Обмани меня

      Ночью в больнице не всегда тихо и спокойно. Через сон Тэхен иногда слышит, как мимо пробегают медсестры, встречая новых пациентов с привычной обеспокоенностью и желанием помочь. Только под утро на несколько часов стало хорошо, и, открывая глаза от чувства щекотки в переносице, детектив не сразу понимает, что до сих пор находится в палате. Вчера он планировал оставить Юнги отдыхать и подремать на лавочке в коридоре, но, задумавшись, так и не оставил мальчика одного. Который сейчас с любопытством наблюдает за его пробуждением. Ким жмурится от секундной боли в шейных позвонках и осторожно их разминает, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. После тянется вперед, слыша хруст в пояснице, и выдыхает. И несмело улыбается пациенту, на щеке которого отпечатался след от подушки. — Как твое самочувствие? Прости, вчера день оказался достаточно тяжелым. Не хотелось тебе мешать. — Тэхен морщится от сухости во рту, а еще очень сильно желает получить порцию кофеина. — Все в порядке. — Юнги переводит взгляд на полицейских, стоящих возле его палаты всю ночь и ожидающих смену. И по лицу парня мужчина понимает, что сейчас будет задан вполне резонный вопрос. — Меня охраняют. В коробке были не фрукты. — Мин теперь смотрит на детектива, и его глаза даже в сиянии нового ясного утра кажутся безмерно печальными и глубокими. Похожи на бездонные колодцы запечатанной боли. — Почему ты не хотел, чтобы отчим прикасался к тебе? — Мне больно. — Юнги моментально отворачивается, вздрагивая, когда дверь палаты открывается и вошедшая медсестра коротко рассказывает о процедурах на сегодня. Она ставит поднос на небольшой столик, и среди обычного полезного завтрака Тэхен замечает несколько таблеток. Ее уход знаменует продолжение не особо приятного разговора, особенно для детектива. — Не уверен, что тебе полезно знать об этом. Сейчас больше волнует твое психологическое и физическое здоровье. — Ким подбирает слова осторожно, надеясь увильнуть и радуясь тому, что Юнги вообще с ним разговаривает. Все последние дни Мин отвечал односложно, и казалось, что ему даже сложно дышать, не то что двигаться. — Не полезно, потому что усугубит мое психологическое здоровье? — Да. Тэхен встречается взглядом с пациентом и выдерживает паузу в несколько секунд. Юнги отводит первым, берет стакан воды и привычно выпивает таблетку одну за другой. И только после принимается за легкий завтрак. Он предлагает и Тэхену, но детектив вежливо отказывается, планируя перекусить где-то по пути к департаменту. — Значит… кто-то хочет меня убить? Тэхен вздыхает и коротко улыбается настойчивости парня. Возможно, он всегда такой любопытный по утрам, когда отдохнувший за ночь организм накапливает силы. В конце концов, они с Юнги виделись чаще в исключительно опасных или плохих ситуациях. Ким качает головой, отказываясь отвечать, и решает сыграть в особую игру. — Ты ничего не вспомнил? — Нет. Врач говорит, что нужно больше времени или особое состояние. — Мин качает головой, отпивая глоток сока и слегка морщась — температура еще не комнатная и дает болью по зубам и горлу. Наверное, достали из холодильника, а обезболивающее не успело подействовать, чтобы приглушить раздраженные болезнью нервы. — Ты… хочешь вспомнить? — Голос Тэхена проникновенный, немного хриплый, он не хочет давить на мальчика. Юнги ставит стакан обратно на поднос и убирает его на тумбочку. — И да, и нет. Госпожа Юра ничего мне не рассказывает, но происходит и произошло нечто очень плохое, верно? Несмотря на то, что таблетки притупляют чувство реальности, я могу понять, что со мной сделали… — Мин съеживается, становясь более хрупким и худым на больничной кровати, и Тэхен делает всего один шаг по направлению к нему. Он осторожно двигает стул и садится на него, все еще сохраняя необходимое пространство. И конечно, замечает слегка затуманенный взгляд парня: расширенные зрачки, немного замедленный пульс на аппарате и даже некую особенность речи. — Юнги, Юра бережет состояние твоей психики, так как она — одна из самых слабых и сильных мест одновременно. Мой коллега Чимин говорит, что из-за психологических травм люди могут совершать безумные и отвратные поступки. И тебе сейчас необходимо выздоравливать душой и телом. Хотя бы для того, чтобы встретиться со своими друзьями и вернуться в тот режим жизни, который был до. А мы постараемся найти и наказать человека, который чувствует в себе желание и силу творить нечто плохое. — Тэхен улыбается на попытку не только все выслушать, но и получше вникнуть в слова детектива. Юнги кивает, и белоснежные пряди обрамляют его лицо сильнее, а одна волосинка ложится на потрескавшиеся губы. — Но как я могу выздоравливать, если не знаю, что со мной было? Как мне быть спокойным, если даже здесь, в больнице, он смог достать меня? — Слова Мина замедленны, но не