Обмани меня

      В ванной комнате плитка немного морозит голые пятки, отдаваясь легкой дрожью во всем теле. Тэхен рассматривает свое отражение с неким отсутствующим любопытством: губа покрылась неприятной корочкой, а на ребрах алеет некрасивый синяк от ботинка Йонгу. Ким не задумывается, есть ли у него трещины или еще какие-то невидимые ранения, нет, он попросту пытается вспомнить, как добирался домой. Вчерашним утром он обнаружил себя на кровати, завернутого в одеяло до самой макушки. Постельное, как и одежда, были испачканы уже засохшими каплями крови. Тэхен помнил, как получил их, запомнил даже ощущение холода от замерзшего асфальта, но остальное — провал в памяти. Хосок молчаливо выслушал отчет в трубке и попросил написать письменно. По его голосу и так все было понятно: Йонгу первым добрался до начальника. На самом деле, Кима не особо волновали последствия, он подозревал о том, что его выкинут из отдела рано или поздно, но ему нужно было задержаться до окончания следствия по убийству и насилию. В конце концов, он обещал Юнги. Мужчина хмыкает, снова аккуратно касается раны на губе и промачивает специальным лекарством, надеясь, что это поможет быстрее залечить последствия удара. А после выходит из ванны, еще раз обновляя почту на ноутбуке. Помнится, он включал его только, чтобы посмотреть файлы по Оборотню, и, кажется, прошло несколько месяцев. Тэхен осторожно кривится — ему все равно пришлось закрывать все открытые фотографии, но уже почему-то спокойнее. Детектив не мог ответить, что именно изменилось, но, рассматривая обезображенные тела еще не успевших пожить подростков, он чувствовал только тоску. Боль была приглушенной, оборачивающейся для него извечным напоминанием, что он не успевает. В остальном — если за ним и приходили духи, жаждущие отмщения, то он уже мог посоперничать с ними в ощущении смерти. Тэхен поправляет теплую кофту, направляет обогреватель и садится за стол, притягивает к себе ноутбук и обновляет почту. От Чимина несколько сообщений, и одно из них касается найденной головы мальчика. Пак Чимин 10:15 Эксперты не смогли узнать точное время смерти. Ты знал, что определяют по роговице? Что же, из-за условий… содержания, эксперты дают ± 2-3 дня. Ребята работают над почвой. Ким пробегает взглядом сообщение еще раз и захлопывает ноутбук, осторожно отпивая глоток слабого кофе и ловя себя на мысли, что найди они тело — поимка маньяка была бы быстрой. Ведь иначе зачем ему присылать только голову, а остальное тщательно скрывать? Тэхен прикрывает глаза на мгновение, успокаивая хаос в голове, и идет обуваться — работавшие несколько ночей айтишники подготовили для него несколько папок с найденными Чхве Инсонами, но поиски шли все равно дальше. В ответ он уже с утра нашел и позвонил начальнику Джихуна, проверяя его алиби, и, к сожалению, оно подтвердилось. Отчим Юнги достаточно исполнительный и ответственный человек, по чужим словам. Но Тэхена заинтересовало другое: насколько он вспыльчив и как часто прогибает под себя мнения других людей. «Он обучает стажеров, детектив, неудивительно, что приходится приложить твердую руку для этого. Его в чем-то подозревают? Уверяю, он прекрасный человек, и нам очень жаль, что с его сыном произошло такое ужасное происшествие.» Слова достаточно вежливые, даже участливые, Тэхен благодарит и прощается, выражая сожаление о потраченном чужом времени, но легче не становится. Он рассматривает нарисованные им самим круги на полях и ставит в середине них точку. Ему бы придумать другого подозреваемого, пока ловушка окончательно не захлопнулась и власти не взяли дело в свои руки, отстранив одного за другим детективов от дела. Но это было бы неправильно. Вокруг Оборотня или, опять же, его подражателя уже развели очень много слухов, и Тэхен чувствует, как удавка сворачивается как раз-таки возле шеи Юнги. Долго от него скрывать масштабы катастрофы не смогут, и осознание своей уникальности и важности для следствия со всей силы ударят по мальчику. Мужчина не знает, когда сможет зайти к нему и как будет происходить их встреча, он лишь попросил Юру сообщать, если Юнги понадобится что-то. А в остальном — полиция до сих пор охраняет его палату, только теперь спасая и от вездесущих