Здесь и вместе

Глава 7.

      Репетиция уже длилась порядком четырёх часов, если не больше; она проходила вяло, никто не мог сосредоточиться, после таких новостей. Время тянулось нещадно, а мысли «загустевали» , словно мёд. Такой тягучий, липкий.       Как я не старался, не мог собраться и сосредоточиться: фальшивил и путал слова. Мои мысли были далеко от студии: всё крутились слова девочек, письма, которые всё это время приходили. Братья смотрели понимающе: в их глазах читалась грусть и скорбь о погибшем друге, что же читалось в моих – загадка для меня. Я не мог заставить посмотреть на себя в зеркало, ведь мне было стыдно за себя, за весь тот обман, за все те письма без ответа, за боль, что причинил ей. Теперь она никогда не узнает, что я люблю её. Как же это всё не правильно! Я благодарен братьям за понимание и поддержку. Но разве это оправдание? Нет! Именно, что нет. Мы – профессионалы, а значит, что на время выступлений личную жизнь оставляем за пределами студии и концертного зала, выключаем эмоции и работаем. Не важно: что, как и почему случилось, главное, показать класс на выступлении. Чувства не должны брать верх, но… я так не могу, всё это в голове не укладывается: Ами, такая нежная, хрупкая, с тёплой улыбкой на пухленьких губках – больше нет. Мой мозг отказывается в это верить.       Все песни, вся музыка, что я писал и пишу – всё это для неё. Ведь именно она стала моей музой, моей мечтой. И как показывают последние события – моей несбыточной мечтой.       Сейчас бы закрыться где-нибудь, чтоб никто не видел и не тревожил, но я не имею на это право. Не сейчас по крайней мере, потом, после концерта, может быть. Нужно взять себя в руки и работать, чтоб не разочаровать фанатов и… её.       В памяти всплыл недавний разговор:       – Как только Ами узнала своё и наши расписания занятий, сразу же принялась составлять графики, – было видно, что это воспоминание отдалось каким-то теплом внутри, так как брюнетка улыбнулась, а в её глаз появился тот самый огонёк счастья, что мы частенько видели. И так же быстро исчез, как и появился этот огонёк, вернув холод и злость. Теперь такова наша суровая реальность.       – Вы бы видели, – воодушевлённо произнесла блондинка. – Как она всё просчитывала, подбирала, планировала, просчитывала. Как... как она просматривала, выбирала... – тараторила блондинка, загибая свои изящные пальчики.       Мы смотрели на девушек и ничего не понимали.       – Куколка, помедленнее, – хихикнул брюнет. – А то мы ничего не поняли.       Ятен хотел было что-то сказать, но его перебили не дав и рта раскрыть. По блеску его глаз, что секунду назад проявился, было видно, если б его не перебили, то он бы сказал какую-нибудь колкость. Ведь без своего острого язычка, что порой доставляет не мало хлопот, он был бы уже совершенно другим человеком.       – После первой недели занятий – мы все собрались у меня, чтоб обсудить будущие мероприятия: что, где, когда, почём и... – Рей была серьёзна, но говорила она с теплотой в голосе.       – Это было здорово, – воодушевлённо пропищала Усаги, не дав ей закончить. Рей улыбнулась подруге, она явно вспомнила тот день. – Пили чай с вкусняшками, читали мангу, отдыхали... – мечтательно, как в молитве сложила руки у груди.       – Да, кто-то бездельничал, а кто-то работал на благо и развитие досуга для всех, – беззлобно хмыкнула брюнетка.       А я уже начал забывать их небольшие перепалки между собой, хотя нет, они похожи на Ятена с Сейей, когда они в очередной раз "мило" обсуждают тот или иной вариант чего-либо.       – Рей, всё это... – я подбирал слова, точнее пытался их упорядочить в своей голове, что роем пчёл пролетали. – К чему вы это всё?       –Да-да, конечно, мы что-то ушли от темы и мысли, – виновато и грустно, опустив взгляд на свои руки, что сжимали кружку, промолвила девушка. – В общем, вы ещё были здесь, – мы не понимающе посмотрели на брюнетку; она выдохнула и посмотрела на нас. – Сами же здесь учились, а потом контракт, вечеринка в честь этого, а потом вы улетели.       Да, всё именно так: мы учились уже в университете месяца два, а потом поступило предложение о работе в Америке. Сколько всего произошло за столь короткий период времени: Мина занималась английским, хоть с ним у неё не было проблем, но решила подтянуть на всякий случай, что было похвально; Мако изучала французский и подрабатывала в кафе, ведь она собиралась и готовилась к учёбе во Франции; Рей и Усаги поступили на факультет менеджмента. А Ами поступила в Токийский Университет – её мечта сбылась. Мы частенько собирались в том кафе, где работала Мако. Иногда нам даже разрешали спеть, ну как разрешали, скорее владелец упрашивал нашу подругу посодействовать этому.       – Мы каждую неделю или две ходили куда-нибудь... – брюнетку перебила блондинка, в который раз.       – Кино, театры, выставки, ярмарки, аттракционы, лекции... – блондинка всё перечисляла на пальчиках, а на последнем слове скривилась, словно съела целый лимон, высунув язык, что вызвало улыбку у всех.       Потом Рей как-то очень грустно посмотрела, окинув взглядом всю комнату.       – Но потом... меньше года назад она полностью погрузилась в учёбу и наши посиделки втроём закончились. Она отмахивалась, мол, много учёбы и курсовые с проектами, – девушка тяжело выдохнула. – А через месяца два или чуть больше, – задумчиво сказала Рей, наливая всем ещё чаю. – Всё вернулось на круги своя. Опять выставки, посиделки, кино. Она словно... словно пыталась раскрасить серые будни, торопилась и спешила жить. Так прошёл месяц, пока... – печально сказала брюнетка. – До того дня...       Из воспоминаний меня вывели голоса братьев. Они опять что-то не поделили, ибо были слышны нотки раздражения в голосе Ятена и злые рыки Сейи. Повернувшись к ним, я заметил, что они в очередной раз ругаются изо гитары.       – Как дети малые, – буркнул я, но никто этого не заметил.       Это не выносимо. Работа не идёт ни у кого из нас. Прервав их такую «милую и душевную» беседу, предложил сделать перерыв. Усталости не было вообще, но было столько эмоций, что спирало дух. Немного подумав и обсудив, мы решили, что на сегодня лучше закончить, а завтра с новыми силами продолжить. Всем нужен отдых, завтра последний концерт нашего тура.

