Обмани меня

      Капли вновь начавшегося дождя стекают по окнам автобуса, пропадая из поля зрения Тэхена. Он вздыхает и уже морально готовится промокнуть, ведь от остановки еще несколько минут добираться до полицейского участка. После прощания с Намджуном остается горький осадок внутри, он удобно располагается сверху и так существовавшего огромного камня вины. Если бы не Хосок, Ким мог бы не узнать о столь опасной болезни друга. Детектив сжимается на своем сидении, когда открывается дверь, впуская холодный воздух. Всего за сутки Сеул погрузился в осеннюю прохладу, а по ночам уже начали включаться обогреватели. Тэхен мимолетом думает, прежде чем встать и приготовиться к выходу, что найди он Юнги немного позже — шанса у парня не было бы вообще. Ким спускается по ступенькам, сразу же поднимая воротник пальто в попытках скрыться от пронизывающих капель. Хорошо, что ветер относительно спокойный и его хлесткие удары едва-едва чувствуются на щеках. Мужчина перепрыгивает несколько луж и немного дрожит, надеясь, что это не повлияет на организм. Болеть сейчас было бы совершенно не к месту. Тэхен кивает курящим коллегам, переговаривающимся между собой, и наконец заходит в теплое здание. Как всегда — ажиотаж и много людей, что тут же внимательно смотрят на входящего, а через секунду теряют интерес. Ким подходит к зевающему дежурному, который только лениво осматривает мужчину. Несколько секунд занимает взять ключ и оставить подпись, Тэхен уже готовится пересказать полученные данные Хосоку. — О, тебе Чимин просил передать, что они в допросной номер шесть. Только минут десять назад забрали ключи. — Мужчина видит, как детектив хмурится, но кивает, поспешно уходя в сторону названного кабинета. Ким уверен, что речь идет о матери Юнги, и странно, что не подождали его. Детектив осторожно открывает дверь, встречаясь взглядом с Чимином, и устало улыбается своему коллеге, дальше едва взглянувший на него Хосок, и Тэхен замирает — Сокджин. Мужчина задерживает на нем взгляд несколько секунд и кивает в качестве приветствия. На старшем — белоснежная рубашка и дорогое даже на вид кремовое пальто. Ботинки вычищены, а на пальце красуется кольцо — детектив выдыхает — не обручальное. Сокджин держится уверенно, его лицо выражает легкий интерес, но больше — профессиональное участие. Они тихо переговариваются иногда с Хосоком, и Тэхен может различить, что разговор идет об Оборотне. — Почему не подождали? — Тэхен шепчет Чимину, который кивает на женщину по ту сторону затемненного стекла. — Требовала любого следователя. Она тут чуть истерику не устроила. Слово заключенного — закон. — Пак усмехается уголками губ на явственное выражение лица старшего с его «Ой ли?». Они переводят взгляд на Хэсам, что сидит напротив Йонгу. Ее поза открытая, ноги широко расставлены, а корпусом она подалась вперед. Есть в этом нечто угрожающее, и Ким неосознанно напрягается. — И вот они все меня бросили. Родители, мои милые отвратительные родители указали мне на дверь. Боже, мне было всего лишь шестнадцать, а он уже жил внутри меня. Ерзал там маленьким комочком, но они выбрали уничтожить все. А его отец, что же, он сбежал, как собака, поджавшая хвост. Куда-то заграницу. — Мин делает паузу, легко улыбаясь. Она словно несколько лет ждала, прежде чем высказать свою боль, и сейчас упивалась напряженным детективом напротив нее. Смотрела с весельем в глазах, пока пальцами левой руки выводила круги на столе. — Потом одумались. Отправили меня подальше, чтобы не видеть даже. Деньги присылали и никогда даже внука не захотели увидеть. Когда я рожала несколько суток — никто не позаботился обо мне! — Ногти Хэсам скользят по пластику в неконтролируемой агрессии, и Йонгу тихо предлагает принести воды. Женщина улыбается снова и отворачивает голову, смотря в стену. Тэхен видит ее затылок: некогда уложенные волосы распушились и выглядели уже не так красиво. И Ким впервые задумывается о том, что в госпоже Мин было нечто опасное, она завораживала этим, напоминая хищника, готового к молниеносной атаке. При первой встрече Ким думал о ней, как о немного заторможенной и равнодушной женщине, но количество огня, горевшего в ней, удивляло. Жаль, что это был огонь ненависти, злобы и боли. Хэсам познала взрослую жизнь слишком рано, ребенком вынашивая в себе новую жизнь, и Тэхен коротко переглядывается с Чимином. Младший