любопытных журналистов. Детектив снимает курточку с крючка в коридоре и обходит квартиру еще раз, выключая электроприборы, и только тогда натягивает ботинки. На улице моросит неприятный дождь, моментально оставляя следы на одежде в виде небольших точек. Тэхен ежится и скорее идет в сторону метро, ныряя в ее удушливость с легким облегчением. Он успевает забежать в вагон, устраиваясь подальше, зная, что на следующей набьется слишком много народа. Запястье холодит давным-давно остановившиеся наручные часы, и Тэхен занимает себя тем, что рассматривает их. Сколько времени назад он так же ехал на работу, только перед выходом увидев, что стрелки остановили свой бег. Странно, но в последнее время он все чаще обращает свой взгляд назад, на дни, уже не имеющие смысла в настоящем, но как раз-таки сотворившего его тем человеком, какой он есть. Ким скользит взглядом по циферблату и наконец решается, касаясь коронки и задумываясь: куда бы он ее переместил? Назад или вперед? Дал бы себе лишний час прошлого, где он мог бы быть иллюзорно счастливым или наоборот, час вперед, где приближается осознание, что он все еще не спас мальчика на больничных простынях? Тэхен вовремя выныривает из своих мыслей, чтобы успеть выскочить на своей станции, сильнее закутываясь в куртку.       Несмотря на начало дня, небо совершенно серое и мрачное, а ветер проникает под одежду, вгрызаясь в беззащитную кожу. Ким опускает голову, переходя на быстрый шаг и не обращая внимание на людей, проходящих мимо него. Скорее он ориентируется на ароматы, заполнившие улицы: кофе, опавших желтых листьев и общей влажности в коктейле с легким шлейфом парфюмов. И уже ближе к полицейскому участку меняется на более явный удушливый запах сигарет и занятости. Если бы Тэхена спросили, чем она пахнет, он бы даже не задумываясь ответил, что его занятость в последнее время провоняла кровью и потом. Детектив тянет ручку массивной двери на себя, считает про себя шаги и стягивает куртку уже в офисе, привычно устраивая на плечиках кресла. На рядом стоящем столе уже возвышается огромное количество папок, и выглядывающее из них число листов вызывают у Тэхена тяжелый вздох. Он уже привычно ставит готовиться кофе, догадываясь, что Чимин в кабинете Хосока, ведь слышит их приглушенные голоса. Йонгу в кабинете нет, Кима это не удивляет, и мужчина кривит губы: от усталости эмоции кажутся немного приглушенными, словно под толщей стекла. Стаканчик кофе немного обжигает пальцы, и Тэхен скорее ставит его на стол, садится за него и включает компьютер, двигая к себе первую из множества папок. На ней «Чхве Инсон» с фотографией и разнообразной информацией, которую только можно разузнать по базе. Отдельной идет папка самого Джихуна, которую Ким попросил собрать еще вчера. Он смотрит на нее несколько минут, прежде чем открыть и просмотреть информацию о рождении, хмурясь на то, что отчим Юнги из Кванджу. Однако еще подростком он переехал из города к бабушке и больше не возвращался в родной город. Окончил технический университет, участвовал в нескольких олимпиадах и где-то даже занимал призовые места. Жизнь Джихуна вот, перед детективом, но Тэхен всматривается в напечатанные буквы с сомнением. И объяснить себе связь не может. Но руководствоваться интуицией с Хосоком не получится. Да и если он совершит ошибку в таком громком деле, планы Йонгу сбудутся еще быстрее, чем правительство надавит на отдел. — О, привет. — Чимин появляется незаметно, криво улыбается и садится за свой стол, перебирая бумаги. Но после поднимает взгляд и выдыхает. — Я бы помог тебе с поисками, но помимо этого у нас несколько угонов автомобилей и разбой в Канаме. — Разве тамошняя полиция не должна заниматься этим? — Тэхен нехотя отрывается от листов и поднимает голову, сразу замечая реакцию коллеги на его видок: закушенная нижняя губа и опущенный взгляд. — Прекрати, Чимин. Ты-то тут причем? — Ким делает глоток кофе и немного морщится от паршивости напитка. — Хосок знает о том, что задумал Йонгу. Не думаю, что… — Хосок знает, на кого можно спихнуть все висяки, — Тэхен усмехается, замечая чужие поджатые губы и напряженный блеск в глазах. Чимин фыркает тихо и скрещивает руки в жесте защиты и неодобрения. — Тэхен, с этим