лишены смысла. Он смотрит в глаза детективу, которому хочется поправить чужие пряди с каждой секундой сильнее. — Сейчас ты под охраной полиции. Ребята сменяют друг друга и проверяют всех, кто заходит к тебе, исключая твоего лечащего врача, Юру и меня. Ни о каких посылках речи не идет, так что ты можешь спать спокойно и оставить всю работу полиции. — Тэхен пробует снова, но видит, как Юнги попросту качает головой. Он натягивает покрывало повыше, утыкаясь носом в него — прячется, но все равно требует свое. — Юра говорит о том, что когда все вспомню — я должен осознать, что я не виноват. Что со мной все в порядке, а с ним — нет. Это то чудовище должно чувствовать страх, боль, желание никогда не существовать и постоянно спать под сильными таблетками, не видя сны. — Юнги закрывает глаза, и его ресницы дрожат, настолько он зажмурился. — Она права. — Они ненавидят себя? Вы, детектив, наверное, видели десятки преступников. Скажите, они ненавидят себя? Помнят своих жертв? Чувствуют их боль? Может, упиваются ею? Как все происходит? — Мин поднимает взгляд, и Тэхен видит капельки слез, застывшие в уголках глаз. Ему хочется так же оказаться под одеялом, маленьким мальчиком просить помощи у родителей и никогда не выбирать путь, по которому он все же идет. — Передо мной были ужасные маньяки, Юнги, — начинает через несколько долгих минут, давая пациенту время успокоиться и украдкой вытереть влагу. — Больные ублюдки, место которых в самом сердце ада. Они помнят свои действия, своих жертв и ревностно оберегают память о них, потому что больше у них ничего нет. Они не наслаждаются своей жизнью, но упиваются разрушением чужой. Но, Юнги, посмотри на меня, — Детектив зовет парня и, только получив его полноценное внимание, слегка подается вперед. — Но Юра права — именно в них проблема. Сколько бы я ни спрашивал, сколько бы ни видел жертв насилия — редко кто сам желал так мучиться впоследствии. Преступники — настолько забитые и несчастные люди, что видят свое удовольствие в чужой боли. Ты не обязан и даже не должен понимать или прощать их, но пойми, что ты ни в чем не виноват. Поверь мне, ты — удивительный ребенок, выживший один в целом лесу в период холодов и дождей. Не каждому взрослому хватит силы духа продержаться, а ты смог. Юнги, ты талантлив, твоя душа красива. И когда вспомнишь — вини только того сукиного сына, которого я посажу за решетку. Тогда он будет чувствовать то, что ты сейчас. Перед тобой будет весь мир, а с ним будут серые стены до поры его казни. — Тэхен замолкает, видя задумчивость на чужом лице. Мин кивает и некоторое время рассматривает постельное, а после поворачивает голову к окну. — Хотелось бы вернуться к баскетболу, когда выпишут. — Уверен, что это пойдет только на пользу. Так же, как и рисование. Хотелось бы посмотреть на другие твои рисунки. — Рисунки? — Парень поворачивает голову и слегка хмурится, а после вопросительно наклоняет голову. — Да. Прости, но когда мы тебя искали, я был в твоей комнате. И нашел альбом. Он заинтересовал меня, так что я его временно взял. У тебя получаются весьма детальные рисунки. Особенно пейзажи. Он у меня с собой, хочешь посмотреть? — Тэхен дожидается неуверенного кивка и вытягивает немного смятый альбом, бормоча извинения. Но Юнги не обращает внимания, берет в руки и тут же укрывается получше. Ему не холодно, но такова степень его психологической защиты, и детектив понимает это. Он старается не нарушать пространство между ними и не делать резких движений. Мин листает медленно, всматриваясь в собственные картинки, и иногда позволяет себе провести по бумаге кончиками пальцев. Обезболивающее действует отменно, на подушечках остается след от карандаша, отчего парень даже улыбается. Тэхен засматривается на мгновения чужой радости и спокойствия, вырезая из себя моменты последних кошмаров. Он все еще не может понять, как мать подобного удивительного человека хотела причинять ему боль, за что пытала и била. И повторяет себе свои же слова: виноват не Юнги, а она — истерзанная жизнью эгоистка, не справившаяся с предательством. В конце концов, с ней покончено, и рассказать придется Юре. Сомнительная честь, конечно, но так будет лучше. В конце концов, именно детектив сейчас ходит по грани, пытаясь ни словом, ни действием не задеть и так потревоженное сознание. — Тебе нравятся супергерои? Кстати, у тебя отлично получился кумамон. — Тэхен улыбается на короткий и быстрый взгляд Юнги. Показалось, что он даже засмущался всего лишь на мгновение, прежде чем все рухнуло. Мин замирает птичкой, когда перелистывает очередную страницу. Детектив не видит, что там, но и сам напрягается, следя за шевелением чужих губ. Взгляд парня затуманен, а зрачки расширены, и Тэхен быстро встает. Он осторожно заглядывает в альбом, видя неизвестные ему пейзажи, на которые он первый раз обратил свое