кусает пухлые губы, скрестив руки на груди — хочет оставаться закрытым и максимально объективным. — Не задаете вопросов даже. Такой внимательный слушатель. — Хэсам снова смотрит на Йонгу и подается вперед. Ее движения точно выверены по секундам, и Йонгу хватается за кобуру пистолета, стоило женщине подцепить его воротник. — Жалко меня, да? Таких, как ты, в моей жизни было столько — не сосчитать. Но еще больше — осуждающих. Даже здесь я слышала осуждение, оно впиталось в стены и давило на меня. Только ночами могла не думать об этом, но вскоре родившийся выродок забрал последнее спокойствие. Юнги рос болезненным. Не раз я думала, что вот-вот он надорвется и умрет в своей коляске. Он мог голосить несколько часов, и от его голоса мне хотелось заткнуть уши. Однажды я наклонилась к нему и орала в ответ. Уверена, ему было больно, — Хэсам смеется, отпускает детектива и облокачивается о спинку стула, запрокидывает голову и прикрывает на мгновение глаза. Йонгу смотрит на женщину с отвращением, Тэхен с легкостью читает его эмоции, зная, что испытывает сейчас то же самое. Госпожа Мин словно извивающееся гадкое существо, наконец признающее свою гнилую суть. И прервать ее монолог не представляется возможным — нужно хлебнуть грязь до конца. — Не знаю, как он дожил даже до детского сада. Видимо, судьба благоволила ему с самого рождения. Он, как и многие дети, сначала пытался показывать характер — даже истерил, если я не покупала ему шоколадку. А однажды попросил о ней соседку, пока я ходила выносить мусор. Чертов ублюдок хотел опозорить меня еще сильнее. Но зато он вскоре понял, как себя вести. Так смешно закрывался в шкафу в попытках прогнать меня… похожий на жалкую лживую лису, но я-то все знала, — Хэсам задумчиво прикусывает нижнюю губу, задумавшись на мгновение, — о всех его проступках, о всех его грехах. Знаете, какой самый сильный? Его рождение. Если бы не он, я была бы счастлива. Но с другой стороны, не встретила бы Джихуна. Мужчина, показавший мне свет. — Вы ревновали его к сыну? Он проявлял какой-то нездоровый интерес? — Голос Йонгу звучит несколько хрипло. Мужчина пытается переварить сказанное матерью ребенка с легкостью и весельем. На месте Хэсам нередко сидели убийцы и насильники, но даже в них было нередко больше раскаяния, чем в этой очаровательной женщине. — Когда я встретила его, казалось, что он отвернется от меня. Столь красивый, мужественный и прекрасный. Зачем ему я, да еще и с довеском в виде больного ребенка? Но он оказался чутким, заботливым, внимательным. Приносил Юнги сладости и даже играл с ним в его любимый баскетбол. — Госпожа Мин проводит пальцами по своим волосам, словно проверяет укладку и мягкость локонов. Тэхен не замечает, как тихо ругается — его голова гудит от анализа, и его результаты вызывают рвотные позывы. Хэсам прихорашивается, чувствуя себя настолько обыденно, как будто договаривается о том, что сегодня будет на ужин. Кима выворачивает, изнутри тянется приглушенный рык. Он видел мальчика: искалеченного, с глубокими и печальными глазами. Тонкого, хрупкого, существующего под успокоительными и антидепрессантами, испытывающего боль каждую секунду. Детектив делает шаг назад, желая выйти из комнаты, показавшейся ему душной, но замирает, услышав ответ матери. — А потом он стал отговариваться от совместных поездок, уворачивался от объятий, даже взгляд свой отводил! Сученыш испытывал терпение Джихуна. Издевался непокорностью над чужой заботой. Нередко я видела, как мой мужчина был грустным из-за этого выродка. Как же стыдно, что оно являлось частью меня. Боже, если бы он умер в лесу. Если бы он сдох в мучениях, как и положено тому, кто доставил их мне своим рождением. Мерзкое сочетание. Нужно было его придушить еще в колыбели, уронить на пол больницы, смотря, как его маленький мозг вылетает из несформировавшейся черепной коробки. Даже тогда он бы обрызгал меня. Тоже испачкал бы. Но сдох. Господи, как же я хочу, чтобы он сдох! Джихун, прости меня, что я не смогла доделать то, что хотела. Ах, мои руки сжимали его шею. Так близко! — Хэсам смеется и топает ногами в неистовом припадке. Ее эмоциональное состояние скачет от злости до откровенной веселости. Тэхен не смог дослушать, выходя и пытаясь дышать. Его сильно мутило, и детектив широкими шагами отправляется в сторону уборной, открывая дверь и включая холодную воду. Его