психопатом работаешь не только ты. — Пак облизывается, его голос становится звонким, словно он пытается убедить не столько Тэхена, сколько себя самого. — Кто сказал, что я против? Мне нужно время, чтобы обезопасить Юнги, а после я… у меня меняются планы, Чимин. И в чем-то он прав: в случае чего Хосоку будет легче потерять одного пьяницу детектива, чем отдел, и особенно тебя. Хотя я не представляю, на какой такой стадии ваши отношения. — Ким улыбается коротко, пожимает плечами и опускает взгляд на бумаги, как бы говоря, что разговор окончен. Он слышит шуршание документов со стороны Чимина, его тяжелые вздохи, замечает, как младший коллега то и дело поглядывает в сторону кабинета начальника, но больше ничего не говорит. Тэхен погружается в жизни Чхве Инсонов, перебирая документы в сторону и пытаясь найти хотя бы одну связь с убитыми мальчишками и Юнги. Он впервые за все время полностью абстрагируется от происходящего: его кофе давно остыл, а серый день плавно перешел в не менее мрачный вечер. Просмотренная стопка папок в стороне от его руки была намного больше, чем осталось, а голова нещадно раскалывалась на пару с ноющим желудком. Ким не помнит, чтобы включал настольную лампу или ел что-то, но когда он отвлекается впервые за семь часов, во рту привкус слегка сладковатого печенья, на краю стола фруктовый чай, а Чимин складывает нужные документы в рюкзак. Он поднимает голову и уголки его губ ползут вверх, пока он не видит ответную улыбку и не расслабляется. — Ты будешь здесь? У меня остался обед в холодильнике. Там рис, кимчи… немного холодной курицы. — Пак тянется и выключает свою настольную лампу, обеспокоенно смотря на лицо Тэхена. — Спасибо. Думаю, что я застрял еще как минимум часа на два. Так что, если можно, то воспользуюсь твоей добротой. — Ким замечает, как Чимин нетерпеливо посматривает в сторону выхода, но тем не менее медленно застегивает рюкзак. Словно его кто-то ждет, а младший тянет время в желании сказать что-то. Тэхен оборачивается, смотрит в темноту кабинета начальника и все понимает: Хосок ждет своего подчиненного на улице, заранее прогрев машину. И, возможно, собираясь отвезти Чимина к себе домой. — У тебя все на лице написано. Да, мы спим… в любви не признаемся, но мне хорошо. — Пак садится обратно на стул, и тени на его лице рисуют причудливые узоры. Тэхен мог бы различить, если бы хотел, но не хочет. Пожимает плечами, отворачивается и вздыхает: — Мне правда все равно. Как бы тебе объяснить. Йонгу предупреждал о том, что Хосок может уехать, когда Намджун вернется. Я мало вообще знаю о Хосоке и о том, чем он жил, живет и будет жить. И мне плевать. Со мной и так все решено, я ведь уже говорил. А тебя мне будет не хватать, если что. Просто будь осторожнее, Чимин-а. Лично я в любви очень разочаровался. — Тэхен поворачивает голову обратно и фальшиво улыбается, ловя обеспокоенный взгляд. Пак сидит еще несколько минут, обдумывая и наблюдая, как Ким переворачивает очередную страницу еще одного Инсона. — И все же, если тебе нужна помощь… — Чим, все в порядке. Иди домой, отоспись и поешь нормально. Меня все равно... — Тэхен отгоняет от себя окончание фразы, но горькое «никто не ждет дома» жжется на языке. Пак кивает снова, встает медленно и так же выходит из офиса, по пути несколько раз оборачиваясь. И как только за ним закрывается дверь, Ким облокачивается о спинку кресла, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Он не хочет спать, но тело кажется ему безумно уставшим. Ноги в ботинках уже болят и крутят, а мышцы спины при каждом движении отдают болью. Мужчина сидит несколько минут, пытаясь очистить свой разум и успокоить белые точки в темноте закрытых глаз. Казалось, что даже в ней он видел все новые и новые фотографии, пытаясь найти хотя бы одну связь с Юнги. И Тэхен очень надеется, что мальчик действительно вспомнил что-то, а не впал в пограничное состояние безумия, отправив детектива по ложному следу. Мужчина встает спустя несколько минут, потягиваясь и добираясь до еды Чимина, с какой-то даже жадностью принюхиваясь и ставя разогревать в микроволновку. И пока греется, смотрит, как машина его начальника выезжает и увозит двух людей в теплоту их общего дома. Пусть даже не признаются в