внимание. Юнги смотрит на них не мигая, и его пальцы бледные, настолько он сжимает листы блокнота. — Юнги, что случилось? Ты что-то вспомнил? Мин не реагирует, его начинает лихорадить, а из глаз на бумагу капают слезы. А следом и кровь из прокушенной губы, и Тэхен сразу же нажимает кнопку вызова врача. Он боится касаться, ведь может причинить боль и напугать шокированного парня сильнее, а ведь тот и так ранил себя, видя перед собой нечто более ужасное. — Пожалуйста, малыш, скажи мне что-то. Помнишь, как он выглядел? Его имя? Хотя бы что-то, Юнги. — Мужчина готов молиться, лишь бы хрупкий и беззащитный мальчик не уничтожил себя, только бы нашел в себе силы выйти из шока и позволить себе помочь. Тэхен шепчет хрипло, слыша голоса медсестер в коридоре, и кладет ладонь рядом с пальцами Мина. — Посмотри на меня. Парень вырывается из своих ужасов медленно, смаргивает, и в его расширенных от ужаса зрачках детектив видит свое отражение. Оказывается, он напуган не меньше, и ему было бы легче, спрячь он Юнги от всего мира в своих объятиях. Но все, что он может, это вложить в ладонь Мина свой полицейский значок, надеясь, что это поможет. — Обещаю, нет, клянусь, что позабочусь о тебе. Посажу этого ублюдка за решетку. Только скажи мне, где искать, подскажи мне направление. Дай хотя бы одну подсказку, малыш. — Мужчина видит, как чужие губы дрожат, как Юнги пытается что-то сказать, и сам неосознанно повторяет движения. Мин вздрагивает, стоит двери открыться и показаться врачу. Он хватается за полицейский значок, сжимая его, и выдыхает со стоном боли: — Чхве Инсон. Я — не он. Я — не он! Тэхен отступает на шаг, когда медсестры и врач занимаются потерянным и шокированным парнем. Он видит, как они мягко забирают у него альбом, едва ли не по одному убирают пальцы, чтобы наконец вырвать и так смятую бумажку. Укладывают в постель и проверяют зрачки на свет, шепчут что-то и между собой переговариваются о лекарствах. Детектив выходит из палаты потерянным, с отвратительным комком в груди, что словно липнет к внутренностям с помощью грязи. Он достает телефон и идет в сторону выхода из больницы, слушая гудки. Останавливается возле дежурной, наливая себе стакан воды, и наконец слышит хриплый ответ. — Чимин, привет. Пробей, пожалуйста, человека по имени Чхве Инсон. — Какие критерии поиска? — Пак по ту сторону разворачивается в кресле и переходит на страницу поиска по базе. Он облизывает губы, с волнением посматривая на запершегося в кабинете Хосока. — Все, что может быть связано с нашими жертвами или с Юнги. Возможно, преподаватель в школе, друг в социальных сетях, хотя бы что-то. — Тэхен краем глаза замечает работающий телевизор, на который уставилось несколько работников больницы. — Передам IT-отделу, — сразу же отвечает и быстро набирает письмо, слыша ругательство на той стороне. — Что случилось? — Хосок давал пресс-конференцию? Откуда у репортеров информация? — Ким во все глаза смотрит на женщину, рассказывающую про убийства в Сеуле. — Это второй вопрос. Хосок с утра на ногах, где-то слили информацию о голове в коробке... так что приезжай, Тэхен. — Чимин отправляет письмо и встает за еще одной кружкой так необходимого ему кофе. После поездки в больницу он не смог уснуть, видя перед собой искривленный в ужасе рот и бледность чужой кожи с каплями крови на ней. Тэхен убирает телефон в карман куртки и прикрывает снова заболевшие глаза. От напряжения во всем теле уже тошно, но у него нет даже возможности передохнуть. В гонке с убийцей нет тайм-аутов, его не попросишь подождать, чтобы выспаться или банально поесть. Детектив выпивает еще стакан воды и выходит из здания на свежий, ставший еще более холодным, воздух. Жадно вдыхает, молчаливо прося дать ему еще сил, иначе он рухнет изломанным существом и все его раны выступят на теле множеством следов испытанного ужаса. Ким осматривается в поисках хотя бы какой-то машины и делает шаг вперед, отгоняя даже мысли о завтраке. Только вот другие мысли свежим ветром не прогонишь. Так скольких ему нужно спасти, чтобы простить себя? Скольких он обречен потерять, прежде чем научится справляться с собственной беззащитностью перед жестокостью людей? Тэхен не хочет считать, но даже в этом деле счет уже пошел на десяток.       Мужчина видит перед полицейским департаментом несколько десятков журналистов. Их машины заняли едва ли не все парковочные места. Они вслушиваются в слова Хосока, переговариваются и ревностно глотают услышанное, делая заметки в своих крепко сжимаемых блокнотах. Тэхен замечает пристальный взгляд Чона, его плотно сжатые губы, пока журналисты один за другим выкрикивают вопросы. Каждое слово точное, обдуманное, чтобы не дать лишний повод для паники и не подставить свою работу под огромный удар от властей и народа. Ким останавливается на пару минут, вслушиваясь в его ответы, но больше всего он интересуется настолько явными эмоциями на лице начальника. За маской он видит уставшего и раздраженного человека, но тем не менее спокойно терпящего шум и едкость от журналистов. Тэхен хмыкает, опускает голову и поскорее заходит в здание, где царит не меньший переполох. От шума немного давит в висках, и детектив выдыхает с облегчением, оказываясь в офисе и тут же закрывая за собой дверь.  — Чим, что нашли? Что происходит? — Тэхен сразу направляется к автомату с кофе, хватая со стола коллеги несколько печенек, которые тут же застревают в горле. — Эксперты пока осматривают голову. Но уже это транслируют по всем телеканалам. Да и кто-то рассказал в неких подробностях о мальчишках и их настоящем состоянии. Хосок придерживал информацию, чтобы не травмировать подробностями родителей, пока не появится хотя бы какая-то весомая зацепка, но… - Чимин кривит губы в подобии улыбки и опускает взгляд, всерьез переживая за состояние своего начальника. — Грубо говоря, сейчас на нас спустят всех псов, если мы не найдем хотя бы что-то. — Тэхен садится за стол и делает глоток кофе, замечая перебирающего свои бумаги Йонгу. — Если ты не заметил, то мы уже в дерьме по самые уши. — Второй детектив поднимает голову и обводит взглядом офис, а после смотрит коротко на поджимающего губы Чимина и потом на Кима. — Выбирай слова, — Пак говорит тихо, перекладывая ручку с места на место и поправляя так, чтобы она лежала ровно. Тэхен и сам уже хочет добавить, но дверь открывается и заходит Хосок. На его лице мрачная решимость, и он сразу же подходит к детективу, склоняясь и шипя в лицо: — Кто, черт тебя возьми, слил информацию репортерам о голове в палате?! — Причем тут я? Это мог сделать любой работник и даже уборщица. Думаешь, количество полиции не прошло мимо любопытных глаз? — Ким реагирует не менее раздраженно, бродя из крайности в крайность и смотря в глаза своего начальника. — Они раздувают ситуацию и сделают Юнги центром безумия. — Хосок оставляет за собой последнее слово, видя, как дергается Тэхен в желании защитить оставленного в больнице мальчика. Мужчина поворачивается к притихшему Чимину, просматривающему документы, и хрипло интересуется: — Есть новости? — Как раз прислали предварительный отчет. И опознали жертву, благодаря работе СМИ. За это им огромное спасибо. Мальчика зовут Чон Сунмин. — Чимин быстро пробегает глазами строчки и вздыхает: — Ему вырвали волосы, на некоторых нашли следы обычной белой краски. Отрубили голову посмертно, хм. Срез рваный, раздробленные шейные позвонки с засечками. Отрубили топором. Найдены остатки земли и листьев. Уже отдали в исследовательский центр. Ответ обещают, с учетом прямого запроса, в течение нескольких дней. — Возможно, что его убили, кинули на землю, отрубили голову и отправили Юнги в палату как обычный сраный подарок? — Йонгу не сдерживается в выражениях, и Тэхен лишь тихонько хмыкает — больше не до правил вежливости. — Возможно, — Чимин отвечает тихо и отворачивается, закусывая губы в попытках попросту сдержаться: к горлу подкатывает тошнота от происходящего. Гнусная реальность топит его, и Хосок был прав: никакие книги не помощник. — Что-то еще? — Голос начальника уже спокоен и привычно холоден, он отходит налить себе воды, пока Пак с тихим вздохом возвращается к работе и перебирает документы. — Внизу коробки была пленка, чтобы ничего не протекло первое время. Да и рубили посмертно же. — Но это не спасает маньяка от того, что он был бы выпачкан в ней. — Тэхен с трудом, но включается в работу, встречаясь взглядом с Хосоком, делающим глоток воды. — Да. Особенно, если рубили топором. Кровь должна быть на одежде, обуви, о топоре и говорить нечего. Другое дело, где он оставил тело и оружие. Что-то еще есть? — Белая краска? — Йонгу скрещивает руки на груди, ведя плечами, словно от холода. — Он пытался выкрасить волосы в белый или это?.. — Выкрасить, — Тэхен криво усмехается, все еще отчетливо видя перед собой открытую коробку и мальчика в ней. — Сунмин не был блондином, насколько я помню. — Не был. — Чимин коротко кивнул, открывая еще несколько писем на компьютере и отправляя их на печать, чтобы выписать все заметки и попытаться собрать все воедино. — Мы ищем человека, который таскает с собой белую краску и способен убить подростка так, чтобы не осталось гребаных свидетелей? А еще он словно призрак ходит по городу и отправляет анонимно коробки с пиздецки интересным содержимым? Ух, а мне нравится эта работа, когда можно взять себе талон на посещение психотерапевта? — Йонгу сжимает пальцы в кулаки, его челюсти напряжены, из-за чего его лицо приобретает хищное и злое выражение. — Успокойся. Как только закончим, так уж и быть — будешь в первой тройке. — Хосок закрывает на мгновение глаза, сосредотачиваясь, и открывает их с выдохом. — Эксперты могут сказать приблизительное время