желудок пытается избавиться от чужой грязи, которая собиралась гнилым комком в горле. Ким несколько раз умывается и полоскает рот, замечая, что его руки дрожат. Он цепляется за раковину, прикрывая глаза и не реагируя на новый хлопок двери. Рядом с ним открывают кран и тоже умываются. — Меня чуть не вырвало. Какой пиздец. Я бы сам ей шею свернул… - Чимин смотрит в свое отражение, касаясь искусанной губы и коротко морщась — не заметил, как поранил зубами. Его дыхание прерывистое и тяжелое. Он не сразу закрывает кран, словно надеется, что вода унесет перенесенное потрясение. — Она мне напоминает «Адскую Белль». — Пак вытирает руки и лицо бумажными полотенцами, но не выбрасывает, комкает в небольшой шарик. Тэхен разгибается, чувствуя себя хотя бы чуть более живым. Смотрит на свое отражение и переводит взгляд на Чимина. — Не слышал. — «Черная Вдова». Считается одной из самых жестоких серийных маньяков. Убивала своих детей и мужей ради денег от страховки. Травила ядом. — Младший морщится и убирает со лба пряди, зачесывая их назад. — Не вижу связи. — Тэхен не узнает свой голос — слишком хриплый, низкий, неживой. Да и его словно вывернуло наизнанку, и вся его душа расползлась по белоснежному полу уборной, извиваясь и прося пощады. — Белль с самого детства тяжело работала и подверглась издевкам со стороны более богатого человека. По его же вине лишилась ребенка. Возможно, если бы… — Какая разница, Чимин? — Ким хочет забыть улыбку Хэсам, так и сочащуюся сладким ядом. — Юнги семнадцать лет. Как думаешь, сколько из них он чувствовал себя в безопасности? Не говоря уже о каком-то счастье или спокойствии. Мальчик прятался от нее в шкафу, чтобы хоть как-то защититься от побоев. — Тэхен закрывает лицо ладонями, мысленно подбирая свою душу, все еще переживающую страшную агонию. Ему нужно выпить. Нужно хотя бы ненадолго освободиться от тяжелого ошейника, сдавливающего его шею. Вдохнуть и побыть в забытьи. Хотя бы несколько часов, прежде чем настанет утро в мире, где люди убивают людей. Мужчина пытается убрать из своей головы картинки, где маленький Юнги закрывается руками от хлестких ударов. Как плачет на полу, пока мать пинает его ногами, желая уничтожить хрупкое и беззащитное существо. — Неправильно высказался. Просто все идет из детства. Люди, пережившие насилие, или ломаются, или делают другим еще больнее. В любом случае, надеюсь, что отчим возьмет опекунство. — Чимин опускает голову, рассматривая свои ботинки. — Становятся или маньяками, или теми, кто их ловит, ну да. К черту все это. — Ким вытирает руки и отправляет скомканные салфетки в мусорное ведро. Он слышит, как Чимин выходит за ним следом, и они тут же натыкаются на Хосока с Сокджином. Дверь комнаты открывается, и выходит хмурый Йонгу с папкой по делу Хэсам. Он встречается со всеми взглядом и тяжело вздыхает. — Оформляем как покушение? Хосок смотрит на задумавшегося Сокджина, который барабанит пальцами по пухлым губам и наконец кивает. — Да, двести пятьдесят четвертая подойдет. С учетом всех сказанных слов — пожизненное или смертная казнь. В нашей стране действует правило уже виновности обвиняемого. Иногда это радует. — Прокурор мягко улыбается и поправляет складки пальто, которое так и не снял. — Сам будешь заниматься? — Не уверен. У Чонгука сейчас вроде нет интересных дел. Тэхен вздрагивает при упоминании родного имени из чужих губ, поднимает голову и смотрит на то, как просто Сокджин общается с его начальником. Хосок задумчиво молчит, а после кивком головы отправляет Йонгу готовить материалы для передачи. Чимин быстро хлопает по плечу и идет в офис, все же работы еще было достаточно. Где-то на свободе ходит подражатель или сам Оборотень. Но Ким остается на своем месте, наблюдая за Сокджином: его движения мягкие, но четкие. И несмотря на то, что старший не отличался хрупкостью, именно она скользила в улыбке, интонации и определенном выборе слов. Он произносил имя Чонгука обычно, но Тэхена рубит изнутри осознанием, что именно этот человек спит рядом с его любимым. Его Чон обнимает по ночам, целует при встрече и ласкает тщательно и страстно. Видеть чью-то мечту исполненной оказывается так больно, что еще немного, и детектив перестанет дышать. Он задается вопросом: знает ли Сокджин о них с Чонгуком? Но сразу же себе отвечает: ни единой тени смущения или узнавания не возникло на красивом