любви, но ведь им хорошо вместе? Тэхен отбрасывает от себя подобные мысли как можно скорее: ему тоже было хорошо, оказалось — не любовь, получилось, что и не так уж в ней и прекрасно было. Но зато появляются мысли насчет одинокого Юнги в больнице, внимательно рассматривающего каждого проходящего мимо человека, мучающегося от возможных кошмаров и также проглатывавшего до десятка таблеток ежедневно. Ким надеялся, что среди них есть поддерживающие для печени и желудка, а иначе парню грозит еще и курс реабилитации после возможных антибиотиков и психотропных. Вряд ли среди тех разноцветных пилюль сплошные витаминки. Микроволновка неприятно пищит, и мужчина дует на обожженные пальцы, когда достает перегретую еду. Желудок тут же отзывается жалобным урчанием, и Ким присаживается на угол своего стола, осторожно кушая и посматривая на затянутое тучами небо. Среди серости выглядывают куски чистого синего полотна, и, возможно, где-то дальше еще можно увидеть яркие, но мертвые звезды. Тэхен хмыкает и с удовольствием облизывает губы от оставшихся рисинок. Он был настолько голоден, что даже не заметил, как проглотил весь свой пропущенный обед. Ким опускает свой взгляд и замечает среди уже отложенных папок выбившуюся фотографию. Мужчина хмурится и подцепляет ее кончиками пальцев, вытягивая совсем тонкую папку, состоящую из одного листа со старой фотографией. Он не уверен, что работал с ней, крутит в руках и присматривается к маленькому мальчику, изображенному на ней. У маленького Инсона на губах легкая улыбка, глаза в виде слегка вытянутого треугольника и маленький, аккуратный носик. Тэхен рассматривает ее несколько минут, не замечая даже, как любуется ребенком, больше похожим на едва родившегося ангела. И только после читает документ, отчего уголки его губ тут же опускаются: Чхве Инсон умер в возрасте шести лет от воспаления легких. Ким отводит взгляд, опуская руку с фотографией, снова смотрит в окно и вздыхает, прикрыв глаза. И даже не хватает пропитанных злобой слов, чтобы высказать спрятавшемуся за серыми тучами небу свои вопросы и претензии. Тэхен открывает глаза, разминая затекшую шею, и оставляет фотографию обратно в папке, идя мыть за собой посуду и готовить очередную чашку осточертевшего уже кофе. От него неприятный привкус во рту и осадок на губах, но без него мужчина отключится за документами. Детектив ставит очередную чашку на стол и садится обратно в кресло, поглядывая на оставшиеся несколько папок. Если он найдет силы разобраться с ними, то сможет даже доползти обратно до квартиры и уснуть не на диване, а на мягкой кровати. Ким делает пробной глоток кофе и берет очередную папку. Он просматривает жизни подростков, стариков и только родившихся, но никак не может связать с Юнги. Стрелки часов перешагивают час ночи, и Тэхен обнаруживает себя смотрящим в пустое пространство перед ним. Он недавно отложил последнюю папку, но в его руке оказалась та самая фотография с маленьким Инсоном. Тэхен смаргивает пелену и опускает взгляд, снова всматриваясь в глаза ребенка, сияющего удивительным светом. Вроде бы старая фотография, незнакомый человек, но бывает же так, что смотришь и даже тепло появляется на кончиках пальцев. Но если он мертв, то в груди зарождается чувство потери, тоски и отчаяния, словно вы могли когда-то встретиться, подружиться, увидеть друг друга на разных сторонах улицы и улыбнуться. Сожаление о не случившемся ворочается в грудной клетке чешуйчатой змеей, царапает внутренности и обжигает полученные ранки касаниями раздвоенного языка. Ким сжимает фотографию сильнее и делает ужасные вещи: звонит ИТ отделу, надеясь, что они еще здесь, и просит найти больше информации по мальчику, включая фотографии. Уставший голос на той стороне трубки хмыкает тихо, оформляет запрос, и через двадцать минут и еще одну чашку кофе Тэхен видит вложенные десять фотографий на своей почте. Он открывает медленно, подпирая щеку рукой и рассматривая веселого ребенка. Смеется, когда Инсон в белоснежном парике, доходящим до плеч, сфотографировался с маленькой мартышкой. На пухлых щеках были проведены несколько толстых полос, делая его похожим на котенка. Ким переключает снимки и вздыхает, видя фотографию из статьи старой газеты о смерти