смерти? — Вряд ли, трупных пятен нет, окоченения тела тоже. — Чимин с сомнением качает головой. — Но я спрошу. — Хорошо. Итак, он убивает парня, в припадке деградации, которая его уже настигает, он прячет тело. Возможно, не особо удачно, но там, где рядом лес. — Хосок посматривает на Чимина, скользящего взглядом по отчету и кивающего на слова. — Зачем ему избавляться от тела, но голову отправлять Юнги? — Йонгу подает голос, уже немного успокоившись. — Потому что он злой, — Тэхен усмехается и наконец-то расслабляется. — Знаешь, мы как-то и сами догадались, что он не из добрых малых. — Нет. Юнги до этого поссорился со своим отчимом. Не позволил себя коснуться. А буквально через несколько часов получает посылку с головой ребенка. Юра говорила о том, что Джихун был неимоверно раздраженным. — Ким барабанит пальцами по столу и облизывает пересохшие губы. — То есть, у нас есть подозреваемый. Ты его допрашивал? — Хосок поворачивает голову к своему подчиненному и хмурится на медленный кивок. — Я допрашивал мать и его по поводу исчезновения. У Джихуна как бы есть некое подобие алиби на момент исчезновения Юнги. Хэсам же не признали психически больной? — Нет. Так что, можем еще посчитать, что у них заговор с целью убийства. — Чимин записывает в блокноте заметки и постукивает карандашом по столу. — Вряд ли. Если бы они были оба, у парня не было бы шанса сбежать. Тем более, Хэсам… — Хэсам ревнует ко всему, что касается ее женишка. Если бы он на ее глазах начал насиловать парня, то сомневаюсь, что это закончилось бы чем-то хорошим. — Йонгу вставляет свои комментарии, посматривая на кивающего Хосока. — Значит так. Тэхен, занимаешься с Йонгу отчимом Юнги. Чимин, контролируешь ответ экспертов насчет почвы: нужно найти тело Сунмина как можно скорее. Хотя бы для успокоения его души. Если Оборотень или его протеже впал в состояние деградации — он начнет совершать как можно больше ошибок. Главное при этом — отсутствие новых трупов.       На улице снова похолодало, и Тэхен сильнее закутывается в теплую курточку. Ему кажется, что градусник вот-вот лопнет от пронизывающего ветра, и так же лопнет сам детектив от смеси испытываемых эмоций. Он чувствует адреналин, бегущий по венам, и одновременно странный привкус во рту, отдающий горечью. Перед тем, как выйти на улицу, он узнал от Чимина об имени и с трудом удержался от ругательств. Несколько парней из ИТ-отдела будут методично шерстить каждого Чхве Инсона. От родившихся до когда-либо живших, и на это требуется не менее трех-четырех дней по предварительным оценкам. Тэхен выдыхает и вздрагивает от подошедшего незаметно мужчины, открывающего пачку сигарет. — Будешь? — Йонгу протягивает и хмыкает на короткое качание головой. — Ну да, есть вещи поинтересней, чем легкий никотин. Какие планы? Что мы будем ему предъявлять? Можем прикинуться свидетелями церкви контроля гнева. У меня где-то даже была билютенька. Тэхен не скрывает улыбки и смешка, скашивая взгляд на уставшего детектива. Они раньше не работали вместе, и черт знает, почему Хосок поставил их в пару. Возможно, поберег нервы Чимина, оставив его снова разгребаться с документацией у себя под боком. Да и самому Чону сейчас нелегко: информация об убийствах огромной кучей выплывает наружу и сметает полицейский департамент Сеула, и хорошо, если только его. Йонгу затягивается так, словно живет последний день, и прикрывает глаза на порыв морозного ветра. Оказывается, когда дело становится серьезным и грозится взорваться в любой момент, именно он начинает юморить в своей особой, черной манере. — Он сейчас дома, так что пока я буду его развлекать разговорами, ты обойдешь квартиру. Если будет хотя бы намек на кровь — он наш. — Тэхен морщится от жалобного скулежа из своего голодного желудка и вздыхает. — Ты предлагал сигарету? Давай. — Было бы круто, если бы прокурор нам выписал разрешение на обыск. Не люблю поверхностный осмотр. — Йонгу игнорирует чужие слова и машет подъезжающей машине. — Если будет хотя бы одна зацепка, — детектив садится на переднее сиденье, хлопая по плечу своего знакомого из полиции, — то я лично его по кускам вынесу. Хей, спасибо, что подвезешь, Ли. — Если. — Тэхен устраивается на заднем, расстегивая куртку в теплой машине, и прикрывает глаза, стараясь составить хотя бы какой-то план. Он практически уверен, что вот-вот все развяжется и можно будет спокойно вздохнуть, но его пугает всего одно — отсутствие прямых доказательств. Йонгу прав — если они ничего не найдут, и если алиби, которое Ким уже намеревается проверить — будет, то его карточный домик снова рассыпется прахом. Что он тогда скажет Юнги, чье лицо как по команде стоит перед уставшим взглядом? Мужчина достает телефон и пару секунд решается, отписывая сообщение, но отправляет, когда они останавливаются по дороге, чтобы быстро перехватить еды в фаст-фуде. И с