лице старшего. Он был предельно вежлив даже в своих невербальных жестах. — Ты что-то хотел? Как там Намджун? — Хосок вырывает своего подчиненного из задумчивости и смотрит прямо в глаза. Детектив смаргивает и на мгновение теряется. Сокджин поворачивается к нему, и в нем читается интерес и грусть. — Он попросил профайлера составить психологический портрет Оборотня. Мужчина около сорока лет, кореец, сдержанный, умный, — Тэхен перечисляет и пожимает плечами, он не видел никаких зацепок. — Под это описание может подойти любой из окружения детей. — Он все еще занимается этим? Не отпустил, значит. — Сокджин последнее шепчет более тихо, он смотрит вверх и вправо, и детектив внутренне хмыкает — воспоминания реальных событий. — А вы отпустили? — Голос Тэхена звучит немного грубо, и старший смотрит прямо на него с толикой удивления в красивых глазах. Сокджин в принципе смотрится моделью даже на фоне однотонных скучных стен. Все в нем гармонирует, притягивает, в нем чувствуется сила, и Ким внезапно осознает: ему завидно. Рядом со старшим очень тепло, словно он носит под пальто особый обогреватель, привлекающий невероятно красивых существ. Тэхен похож на мерзлую осень, не совсем то, что любит Чонгук. Он не переносит слякоть, многодневные дожди и пробирающий до костей ветер, но именно такой и есть Ким Тэхен. Он может проснуться с плохим настроением или внезапно заболеть, забираясь как можно глубже под одеяла. Быть вредным или агрессивным, уколоть особенно сильно, если нужно. А каков Сокджин? Детектив ловит себя на мысли, что хочет установить камеру в чужую квартиру и анализировать. Записывать в блокнот повадки, вкусы, слова, дыхание и несколько раз подчеркивать на особо важных моментах. — Не думаю. Такое не забывается. — Улыбка мужчины мягкая, он поворачивает голову к молчащему Хосоку, и в глазах у него немой вопрос. Чон тут же кивает в сторону своего кабинета и скользит взглядом по Тэхену. — Можешь съездить домой и поспать. Ты нездорово выглядишь. — Мужчины проходят мимо, негромко переговариваясь, и кажется, попросту продолжают свой неоконченный диалог. А Киму хочется повернуться и крикнуть: а как я должен выглядеть, чтобы и мне было хорошо? Как, черт возьми, выглядят счастливые люди? С какого момента внезапно появляется это пресловутое счастье, если нет подсказок? Или, может быть, у счастья лимит на людей? У Тэхена сотни вопросов, он хочет догнать и встряхнуть Сокджина, добиться у него единственного ответа: как ты выглядишь настолько спокойным, умиротворенным, таким привлекательным для любви? И что делать ему, не идеальному, уставшему, печальному с дырой в груди? Неужели люди настолько не любят грустных людей? Мужчина не замечает, как ногти впиваются в кожу и на ней остаются кровавые лунки. Он плетется в офис, забирая несколько документов, и машет Чимину, задумчиво смотрящему на кабинет Хосока. И решает поехать на такси — больше нет никаких сил.       Открывать дверь пустой квартиры немного страшно и горько. Внутри темно от серости, нависшей над городом, а еще никто не встречает. Что же, к этому Тэхену следовало бы уже привыкнуть. Он стягивает пальто, напоминая себе достать более теплую одежду, и ставит ботинки. Не включает свет, ориентируясь по памяти, и оставляет на кухонном столе документы и бутылку виски. Он не особо помнит, как попросил таксиста остановить недалеко от дома, возле ближайшего супермаркета. И сейчас смотрит на алкоголь несколько удивленно, но никаких отрицательных чувств не поднимается из груди. Ким хмыкает и стягивает одежду по пути, даже вздыхает от удовольствия. Ищет самые мягкие и теплые штаны, обычную футболку и клацает обогревателем. Отопление дадут намного позже, но в квартире уже достаточно прохладно. Мужчина останавливается на несколько минут и закрывает глаза, пытаясь осознать себя здесь и сейчас. Остановить бешеный темп последних недель и успокоиться хотя бы немного. В голове неприятно шумит рой бессвязных мыслей ни о чем. И Тэхен жмет на переносицу в попытках немного перезагрузиться, словно он уставший компьютер, не выключающийся многие дни. Обогреватель тихонько шуршит позади, начиная нагревать воздух, но Ким чувствует, что по ногам тянет. Он проходит в другую комнату и останавливается напротив двери на балкон. Она не закрыта плотно, нет, осталась небольшая щель. Кажется, она открыта с тех пор, как они попрощались