и предупреждении родителям быть более бдительным. Последние снимки он переключает нехотя, но до этого у Тэхена есть последний снимок, как небольшая соломинка до кошмара. Только начинается он немного раньше. Ким рассматривает статную женщину с поджатыми губами, вокруг которых уже собрались морщины, суровым взглядом и нахмуренным лбом. На ней было закрытое платье, а тонкие пальцы держали впереди стоящего подростка за плечо, словно боясь, что он убежит. Тэхен скользит взглядом по снимку, напрягаясь, и едва не вскакивает на ноги, различая в еще нескладном парне своего знакомого. У Чхве Хену — темные волосы, волевой подбородок, взгляд направлен влево и вниз, его широкие плечи сразу привлекали внимание, и детектив мог поклясться, что парень с фотографии был копией Пак Джихуна — отчима Юнги. Ким тянется к рабочему телефону не глядя, отвлекаясь от рассматривания снимка только тогда, когда успевает пораниться об канцелярский нож, и тут же набирает рабочий номер. — Я как бы домой иду, — в трубке слышен тяжелый вздох и легкие нотки раздражения от уставшего сотрудника ИТ-отдела. — Только один человек и с меня натуральный кофе. Мне нужна информация по Чхве Хену. Город — Кванджу. — Пришлю на почту. Бывай. Тэхен пару секунду слушает гудки и медленно кладет трубку, замечая, как дрожат его пальцы. Он тут же кладет фотографию Инсона на стол и закрывает лицо ладонями. Ему нужно успокоиться, сделать глубокий вдох и медленный выдох и не давать себе ложной надежды. Детектив хочет и не хочет ошибиться с появившейся зацепкой, и также непонятно для себя он чувствует расползающийся страх. Там, где поселилась змея, сейчас разрасталась огромная черная дыра, затягивающая в себя все пространство. Тэхен со вздохом убирает ладони от лица и открывает пришедшее на почту письмо, вчитывается внимательно, тщательно рассматривает фотографии и возвращается к Йонсону с его мартышкой. «Умер от воспаления легких» давит на виски, отзывается в затылке ноющей болью. Киму кажется, что он уже знает страшные ответы, но все никак не может собраться с духом, чтобы сказать это, признаться даже себе в полумраке офиса полиции Сеула в кошмарной догадке. Мужчина тянется к карандашу, а после достает распечатанные фотографии остальных жертв и делает пометки. У Джонхи, самой младшей жертвы, были сходства с Йонсоном в разрезе глаз и общих чертах лица. Йонгнам поплатился жизнью за свою улыбку деснами и формой губ, а Тэхен набирался смелости, чтобы приложить последнюю фотографию. Хотя даже в этом не было смысла: Юнги и младший брат Хену, а ныне Джихуна, были едва ли не близнецы. Осталось понять, что натворил шестилетний мальчишка, так похожий на ангела, что Кванджу, а после и Сеул затопило чередой кровавых убийств. Ким составляет список тщательно, прикладывая фотографии девушек и обводя прямо на фотографиях нужные детали. Когда он заканчивает, за окном начинает светлеть, но последнее, что помнит уставший детектив — окутывающий Сеул туман.       Тэхен открывает глаза от голосов, одного более тихого и волнующегося, а второго — хриплого и раздраженного. Мужчина с трудом поднимает голову и замечает Чимина и Хосока, а также стрелку часов, перешагивающую отметку в семь утра. — Ты всю ночь провел здесь? — Пак садится за свой стол и коротко улыбается, подперев щеку рукой и наблюдая, как старший коллега трет лицо ладонями. — Обещал себе, что на минутку глаза закрою. — Удивительно, то тебя не дождешься на рабочем месте, то с него не выгонишь, — Хосок хмыкает, смотрит на Чимина и уже делает шаг по направлению к своему кабинету, как Тэхен дергается. — Мне нужно съездить в Кванджу. Желательно сегодня… сейчас. — Ким поднимается со стула, немного шипя от стрельнувшей боли по всей спине и ногам. Он действительно не помнил, в какой момент уснул на документах, занявших весь стол и упавших даже на пол. — С чего бы это? — Хосок хмурится, но в уголках его губ застыла улыбка. Тэхен не замечает ее, доставая несколько фотографий, папок, и добирается до стола Чимина, раскладывая их перед коллегами. Чимин тут же всматривается и закусывает нижнюю губу. — Погоди, это ведь… — Именно. Это Чхве Хену, он же Пак Джихун — отчим Юнги и брат Чхве Инсона, так сильно похожего на наших жертв. Родился