некоторым волнением открывает входящие, пока полицейская машина паркуется во дворе дома. Чон Юра Психолог 15:57 Все хорошо. Да, мне все рассказали. Сейчас он отдыхает после процедур. Тэхен прячет телефон обратно в карман и застегивает куртку, закрывая дверь машины. Он поднимает голову, рассматривая дом с огнями живых квартир. Он был здесь всего лишь один раз и то, кажется, безумно давно, но ничего не изменилось. В странном дворе с минимальной освещенностью и облезлыми деревьями так и сохранилось ощущение тоски и боли. Неудивительно, что Хэсам хотела другой жизни, возвращаясь сюда вновь и вновь. Но еще хуже, что здесь жил настолько светлый человек по имени Мин Юнги. Ким не сразу осознает, что через пару минут войдет в квартиру с новыми знаниями, например, будет искать шкаф, в который прятался малыш Юнги, или рассматривать обои, приглушающие детские крики. Когда он впервые был здесь, он удивлялся только отстраненности и равнодушию женщины, не догадываясь, что отсюда начнется его персональный кошмар. С Тэхеном случались тяжелые дела, но они редко касались настолько жестоких случаев и маньяков. Количество жертв в них не превышало двух-трех, но даже этого было достаточно. Мужчина выдыхает и оказывается перед знакомой дверью, пока Йонгу несколько раз стучит. — Что ты сказал ему о цели приезда? — О том, что хотел бы еще раз обсудить дело Юнги, как единственного живого свидетеля. О посылке он узнает сейчас, если, конечно, еще не знал. — Тэхен прислушивается к тишине за дверью и нажимает на звонок. — Хочешь посмотреть реакцию? Что-то он там долго копается. — Конечно хочу. — Тэхен едва успевает ответить, как дверь открывается и перед детективами появляется немного сонный Джихун. Он пожимает каждому руку в знак приветствия и впускает в квартиру. — Извините, задремал после вашего звонка. В последнее время погода валит с ног. Проходите на кухню, я поставлю чайник. — Мужчина поправляет теплую кофту и скрывается в комнате, шурша пакетиками с чаем и звеня чашками. Йонгу хмыкает и следует за ним, оставляя Тэхена стягивать ботинки. Детектив мысленно качает головой и замечает приоткрытую комнату Юнги. Он различает в проеме ярко-оранжевый баскетбольный мяч и оставленные потертые кеды, так и ожидающие своего юного хозяина. Ким не знает, когда Мин вернется сюда и что он будет чувствовать, переступая порог, а после касаясь к вещам столь близким и родным. Мужчине и самому хочется снова оказаться в комнате парня, закрыть двери и сесть на пол. Как называется чувство печали о чужой жизни? Как объяснить словами желание счастья чужому мальчишке? Что ему делать после того, как все закончится? Тэхен касается пальцами стены, смотря в проем жизни Юнги, и впервые жалеет, что родился раньше, вырос далеко и никогда не был с ним рядом. Не видел его игры в баскетбол, не делился новостями и не кидался скрученными в комок обрывками исписанных черновиков. И, в конце концов, не обогрел теплом, пока слезы впитывались бы в его рубашку. Ким вдыхает, и воздух тревожит в его груди нечто новое, разбуженное и совершенно непонятное. Он отворачивается, чувствуя, как за дверью тает его нарисованное возможное прошлое, если бы все было по-другому. И закусывает губу, когда воображаемый Юнги улыбается ему, приглашающе махнув рукой, чтобы заходил. Его тело растворяется в воздухе, становясь лишь миражом уставшего одинокого Тэхеновского разума. Он не знает, что ему делать с этим странным чувством внутри грудной клетки, и как описать его, объяснить самому себе и лишь сильнее сжимает пальцы в кулаки, заходя на кухню. На столе уже стоят три кружки, пар из которых поднимается вверх тонкой полоской, а Джихун неловко мнется под испытующим взглядом Йонгу. И расслабляется, стоит появиться Тэхену, присаживаясь рядом. — Спасибо, что согласились нас принять. Собственно, как я и сказал по телефону и как вы уже наверняка видели по новостям: кто-то передал Юнги посылку, в которой была голова мальчика. — Да, конечно. Мне хотелось бы съездить к Юнги, но в последний раз он не особо был рад меня видеть, так что я посчитал, что после такого стресса… - Джихун подбирает слова, уголки его губ опущены, а во взгляде Тэхен отчетливо видит грусть. Под глазами мужчины залегли тени, он выглядит уставшим и измотанным. — Понимаю. Вы выглядите бледным. Не спите по ночам? — Ким слегка наклоняет голову, изображая на лице озабоченность и участие. И несмотря на то, что Йонгу сидит рядом с ним, его словно не существует — есть только Тэхен и Джихун, а также стол между ними. — В последнее время не особо хорошо себя чувствую. Все навалилось разом. Сначала Юнги попадает в больницу, а следом женщина, которую любил, пытается убить своего ребенка. — Мужчина опускает голову и хмыкает, его взгляд становится совершенно рассеянным. — Почему вы так разозлились на Юнги в палате? — Был тяжелый день. Работу