с Чонгуком, но раньше Тэхен не чувствовал поток воздуха. Мужчина уже давно ничего не чувствует на самом деле. Он заходит на балкон, прикрывая дверь за собой, и вдыхает полной грудью, до боли в ребрах. Держит несколько секунд кислород в легких и только тогда выдыхает. Тэхен видит, как ветер гнет верхушки деревьев, зверея с приближающейся темнотой. А еще очень сильно пахнет дождем, и очередной поток холода кусает за открытые руки. Нужно было прихватить теплую кофту, но даже Чонгук редко делал это, будучи сам по себе той еще печкой. Воспоминания режут внутри, и Ким скашивает взгляд, находя в пепельнице недокуренные сигареты. Интересно, не выветрился ли за столько времени запах любимой вишни? Тэхен подхватывает кончиками пальцев одну и сначала нюхает: нет, все по-прежнему. Дурацкая идея приходит в голову, но мужчина находит еще и зажигалку, держа никотиновую убийцу между губ. Поджигает, прикрывая ладонью огонек от ветра, и затягивается. В легких отдает болью, и, кажется, они неприятно сжимаются, но зато самому Киму весело. Он облокачивается о перила и смотрит прищуренно на город, сверкающий далекими огнями. Когда-то давно Тэхен учился курить, бросив буквально через несколько дней, а вот Чонгук втянулся: скрупулезно подобрал себе образ, куда вошли именно вишневые сигареты определенной марки. Он вообще был цельным, таким и ушел, оставив после себя осколочного партнера. Ким впервые за все время думает о том, что Чон действительно не вернется к нему. Встреча с Сокджином что-то перевернула в нем, еще незримо, но мужчина чувствует изменение. Он затягивается и слегка дрожит от холода. Люди так отчаянно пытаются быть со своим объектом страсти, что иногда от их упертости становится страшно. Тэхен не целый, он забыл, как это, но очень хорошо научился скрывать свою пустоту с помощью Чонгука. Так была ли вообще между ними любовь? Может быть, Чонгук был его спасителем, пока Тэхен разыгрывал жертву? — Грустных людей не любят. В диалогах они не сильны. Их участь — пустые трамваи, где они остаются одни. — Где-то прочитанный стих отзывается горечью на языке, и мужчина опускает голову. Он не ожидает от себя слез, но именно они соскальзывают на руки и перила. Он не чувствует себя слабым, но совершенно разбито-целым, словно в своей печали наконец нашел свое место. Тэхен не оплакивает себя жалостью, а прощается с благодарностью. Конечно, он не напишет Чонгуку, не позвонит ему, переведет его номер из избранных в режим обычности. Но будет вспоминать, что когда-то ему было хорошо. Некто вроде солнечного целого человека принял его - разбитого лунного ребенка, отчаянно пытавшегося стать чьим-то подобием. Казаться целым ради мимолетного счастья. Тэхен докуривает до самого фильтра и тушит о пепельницу, выходя и плотно закрывая за собой дверь. Он прижимается к ней спиной, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, и только после идет на кухню. Ищет в холодильнике признаки хотя бы какой-то еды и вспоминает о рамене, вздыхает и клацает чайник. Не самое полезное для желудка, особенно после вкусной еды Намджуна, но об этом он позаботится после окончания гонки с Оборотнем. Тэхен следит за этапами кипячения, после заливает лапшу горячей водой, перемешивая, и дает настояться. А пока ищет стакан и открывает бутылку виски, наливая половину и ставя на стол, усмехаясь, что практически нормальный ужин. Еще бы свечки и вместо крепкого алкоголя — изысканное вино. Тэхен садится и еще раз мешает рамен, хватая вилку и отправляя первую порцию в рот, перед этим подув. Он смотрит в сторону входной двери, подхватывая телефон и снимая блокировку. Странно, но меланхоличное состояние изменилось на грустную решимость. Ким листает вверх по галерее, мельком просматривая сотни фотографий за несколько лет. Сохраненные переписки, совместные фотки, да и просто веселые картинки, которые можно присылать, чтобы услышать чужой смех. Просто потому что ты в него влюблен. Тэхен опускает взгляд, закрывает глаза на несколько мгновений и нажимает «выбрать все», а после «удалить». Телефон грузится, вычеркивая из своей памяти огромный пласт воспоминаний. Ким кладет устройство на стол, смотря краем глаза на процесс, пока делает глоток виски и заедает лапшой. Возможно, он пожалеет об этом когда-нибудь, но сейчас грязный ком в груди потихоньку рассыпается, тем не менее причиняя легкую боль. Мужчина