Хену в Кванджу 18 февраля 1974 года. После смерти брата, умершего от воспаления легких в шестилетнем возрасте, переехал от родителей к бабушке в Чонджу. Учился, бла-бла-бла, после смерти бабушки о нем ничего не было известно. Но самое важное!.. — Тэхен выдыхает, тут же делает вдох и смотрит сначала на Чимина, а после на Хосока и добивает: — Чхве Инсон умер 29 марта 1986 года. Тогда же появилась и первая жертва Оборотня, только спустя... — Мужчина задумывается, высчитывая, но цифры плыли перед глазами, и поэтому он смог закончить тихим «Да», когда Хосок дал ответ вместо него. — Спустя двадцать восемь лет ожидания. Если он действительно ждал. — Чон скользит взглядом от фотографии к фотографии. — Хочешь сказать, что были другие? — Чимин вздыхает и зачесывает назад упавшие на глаза пряди. Он берет документы, перечитывая их и кивая на уже озвученные факты. — Он мог тренироваться на ком-то до. Нужно понять, чем его спровоцировала первая девушка, а также почему он сменил вкус своих желаний. И установить слежку за Джинхуном, чтобы он не покинул город. — Просто Юнги похож. — Тэхен криво усмехается и отходит к своему столу, падая в кресло и массируя переносицу. — Вопрос скорее стоит: мстит ли он или хочет вернуть? В любом случае, мы ведь можем посадить его пока? Даже если улики косвенные. У нас ведь нет ни единого отпечатка, а в квартире ничего не нашли. Даже тело последней жертвы… мальчик тоже чем-то похож на Инсона. Хосок, я могу сьездить в Кванджу? Мне хотелось бы поговорить с матерью Хену или Джихуна. Как теперь его вообще называть? — Джихун. Не давай возможности кому-то еще разнести информацию вне отдела. — Хосок незаметно кивает в сторону еще пустующего стола. Мужчина подходит и наливает себе теплой воды в пластиковый стакан и кивает сам себе: — Отправляйся в Кванджу. Возможно, там действительно что-то будет. Мы пока присмотрим за отчимом и продолжим искать тело последней жертвы. Чимин, в случае чего переправляй все свои дела Йонгу. Он уже должен был закончить со вчерашним разбоем. — Чон идет в свой кабинет после кивка младшего и останавливается за пару шагов до двери, поворачивается к Тэхену и хмыкает. — Хорошая работа.       Тэхен несколько минут стоит в стороне от двери, набираясь мужества и игнорируя внимательные и любопытные взгляды полицейских, несущих свою охрану возле палаты Юнги. Мужчина нервно облизывает губы и находит несколько десятков причин не нарушать покой мальчика, но есть только одна весомая проблема: у Мина остался его полицейский значок и просить Юру принести его было бы некрасиво. Тэхен вздыхает в который раз и делает несколько шагов вперед, касаясь ручки двери и тихо стуча. Он должен представиться, попросить разрешения войти, но вместо этого — открывает и заходит внутрь, встречаясь с удивленными лисьими глазами. Юнги тут же разворачивается полностью, кажется, до этого он смотрел в окно, и прячет ноги под одеяло. — Прости, если помешал. Как твои дела? — Вопросительная интонация вместе с удивленной — не то, что мужчина хотел бы из себя выдавить, но почему-то именно это вызывает у Мина улыбку. — Пришли за значком? Без него вы не полицейский? — Парень замечает распухшую губу и остальные портящие внешность следы, но не спрашивает, понимая, что работа стража закона подразумевает получение таких вот «подарков». — Видимо, да. — Тэхен словно сдувается, расслабляясь от тона мальчика, и даже решается — садится на стул. Он рассматривает Юнги еще раз, но пытается делать это вежливо и незаметно. Мин невероятно сильно похож на покойного Инсона. Можно было бы даже подумать, что он так и не умер, только заснул где-то на несколько десятков лет, но Ким тихо хмыкает: увы, но малыш-ангел уже давно покинул этот мир. И мужчина безумно благодарен Юнги, что у того нашлись силы выжить и дождаться спасения. Он бы хотел сказать это, позволить себе не виноватую улыбку, а прикосновение, символизирующее защиту, но Мин наблюдает за ним, и, кажется, читает не менее хорошо, чем сам детектив. — У вас какие-то новости? Или вы только за значком? — За значком и узнать, как твои дела. Прости за тот раз. Я не должен был... — Тэхен опускает взгляд и собирается с силами, чтобы закончить. Он думает, что мальчик скажет какие-то