никто не отменял, и я тогда проспал… немного выпил накануне. Позвонил начальству, предупредил, а пока решил заехать к Юнги, чтобы проведать. Решил не брать отпуск, чтобы не сойти с ума в этих четырех стенах. Я не то чтобы разозлился, просто... — Джихун поднимает голову и вздыхает тяжело. — Я не обижал Юнги и не хотел ему зла, поэтому весьма тяжело видеть, как он смотрел на меня со смесью отвращения и страха. Он ведь практически на каждого так смотрит, я готовился, но это оказалось выше моих сил в тот момент. Тэхен медленно кивает и внимательно смотрит на мужчину, который делает глоток чая и немного морщится от недостатка сахара. Он добавляет еще одну ложку и вздыхает: — Вы уже узнали, кто прислал посылку? Тот, кто это сделал, хотел причинить Юнги боль? — Подобный заказ был передан на анонимную курьерскую службу, и курьер… — Йонгу прокашливается и вклинивается в разговор, давая Тэхену возможность молчаливого наблюдения. Но даже от него нет толку — Джихун отвечает спокойно, да, немного устало, но Ким не видит ни единой эмоции лжи. И сам начинает нервничать, снова и снова всматриваясь в каждое движение губ, глаз и тела. Он видит, как чужие пальцы с чернотой под ногтями сжимаются и разжимаются вокруг теплой чашки, греясь, а отчим понятливо кивает на слова детектива. — Скажите, где вы были позавчера ночью? Перед тем, как поехать к Юнги? — Тэхен перебивает резко, пользуясь заминкой и видя растерянность, и едва ли не наклоняется вперед, желая рассмотреть ближе. Он моментально анализирует движение зрачков вверх и вправо — воспоминание реальной картинки. — Дома. Был тяжелый день, и я немного выпил. — Кто-то может подтвердить? — Да как? В стены не стучу, мебель не бью, с полом не дерусь. Выпил и смотрел какие-то программы по телевизору. Фильм, вроде, какой-то. — Джихун пожимает плечами и кивает на чай. — А что вы не пьете, детектив? Вы так усердно меня спрашиваете, что подозреваю допрос. — Легкая улыбка трогает уголки губ, но не длится больше секунды. — Служба заставляет вести разговоры в подобном ключе. Профессиональная деформация, знаете. — Тэхен зеркалит улыбку в попытке расположить к себе, но внутри чувствует — не подходит. Он пытался сыграть на внезапности — мимо, и даже легкие психологические маневры не действуют. Поэтому Ким незаметно пихает Йонгу, который как раз тянется к печенью. — Извините, я в уборную, можно? Тэхен видит, как отчим указывает направление, и садится так, чтобы мужчине было как можно меньше обзора на коридор. Он прокашливается, обращая на себя все внимание, пока Йонгу скрывается в туалетной комнате. — Джихун, кто-то хотел нанести вред Юнги? — Не знаю, детектив. Разве не ваша работа это расследовать? По крайней мере, тот, кто хотел нанести — уже сидит в вашем участке, разве нет? — Отчим отпивает еще чай и берет конфету из вазы, шурша фантиком. — У вас есть автомобиль? — Если вы забыли, то мой автомобиль сгорел, на новый не успел еще скопить — другие заботы, — Мужчина снова хмыкает и опускает взгляд, смотря на остатки чая в чашке. Он слышит, как сливается вода и слегка скрипит дверь. И Тэхену нужно хотя бы несколько минут времени: — Вы знаете… — Я знаю, детектив, что сейчас на улицах родители боятся отпускать своих детей, а еще то, что за столько времени вы, видимо, не продвинулись ни на шаг в поиске человека, жаждущего внимания Юнги. Зато пришли сюда со своим напарником и отвлекаете меня, пока другой шарится в комнате. Вы бы попросту спросили, и я бы не отказал и так разрешить вам посмотреть. — Джихун встает и обходит замолчавшего и удивленного Тэхена, направляясь по коридору. Он усмехается на попытки Йонгу оказаться ближе к уборной и толкает дверь в комнату Юнги, а после и в свою. — Так смотрите. Что вы ищите? Думаете, что это я отправил ему ту посылку? Так найдите хотя бы одну улику, а иначе — убирайтесь, детектив… Тэхен. — Мужчина поворачивает голову на шаги Кима и кивает в сторону комнат. — Начинайте. Йонгу пожимает плечами и заходит в спальню, замечая слева двуспальную не заправленную кровать, и проходит дальше, цепляясь взглядом за телевизор на тумбочке и небольшой слой пыли на поверхности. На небольшом столике у стены так и остались нетронутые различные косметические средства Хэсам, и Тэхен видит открытые в спешке некоторые палетки и незакрученный тюбик с чем-то. Джихун скрещивает руки на груди и опирается о косяк, молчаливо наблюдая. И столько уверенности и презрения в жесте, что Тэхена начинает немного мутить от собственной ошибки. Он оборачивается, смотря на серость чужой покинутой комнаты, где так и остался компьютер, кровать и начавшийся выветриваться особенный запах жизни. Тэхен вздрагивает, стоит Йонгу выйти и хмуро кивнуть в сторону коридора. Джихун же попросту возвращает двери в изначальное положение и теперь ждет, пока Ким обуется. — Вы довольны, детективы? — Спасибо за