***

      Весь вечер я не мог собрать мысли воедино, всё путалось – смешалось в один огромный ком, из которого нет выхода, даже ниточки, чтоб начать его распутывать. Я ходил по комнате нарезая круги. Меня мучают вопросы: «Почему?! Почему они ничего нам не сказали?! Как?! Как мне приходили всё это время письма от неё?!». Вопросы накапливались, как снежный ком, а ответов нет. Мне хотелось всё крушить и ломать. В груди больно кольнуло, а в области сердца – тяжеленный камень, который сдавливается внутри в железных тисках, что сжимаются и сжимаются, ещё чуть-чуть и превратиться в пыль. Хватаюсь за грудь. В глазах потемнело – тиски сильнее сжались, что дышать стало трудно.       Секунда.       – Почему?! – зарычал с яростью. Сам не заметил, как начал колотить стену кулаками. – НЕТ! ЕЁ НЕТ! Как? Почему? За что?       Слёз не было вообще, была только одна злость. Агрессия не свойственна мне, но сейчас, сейчас всё совершенно по-другому. Я не осознавал что и как делаю. Просто самозабвенно колотил стену, сжав от напряжения зубы. Пока…       – Тай? Тай, успокойся, – ко мне подлетел Сейя и оттащил от стены. – Ят, неси лёд и аптечку! – скомандовал он вошедшему блондину.       Сейя усадил меня кровать и начал щелкать пальцами, так как я не реагировал на него.       – Тай, ты меня слышишь? – испуганно спросил брюнет. – Та...       – Да… – прервал его я и поднял на него глаза, которые до этого смотрели на руки и опустил их обратно. Кровь. Костяшки все в крови, да и на рубашку немного попало. Надо бы застирать. Плевать.       – Фух… – выдохнул он.       Через минуту появился Ятен. Он встревоженно посмотрел на меня и сразу передал аптечку Сейе. В их взгляде чувствовалась и читалась печаль, боль и... страх? А я был опустошён, как высохшее море в одночасье. Моего «лучика света» больше нет… нет моей Ами…       – Слава богу, – он рассматривал мои руки, а после начал обрабатывать.       Не смотря на моё состояние – я внимательно следил за действиями брата. Он аккуратно приложил лёд, а через пару минут начал обрабатывать и смывать кровь. И теперь можно было оценить ущерб, что сам себе и нанёс, хотя это не имеет никакого значения для меня. Не большие ссадины и синяки, ничего серьёзного, заживёт. Но что делать с сердцем, как с него «смыть кровь и обработать»?       – На, выпей, – Ят протянул мне стакан.       – Что это? – прохрипел я.       – Успокоительно, тебе надо поспать, – блондин выглядел обеспокоенно, но пытался улыбнуться.       – Спасибо, – всё тем же хриплым голосом прохрипел я.       – Жить будешь, – улыбнулся брюнет, на что я лишь фыркнул.       – Тай, – рядом со мной сел блондин. – Я понимаю, что тебе сейчас больно и тяжело, но завтра концерт… – я не дал ему договорить, остановив жестом.       – Да, я знаю, – сухо ответил я, сложив локти на колени, тем самым скрестив запястья.       – Простите меня, – я посмотрел на братьев, что сидели рядом со мной на кровати.       – Всё будет хорошо, завтра мы выступим на все сто, – я попытался выдавить что-то на подобии улыбки, но получился оскал.       И настала тишина. Никто не решался прервать её. Эту давящую, шумную тишину, от которой хочется убежать, скрыться. Никто не хотел, нет, скорее никто не мог нарушить её. Так мы просидели пару-тройку минут.       Сейя с Ятеном переглянулись и посмотрели на меня. Видимо они решились.       – Тай…       – Думаю, вам тоже стоит выпить, – я кивнул в сторону стакана, что стоял на прикроватной тумбочке.       – Да-а-а, – протянул брюнет.       – Может, что-нибудь покрепче? – хихикнув, предложил блондин.       – Нельзя мешать медикаменты и алкоголь!       – О, узнаю нашего брата! – радостно сказал брюнет, похлопав меня по плечу, я лишь слегка ухмыльнулся, не улыбка, но всё же.

***

      Резко распахнув глаза, я огляделся. Не мог понять где я и что случилось, ведь лежал в брюках и белой рубашке. Тело ломило неимоверно, болели руки и голова. Да что же вчера было, что даже не разделся и в таком «прекрасном» состоянии. Пытался сосредоточиться, вспомнить хоть что-нибудь за вчерашний вечер, но ничего. Было тяжелое чувство после сна, постепенно выплывали картинки сна.       Осознание и воспоминания волной обрушились на меня.       Лекарство помогло, а так хотелось верить, что это был ночной кошмар, но это реальность. Посмотрев на часы, понял, что есть ещё время поспать.       Сегодня концерт, а это значит надо «взять себя в руки». Работа есть работа и никому не интересно, что у тебя случилось. Натянул улыбку и вперед на сцену. Вот она жизнь известных людей. Но как это сделать, если внутри всё горит синем пламенем? Когда всё внутри разрушилось, как карточный домик за секунду. Пустота, которая образовалась за одно мгновение. Сердце, которое взорвалось на миллионы осколков, а душа… душа мечется, ища выход, но его нет. Разум отказывается верить.        Верить, что её нет…