слова по типу «все хорошо» и «не стоило», но Юнги ждет. — Я не знал, что такое может произойти. — А мне казалось, что нужно, чтобы я хотя бы что-то вспомнил, разве не так? — Мин отворачивается, поджимает губы и сжимает тонкими пальцами пододеяльник голубоватого оттенка. Между ними молчание в несколько минут, пока Тэхен подбирает новый поток слов в попытке вернуть подобие на доверие. Если оно вообще было между ними. — Я не виню, если что. У вас получилось что-то найти? — Юнги поднимает голову, смотрит серьезно и внимательно, взрывает каждым взмахом ресниц чужую душу. В грудной клетке Тэхена по чешуйке разрывают спрятавшуюся змею, залечивают улыбками следы от образовавшейся пустоты. Мужчина больше выдыхает: — Можно сказать, что ты дал ключ от всех дверей. Мин поджимает губы в скрытой улыбке и тянется к тумбочке, подцепляет пальцами полицейский значок и протягивает его детективу. Ждет, пока Тэхен поднимется, несмело подойдет и коснется края кончиками пальцев. Ким переводит взгляд с лица мальчика на его руку и тут же обратно, испытывая внутри восторг и одновременно наполняясь особенной теплотой. Он старается не акцентировать внимание, когда Юнги убирает пальцы и прячет руку под одеяло, опуская голову и смущенно-виновато кривя губы в подобии улыбки. Детективу этого достаточно, ему хватит единственного короткого шага, чтобы снова наполниться силой и энергией для поездки в другой город. — Скажи, отчим к тебе заходил еще? После того случая, когда тебе было больно? — Тэхен садится обратно на стул, создавая невидимую границу для окружающих, но безумно важную для Мина. — Заходил. Он позаботился об еще одном одеяле, чтобы я не мерз, покупает некоторые продукты… если мне хочется чего-то особенного. — Юнги пожимает плечами, отводит взгляд в сторону и облизывает пересохшие губы. Кроме тех странных слов, вырвавшихся из губ, Мин так ничего больше не вспомнил. Лицо его мучителя все еще оставалось для него безликим и недосягаемым. — Например? Он покупает тебе то, что ты не просил? — Тэхен посматривает на часы, отмечая, что поезд отправляется через два часа и у него есть еще немного времени, чтобы провести его с мальчиком. Надеясь, что на этот раз все закончится хорошо. — Мне нравятся сладости по типу бунгеопанга и хоттока. И нет, Джихун не приносил ничего такого. — Мин немного щурится, всматриваясь в мужчину напротив, но вертящегося на языке вопроса не задает. Только сжимает одеяло чуть сильнее и тянется к бутылке с водой, осторожно щелкая колпачком и отпивая. — Вкусно. Я тоже в детстве их любил. — Ким не смущает мальчика, отворачиваясь и чувствуя безумную неловкость между ними. Ее хочется убрать, раздавить сапогом, но Юнги для детектива — закрытая территория, которую он почему-то боится читать. — Сейчас нет? — И сейчас, — Тэхен выдыхает, снова посматривая на часы и замечая, как Мин тоже переводит на них свой взгляд. Он сглатывает и сразу же отвлекается на что-то, притворяясь заинтересованным складками на одеяле. — Хотелось бы провести с тобой больше времени, но боюсь тебя утомить. И мне нужно ехать. Поезда ждать не будут. — Мужчина встает, сжимая в руке значок, словно тот добавит ему сил перед глубоким взглядом чужих глаз. — Уезжаете из города? — Голос Юнги становится немного хриплым, он коротко кашляет и прикладывает к губам ладонь. Словно боится заразить детектива чем-то. — Иногда приходится, но обычно я возвращаюсь. Тем более, тоже хочется поделиться с тобой какой-то вкусностью. Если ты не против. — Не против. Юнги смотрит в глаза, его губы поджаты в странном неодобрении, но от него нет недовольства. Или Тэхен его в упор не видит, остановив свой взгляд исключительно на темных провалах чужой души. Детектив хочет опуститься на колени, коснуться изящной кисти и обратить все внимание мальчика на себя с помощью касаний. Рассказать о своих грехах и догадках, но страшная мысль заставляет его вздрогнуть. Он наконец находит едва ли не идеальное описание глаз больничного мальчика: у него взгляд, выворачивающий душу. Словно Юнги уже побывал за гранью жизни, вернулся и смиренно наблюдал за разворачивающимся перед ним театром, где он вынужденный, но главный герой. И если пролистать странную и не особо приятную картинку дальше, то рядом с Мином может сидеть шестилетний мальчик, улыбающийся задорно и легко, но с глазами уже давно постаревшего мужчины. Если бы не трагическая случайность, Инсону было бы тридцать семь лет, и кто знает, что он бы принес в мир и кем бы стал. — Береги себя пожалуйста, Юнги. — Тэхен выдавливает слова даже неожиданно для себя самого, скрашивает улыбкой и поправляет давно уже нуждающиеся в стрижке шоколадные пряди. — Как вернусь, угощу тебя и Юру сладостями на ваш выбор. — Хорошо. Удачной дороги.       