облизывает губы и отпивает еще, вздрагивая, когда телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается смутно знакомое имя, но приписка снизу ставит все на свои места. — Алло? — Ким Тэхен? Вы можете приехать в больницу? Это Чон Юра — психолог Юнги. — Голос женщины звучит взволнованно, она часто дышит в трубку и озирается на притихшего мальчика. — Да. Что-то случилось? — Тэхен сразу же встает, идет в комнату и достает одежду из шкафа. Мужчина переодевается быстро, слушая рассказ врача. — Несколько часов назад доставили посылку. Я расписалась как получатель — Юнги отдыхал после истерики. Хотела подождать, пока он проснется, чтобы сам открыл. Но когда я ее переставляла — на моих руках, — женщина делает вдох-выдох, ее голос немного ломается от переполняющих чувств, — на руках осталась кровь… кажется, это кровь. Я подумала, что нужно сразу же позвонить в полицию, но набрала вас. Я… боже, что мне делать? — Вы все правильно сделали. Не трогайте посылку и не подпускайте к ней Юнги. Соврите ему что-то. Я уже еду и вызову отряд полиции. Юра, вы большая молодец. Дождитесь меня, пожалуйста. — Тэхен выключает обогреватель, надевает обувь и хватает теплую куртку, чертыхаясь, когда замечает выпавший из пальто альбом. И забирает с собой, скрутив трубочкой и устроив во внутреннем кармане. В трубке слышит гудки и тут же набирает оператора полиции, называя номер своего значка и прося вызвать несколько полицейских в больницу. И только после — такси, надеясь, что где-то поблизости кружит несколько пустых.       Тэхен выбегает из машины, как можно скорее заходя в здание, по пути натягивает халат и шуршит бахилами. Он спешит к палате Юнги, осторожно стучится и открывает дверь. К сожалению, парень уже не спит и посматривает в сторону коробки с толикой осторожности и любопытства. Юра тут же встает и подходит, и Ким удивлен ее хорошей игрой в спокойствие и способностью владеть над собой. Она склоняет голову и улыбается, но детектив читает в ее невербальных жестах сплошной страх. Ее губы сжаты, а тело двигается без легкости, а несколько замедленно. Она нервно перебирает край своей теплой кофты. — Добрый вечер, детектив. Юнги, ты же не против гостей? — Психолог поворачивает голову к Мину, который через несколько секунд осторожно и коротко пожимает плечами. Он тихо шепчет приветствие, но тем не менее сильнее прячется под тонким покрывалом. Тэхен мягко улыбается мальчику и стягивает курточку, надеясь, что его движения не побеспокоят Юнги. Он садится возле коробки и кивает на нее. — Тебе уже присылают подарки? Наверное, от Джихуна или друзей? Скучал по ним? Я, кстати, разговаривал с твоими друзьями. Хон очень сильно о тебе беспокоился. — Ким замечает, как глаза Мина расширяются от удивления, он тут же поворачивается и немного хрипло спрашивает: — Хон-ни? К-как он? — Он рвался тебя искать. Думаю, что скоро твои врачи позволят принимать гостей. Да, госпожа Юра? Но пока, могу ли я проверить, что тебе передали? Прости, но это важно. — Детектив добивается неуверенного кивка, и женщина тут же подходит, отвлекая Юнги разговорами о том, кого он бы хотел видеть в первую очередь. И Тэхен благодарен, что Юра встала так, чтобы закрыть коробку. Ким взглядом ищет, чем перерезать скотч, и достает связку ключей, выбирая самый острый. Быстро перерезает и задерживает дыхание от тошнотворного запаха. И, стараясь не верить своим мыслям, немного отодвигает вверх коробки. — Извините, Юра, не позовете ли мне врача? — Тэхен улыбается уголками губ, отвлекая женщину от разговора и ловя ее обеспокоенный взгляд. Он шепчет ей беззвучно:«Сейчас же» и поправляет края посылки, чтобы мальчик не увидел содержимого. — Да, конечно. Сейчас вернусь. Юнги, хочешь горячий шоколад? — Психолог после кивка тут же выходит, срываясь на бег возле диспетчерской. Она видела, насколько лжива была улыбка детектива, и нетрудно догадаться, что в посылке ничего хорошего. Тэхен старается на Мина прямо не смотреть, но наблюдает за ним осторожно. Замечает, как мальчик косится на коробку, а после принюхивается, немного морщась. — Так кого ты хочешь увидеть в первой тройке своих посетителей? — Детектив пытается отвлечь парня от запаха, который становится все явственней. — Сложно. — Юнги отвечает немного односложно, закрывает нос покрывалом и все же спрашивает: — Что там? Пахнет не очень. — Кто-то передал фрукты, но