чай. Дверь за ними закрывается с хлопком, и Йонгу лишь хмыкает, начиная спускаться вниз. Он прячет руки в карман куртки, доставая пачку сигарет, и уже на улице протягивает одну Тэхену. В наступивших сумерках мелькают два огонька и Ким немного давится с непривычки: крепковаты. — Я практически уверен, что это он. — Почему? Потому что на нем не сработал твой гениальный анализ, а после и план пошел по… зараза. — Йонгу сплевывает и идет в сторону темнеющих машин, и одна из них начинает греметь мотором. — Чувствую. Твой парень ждал нас все время? — Тэхен подходит ближе, затягиваясь и выпуская дым изо рта. Он не умел курить красиво — это к Чонгуку с его желанием все делать идеально и эстетически. — Задолжал, а мне не хочется висеть на холоде. Знаешь, Ким, словить этого бешеного ублюдка - словно сотворить чудо. Мы ничего не узнали, зацепок нет, а детальный осмотр не получить у прокурора без каких-либо прямых улик, да даже косвенных, с учетом того, что с одним из них ты трахался. — Йонгу специально поворачивается и с удовольствием смотрит на побледневшего коллегу. — Оу, ты думал, что об этом знает только малыш-Чимин, подставляющий задницу нашему начальству? Даже думать об этом мерзко. Так о чем это я? Ах да, мы в ебаном тупике, и если не найдем ничего путного — скоро полетят головы, как у того мальчишки из коробки. — И что ты предлагаешь? — Тэхен отвечает холодно, смотря в насмехающегося Йонгу делающего затяжку и выпускающего дым. — Да ничего. Я просто, блять, очень рад, что первым сдохнешь в этой заварушке ты. Все-таки, Чимин быстрее просек, под кого нужно лечь, чтобы сохранить остатки своей карьеры. Хотя и Хо так себе вариант — сегодня он есть, а завтра его переведут куда-то еще, где будут новенькие дырки мужиков или баб. Видимо, ему без разницы. — Заткнись. Ты не в меньшем дерьме, чем мы все. — Тэхен выкидывает сигарету, облизывая горькие губы, и все больше злится, видя паскудство в чужих глазах. Фонарь едва-едва покачивается от усиливающегося ветра, создавая на лице Йонгу причудливые тени. — Ты действительно уверен в этом? Хотя, кого я вообще спрашиваю? Никчемного детективчика, который проебал свой последний шанс? Надеюсь, что Хосоку сам доложишь об этой провальной миссии. Если он не вылизывает член Пака. Фу, блять, при Намджуне всей этой пидорасии не было. Кроме тебя, конечно. Ты — сплошная проблема. — Йонгу уже берется за ручку двери, и Тэхен не выдерживает, усмехается едко и специально равнодушно говорит: — Судя по количеству подробностей, ты тоже у нас любишь чужие дырки? Или, может, любитель побывать снизу? Что, Йонгу, я-то может и уверен, что меня выпрут из отдела, а ты-то чего уверен, что тебя нет? Неужели тоже подставился кому надо и теперь жить можно? Или зудит, что попросил мало? Ах да, ты же не мужик теперь. Интересно, отсасывающему Хосоку будет любопытно, кто слил всю инфу СМИ, чтобы подставить его и весь отдел в придачу? Но ты-то у нас в порядке, без волнений. — Тэхен напрягается, видя, как сжались чужие челюсти, и не успевает заблокировать удар за жалкие секунды, как Йонгу преодолевает расстояние до своего коллеги. Удар получается сильным, отзываясь болью и диким звоном в голове. Кима подкашивает, и он падает на холодный асфальт, ударяясь копчиком и сплевывая кровь. И тут же хватается за чужое запястье, стоит Йонгу приподнять его за воротник куртки. — В следующий раз я измажу асфальт в твоей крови, понял? Еще хотя бы слово вылетит из этого поганого рта. Полежи, отдохни. — Мужчина толкает обратно и для профилактики ударяет ботинком в бок, усмехаясь от услышанного тихого стона. Тэхен сворачивается в комок, кашляя и сплевывая новую порцию крови от разбитой в мясо губы. Он слышит тихое «Может помочь ему?», ругательство и звук захлопнувшейся двери. Ким едва находит в себе силы привстать, смотря на уезжающую машину и вытирая ребром ладони кровь, капающую с подбородка, и тут же шипит от боли. Телефон ослепляет, заставляя глаза слезиться не только от порывов ветра. А еще чертовски не вовремя вылезает уведомление о практически разряженной батарее. Тэхен, стараясь не капать кровью на устройство, скорее вызывает такси и, осмотревшись, попросту садится обратно. Он опирается спиной об какую-то машину, которая, на счастье, не взрывается визгами сигнализации. Объяснять сейчас хозяину, - Ким поднимает взгляд и хмыкает, - черного SsangYong-а ничего не хочется. В конце концов, даже полицейский значок остался у Юнги, и приключись чего, Тэхен бы попал в еще большую задницу. Поэтому мужчина только вспоминает, есть ли дома аптечка, и если есть, то где она, стараясь не замерзнуть на холоде, автоматически как-то рассматривая машины и их номера, пока ждет. И с трудом встает, когда спустя полчаса такси останавливается и водитель даже помогает залезть в теплый салон, качая головой на видок своего сегодняшнего пассажира.