и вместе с тем упасть. — Надеюсь. Врачи его забрали. Ты был прав, Чимин. Если бы я больше времени уделял своей работе и, в частности, этому случаю, то нашел бы его раньше. Я боюсь представить, сколько он провел здесь времени. В собственной крови, без сил, ловил языком капли дождя, пытаясь напиться. Я так сильно ненавижу себя сейчас, что готов пустить себе пулю в лоб, чтобы простить, а может, и наказать себя. Ты чувствовал когда-то, что не можешь поделиться с кем-то чем-то важным? Что в один момент остался один и, смотря в телефон, не знаешь, кому позвонить? У кого спрятаться и просить помощи. Что все, кто тебя окружает, заняты исключительно собой, и с одной стороны — это нормально, так и нужно, но с другой… почему они тогда рядом? — Ким закусывает губу до боли, надеясь сделать эту самую боль отрезвляющей, перестать выливать на младшего свои проблемы и печали. Они ему ни к чему, ходящему в церковь для спокойствия Чимину. — Я… — Я стою посреди темного леса. Тут ветра нет, звезды немного видно. Когда я заходил сюда, то боялся. Всего боялся, на самом деле: что не успею, сделаю не так, буду ходить вокруг да около и не увижу главного. И я, блять, так и делал, Чим. Я потерял одного, как же я любил его. В этом мире, увидев его, у меня нашелся центр вселенной. Внезапно появилась земля, и я окружил ее звездами своей жадной любви. Он был такой невинный, робкий и закрытый, а у меня дури и энергии много. Желание забрать эту нераскрытую розу себе. Сидеть и разговаривать с ним, наслаждаться, целовать его до нехватки воздуха. Думал, что я нашел то, что давно искал. Поблагодарил этот мир за такой подарок, да еще и в мои, сколько же мне было? — Тэхен бормочет, пытаясь вспомнить, и вытирает уголки губ, прижимая два пальца к переносице, стараясь остановить эту ползущую черноту в груди и шум в голове. — Ему было девятнадцать, а мне двадцать один, получается? Я забрал его любовь, так хотел, чтобы Он смотрел так восхищенно и жадно на меня. Меня! рисовал на лекциях по психологии и криминалистике. Меня! обсуждал с горящими глазами, и, касаясь себя в душе, тоже представлял меня. А сейчас… сейчас я... — Тэхен запинается, тонет в какой-то внутренней панике и чувствует, как закладывает уши от внутричерепного давления. — Сейчас я один. Он пожертвовал моей любовью, нет, не так, он вернул мне мой эгоизм, а сам занялся своей жизнью. Он ее строит, Чимин, по камушку, и у него все получится. Я изначально знал, что он какой-то неземной. Космический со своими вишневыми сигаретами, хах. А я не могу. Мне страшно брать все это в свои руки. Страшно строить, страшно пробовать и оказываться с ошибками на ладонях. Настолько страшно, что я готов был пожертвовать чьей-то жизнью, чтобы, увидев мертвого парня, сказать себе: «Ну вот, видишь, ты все-таки ничтожество». Поэтому я и не могу больше заниматься расследованием, Чимин. Ведь они смотрят на меня с ужасом и надеждой на спасение. Видят во мне спасителя, а я всего лишь мерзкий, испачканный во лжи, эгоизме и собственном несовершенстве, — Тэхен выдыхает, пытаясь подобрать слова, и вздрагивает от мягкого и успокаивающего голоса Пака. — Ты всего лишь человек, Тэ. Как и все мы. Как я, твой возлюбленный, как Йонгу, Хосок, Намджун и прочие, остальные. Склонность совершать ошибки дана нам для обучения, и даже нормально, что ты боишься делать их. Потому что я тоже постоянно боюсь. — Чимин грустно улыбается, смотря, как хлопает дверь кабинета Хосока, как Йонгу хватает пачку сигарет и несется к курилке. Смотрит, как дрожат его собственные пальцы, сжимающие папку с очередным висяком. — Мы все боимся. Я боюсь сделать что-то не то, будущего, боюсь неизвестности и даже влюбиться не в того человека. Ругаю себя за все мелкие ошибки и промахи, даже в том, в чем виноват не я, — Пак усмехается и сглатывает тяжелый ком, застрявший в горле. — Повторяю себе, что на этом жизнь не закончена. Что могу все исправить и изменить. Это нормально — бояться, нормально — совершать ошибки, быть несовершенным. Это все так же нормально, как дышать. — Чимин моментально замолкает, слыша голос Тэхена, еще более разбитый, хриплый, но с тем же отдающий безмерной прохладой и комическим равнодушием. На том конце трубки погибает человек. Этот лес поглощает обоих. — Я чувствую, что нахожусь на грани. Что сейчас теряю безумно важное. Точка отсчета непонятно для чего. Точка, после которой не возвращаешься. То, к чему больше не желаешь вернуться. Начать жизнь заново. — Ким опускает голову, с удивлением чувствуя, как слезы скатываются по его щеке и падают на землю. Он сжимает кулак до появившихся кровавых полумесяцев на ладонях и шумно выдыхает, выпуская вместе с воздухом боль и разочарование. — Чимин, прости, что тебе пришлось… — Сегодня я твоя церковь, Тэ, — Пак отзывается моментально, не давая договорить, и сам усмехается, слыша смешок от старшего коллеги. Надеется, что ему дышится немного легче в лесу, так далеко от всех, кроме телефона с неустойчивой связью. — Спасибо. Скажи о Юнги Хосоку, пожалуйста. И о том, что я останусь до окончания расследования и сбора улик. Мы нашли место, в котором был Мин в последнее время. Нужно все это упаковать, ты и сам знаешь. — Тэхен грустно улыбается, чувствуя, насколько уставшее то самое движение губ. Насколько оно сейчас холодное, отдает безмерной вонью погибшей от длительной простуды души. Внезапно хочется курить, даже пальцы чешутся, несмотря на то, что детектив никогда и не пробовал. Он слушает, как Чимин обещает все передать и проконтролировать отправление экспертов, что на смене. Тэхен повторяет про себя только «Да-да, спасибо» и отключается, закрыв глаза и упершись затылком о ствол дерева. Он не помнит, сколько так стоит, смотря, как на небе появляются все новые звезды, складываясь в далекие созвездия. Холодные и, возможно, нестерпимо мертвые. Тэхен никогда не представлял, что в космосе может быть нечто, отдающее теплом. Единственное, что приходило на ум: невесомость и животный страх перед чернотой окружающего бесконечного пространства, за чертой которого гудение уничтожающих все живое квазаров. Тэхен прерывисто вдыхает свежий воздух и уже хочет подойти к Ченсоку, как его телефон срабатывает, и, судя по всему, спрашивают координаты. Интересно, это настолько оперативный Чимин? Ким хмыкает и обнимает себя руками, садясь на холодную землю, смотря на дерево, в чьих корнях искал себе приют Юнги. Они практически напротив, только вместо уставшего тела парня — пустота, вместо его глаз — тени от фонарей поискового отряда. Тэхен улыбается безумно отчасти, всматриваясь в бездну, чувствуя в ответ ее равнодушный взгляд. Они играют в гляделки долго, пока привычный гул вертолетов не вырывает детектива из постистерического трансового состояния. Он поднимает голову наверх, где вместо месяца — мощные осветительные приборы вертолетов, и видит, как в дежавю, спускающихся с неба людей. Ким усмехается едко, находя в себе силы подняться, и, поправляя рукава пальто, замечает остановившиеся часы, стрелка которых сдвинулась на восемь часов. Ну же, Тэхен, скольких ты должен спасти, чтобы простить себя?