некоторые испортились. Дно коробки промокло, так что, думаю, что тебе нужно будет немного погулять, пока уборщица приберется здесь и проветрит палату. — Тэхен смотрит в глаза мальчику, который отводит на мгновение взгляд и кивает. Он не задумывается все еще о многих вещах, и как же это на руку детективу. Юнги отворачивается, ставя точку в диалоге, и покорно ждет, пока вернется Юра с врачом. Ким рассматривает его, не вовремя вспоминая слова Хэсам и удивляясь тому, как она могла поднять руку на мальчика. У Мина грустные глаза, он смотрит в сторону окна, а Тэхену кажется, что парень считает звезды. Видимо, его уже искупали, ведь волосы обрамляли красивое лицо неровными, но чистыми прядями, на корнях оставаясь черными. Детектив засмотрелся на Юнги, имевшего в себе нечто эфирное, призрачное, словно исчезающий момент великого, которое повторится всего раз в жизни. И, к сожалению, настолько же печальное. Особенно в одной комнате с настолько кошмарной посылкой. Тэхен вздрагивает и поднимается, видя немного запыхавшуюся Юру и обеспокоенного врача. — Видимо, вы так и не дошли до автомата с шоколадом? Может быть, прогуляетесь с Юнги? — Тэхен подходит к врачу, уже готовому возмутиться, и касается его руки, наклоняясь к уху. — Сейчас сюда приедет полиция, а немного позже — эксперты-криминалисты. В коробке — голова мертвого ребенка. Не могли бы вы чертовски быстро перевести Юнги в другую палату? А еще сделать вид, что нам попросту нужно поубирать здесь немного. Мужчина сглатывает, находя взглядом посылку, и несколько раз кивает. Он закусывает губу, стараясь сдерживаться, и криво улыбается Юре и ничего не понимающему Юнги. Через несколько минут его уже переводят в палату этажом выше, а госпожа Чон обещает ему купить новых фруктов завтра. И самостоятельно почистить, порезать, даже сделать смайлик, если ее пациент того пожелает. Главное, не оборачиваться туда, где остался детектив, разговаривающий по телефону с Хосоком. Тэхен встречает его возле входа в больницу, молча удивляясь сонному Чимину, но не задавая вопросов. Его начальник выглядит уставшим, но по-прежнему спокойным и собранным. Зато Пак состоит из обеспокоенности и нервно зачесывает пряди, когда оказывается перед коробкой. — Эксперты уже в пути. Ты узнал, кто принес? — Курьер из анонимной службы доставки. Описать человека он так и не смог. Завтра приедет в участок. — Тэхен отворачивается, стоит Хосоку полностью открыть коробку. — Что за чудовище, блять, это сделало? — Чимин не выдерживает первым, закрывая рот рукой и отворачиваясь следом. Его слова вызывают горькую ухмылку у детектива, которому нужно дополнительно несколько минут, прежде чем взглянуть снова. И когда он поворачивается — рвотные позывы сотрясают желудок. В коробке лежит голова подростка с широко открытыми глазами, его волосы местами белые, словно кто-то специально пытался осветлить их. И также видно, что кто-то вырывал их со всей злобой и отчаянием. Хосок на мгновение поднимает взгляд к потолку и делает вдох, стараясь самому не выругаться. — Внизу что-то вроде пленки, получается? — Если честно, я не лез. Но Юра — психолог Юнги, говорит, что прошло несколько часов, прежде чем она решила сдвинуть коробку. Видимо, просочилось через клеенку или что-то вроде. — Эксперты уже едут, — Чимин повторяет и молча выходит из комнаты, видя, как врачи указывают направление полицейским. Как доложили Паку — еще двое уже были возле палаты первой жертвы Оборотня. Младший вздрагивает, стоит Хосоку коротко коснуться его плеча и испытующе заглянуть в глаза, проверяя состояние. Он пользуется тем, что Тэхен еще не вышел, и шепчет: — Я предупреждал, что это несколько отличается от рассказов в твоих книжках. Как ты? — Он отрезал ребенку голову. Кажется, начинаю понимать, почему Тэхен начал пить. Я сам готов приступить. — Чимин отворачивается, но хватка Чона на его плече крепнет. И мужчина прикрывает глаза, пытаясь успокоиться, чувствуя тепло Хосока рядом. Со стороны кажется, словно они общаются без каких-либо откровений, но Пак чувствует себя легче, просто находясь рядом. — Ты справишься и без выпивки. Встреть криминалистов, пожалуйста. Кажется, мне все же придется дать пресс-конференцию. — Начальник замечает нескольких журналистов и отходит прежде, чем из палаты выходит бледный Тэхен. Он видит обеспокоенный взгляд Пака и пожимает плечами, тут же