Трагедия расставания с Чонгуком настигла Тэхена намного позже. Не в то мгновение, как остановились часы или зарыдала обманутая иллюзорными надеждами душа. Ким осознал всю проблематику, стоило ему остаться со своими кошмарами сам на сам и слушать чужие истории, внимать боль целую ночь. Он пил, чтобы забыть о своей никчемности, утопить шепчущую на ухо совесть о том, что всех спасти он не способен. Пока он греет пальцы об купленный чай и ждет свой поезд на перроне, в нескольких километрах отсюда люди убивают, насилуют, издеваются над другими. Когда-то давно мальчик, мечтающий спасать людей с помощью скальпеля и собственных рук, стянул перчатки и пошел за мечтой другого мальчика, владеющего словом. Ранящего и приговаривающего к смерти не хуже любого судьи. Чонгуку для этого даже особенных инструментов не нужно было: хватало единственного тяжелого взгляда. И сейчас, слыша его голос в трубке, Тэхен больше не вздрагивает, а сердце не отзывается томлением или грустью. — Да? — Чонгук повторяет снова, его голос немного напряженный и слегка взволнованный. Еще бы, не ожидал, что Ким позвонит ему спустя столько времени. — Почему ты связал тогда первую жертву с Оборотнем? Ты не думал о том, что это подражатель. Влетел к Хосоку… Раньше я думал, что это твоя больная мозоль из-за Сокджина, но сейчас мне кажется, что у тебя были аргументы весомее. — Тэхен делает глоток черного чая с плавающими внутри кружками апельсина и лимона. Вдыхает особенный запах проезжающих мимо поездов и видит собственный, подходящий к платформе. Билет лежит в кармане вместе с наручными часами, стрелки которых наконец-то идут. — Удивишься, но не знаю. Просто когда курил и увидел Юнги, идущего со своими друзьями, то подумал, что будь Оборотень в городе, то он бы убил этого парня. Что-то вроде серендипити. — Чонгук выходит на балкон, натягивая по пути халат и прихватывая пачку сигарет. Он слушает звук на той стороне жизни и закуривает, выдыхая дым вверх и облокачиваясь об балконные перила. — Серендипити, говоришь. Забавно. — В любом случае, надеюсь, что сила моей мысли не воззвала к Оборотню. Хотя, может с другой стороны, это и хорошо. Сейчас ты занимаешься делом, и надеюсь, что ты позвонил из-за хороших новостей. — Мужчина смотрит вниз, наблюдая за спешащими людьми и медленно гуляющими парами. С высоты его балкона жизнь кажется муравейником с вишневым привкусом воздуха. — Хах. Да. Похоже на то. У меня есть кое-кто на примете, но нужно проверить. И в любом случае... — Тэхен повторяет чужую интонацию, заставляя Чонгука на другом конце города удивленно приподнять бровь, а после нахмуриться, крепче прижимая трубку к уху. — В любом случае, надеюсь, что это не твоя сила мысли воззвала к Оборотню, а не то мне придется завести дело и на тебя. — Оу. Неужели выживший паренек настолько хорош? — Прокурор хрипло смеется, делая еще одну затяжку и щурит глаза, слушая, как проводник забирает у его бывшего любовника билет и объявляет место. — Ого, это ревность или праздный интерес? Примени серендипити, — Тэхен смеется в ответ, ставит чай на небольшой столик, стягивает куртку и усаживается удобнее. Он осматривается и, пользуясь тем, что пассажиров еще мало, понижает тон и буквально шепчет: — Пообещай мне кое-что. — Что? — Чонгук напрягается, предчувствуя нечто интересное, взрывающееся внутри сотнями фейерверков. На коже выступают мурашки, заставляя Чона даже забыть о сигарете, истекающей серым пеплом. — Когда я поймаю этого ублюдка — сделай все, чтобы до своего дня казни он заочно прошел все круги ада. — Тэхен вслушивается в тишину и облизывает губы, прикрывая глаза и считая секунды, и на десятой слышит ответ и кладет трубку. — Поймай его, и даже боги будут молить о пощаде.