отворачиваясь. — Я побуду у Юнги до утра. — С ним двое полицейских… - Чимин неуверенно начинает, но видит решительность в чужих глазах и застегивает теплую кофту в попытках отвлечься. — Ладно, скажу Хосоку. Поищу пока парня по пропавшим без вести. Ты сам как? — Рад, что он не увидел. Иначе бы мы его потеряли. — Ким отводит взгляд, запинаясь на желании сказать «Я бы потерял». Идет к лестнице и поворачивает голову, криво улыбаясь. — Намджун просил передать, что ты все делаешь правильно. А еще то, что Хосок любит итальянскую пасту. — Детектив видит, как Чимин непонимающе хмурится, а после стремительно краснеет. Он нервно облизывает пухлые губы и неосознанно поворачивает голову в направлении, где был Хосок. — Тэ, я не то, в смысле, мы не то, чтобы... — Замирает, видя уставшую, но понимающую улыбку. — Мне все равно. В плане, хорошо, если ты счастлив с ним. Но имей в виду, что в случае окончания отношений — очень сложно работать вместе. А может, это мне настолько не повезло, — Последнее Тэхен говорит тише, а после поднимается по лестнице. Он подходит к палате, кивая полицейским, и на всякий показывает свой значок. Стучит несколько раз и осторожно заходит. Юра тут же поднимается, но увидев усталый взгляд и такую же улыбку, садится обратно. — Он снова уснул, — шепчет тихо и по-матерински заботливо поправляет одеяло на кровати Юнги. Детектив кивает и садится на стул, он трет лицо руками, не понимая, как еще держится. — Прекрасно, что вы за ним так ухаживаете. Надеюсь, отчим о нем так же позаботится, — Мужчина говорит тихо, чтобы не разбудить Юнги, закутанного в покрывало по макушку. — Надеюсь. Но пока им лучше не видеться. — Юра коротко улыбается, посмотрев в окно, за которым уже было совершенно темно. Тэхен хмурится и слегка наклоняет голову, уточняя: — В каком смысле? — Вчера его отчим, Джихун, кажется, приходил, но у Юнги случилась истерика, стоило ему его коснуться. Я посоветовала не делать этого, ведь курс реабилитации еще не закончился. И он немного вспылил, что ли. В конце концов, казался весьма озлобленным. — Женщина поворачивает голову, поправляет пряди и вздыхает. — Едва смогла его успокоить. Я про Юнги. Тэхен молчит и рассматривает Юру, подмечая, что раньше не замечал настолько сильной усталости, которая на удивление не портила женщину. Она улыбается на столь откровенный взгляд и смотрит на своего пациента. — По выходным занимаюсь с малышами в садике. Иногда немного утомляет. Юнги — один из первых взрослых пациентов. Но не менее ценный. — Вы делаете прекрасное дело. Джихун вспылил именно из-за того, что не смог коснуться? До этого как он обращался с Юнги? — Тэхен перебирает монетки, завалявшиеся в кармане, и игнорирует некоторую боль в грудной клетке. Увиденное в коробке все еще давало знать о себе душевной болью и тоской по столь ранней жертве. — Да. Весьма воспитанный. Постучался и зашел. Принес такие цветы красивые. — Юра задумчиво накручивает локон на палец и кивает сама себе. — Маргаритки, ослепительно белые. Я еще удивилась, где он смог раздобыть их в такое время года. Но он сказал, что Юнги нужно поскорее поправляться. Вы знали, что маргаритки символизируют излечение ран? Но да, как только попытался коснуться — истерика и испуг. Так взбесился, что даже цветы с собой забрал. — Психолог вздыхает и встает, поправляя теплую кофту. — Мне нужно немного отдохнуть после сегодняшнего. Надеюсь, что под присмотром полиции с Юнги ничего не случится. — Я буду здесь всю ночь, так что под моим бдительным оком. — Тэхен встает, провожая женщину до выхода из палаты и выслушивает, что именно не нужно делать, если чувствительный пациент проснется. Детектив кивает, примеряясь к лавочке в коридоре, но пока возвращается в палату, садясь на прежнее место и закрывая глаза. Он чувствует себя безумно истерзанным и хмурится, стоит ему подумать о необходимости сообщить Джихуну о находке в палате Юнги. Его напрягает поведение мужчины, казавшегося ему столь спокойным и сдержанным. — Не вызывает подозрений у полиции. Его жизнь продумана и упорядочена, того же желает и от тех, с кем живет, — беззвучно шепчет и широко открывает глаза от осознания происходящего. — Нет, вряд ли. Не может быть, — совсем тихо, нашаривая в кармане телефон и ради интереса вбивая в поисковом сервисе значения цветов. «Маргаритки — невинность, непорочность, верность и преданная любовь.»