Моя опора

Последнюю неделю я не ездил, я буквально летал. Чувства переполняли меня, грозясь разорвать напрочь грудь, и выпустить сердце прямо в рай. Я не хотел останавливаться, мне просто физически необходимо было радовать любимую подарками и сюрпризам. Наташа ничего этого не понимала, и крутила пальцем у виска. Да я и сам себя не понимал. Бывало раньше, встречаешься с девушкой, месяц, два, полгода, год и ничего. Не могу сказать, что я не дарил подарки или не устраивал сюрпризов, но я знаю, что не был никаким романтиком. Я не трепетал от каждого взгляда или вздоха, и я не любовался на спящие лица. Все было обыденно и серо. С ней все по-другому. На часах уже пять, значит, сейчас она откроет эту дверь и снова ворвется в эту комнату, попутно стирая все мысли из моего сознания. Но ни в пять, и даже в ни шесть она не пришла. Не дождался я ее и в семь, и в полдесятого. Единственный раз женщина, кажется, ее мама заходила вытащить какую-то коробку из шкафа и все. Больше никакого движения. Я решил немного позаниматься. Пятьдесят подтягиваний, еще пятьдесят и еще последние пятьдесят. Через два часа тренировки я добрался даже до тренажера для ног. Бездушная машина делала шаги за меня, но я не чувствовал что иду, я по-прежнему ничего не чувствовал. После душа я с радостью обнаружил, оставленный вчера Наташей, кусок яблочного пирога, как раз, когда я закончил с ним, на часах уже пробило два. Наверное пора спать - подумал я, уже заезжая в спальню. Едва я поднял взгляд - Вспышка молнии горячим ударом пронзила все мое тело. В окне напротив я увидел то, чего боялся больше всего. Я увидел ее в объятиях другого. Здоровый мужик, лет на десять старше, шарил своими мерзкими ручищами по ее беззащитному телу. Он в точности повторял все, когда - то придуманные мною во сне, движения. Держа ее лицо в своих руках, он медленно, но жадно целовал ее, опуская на кровать. Снимал кофту и свою рубашку, добирался до майки, не разрывая горячего поцелуя. Я рванул шторы в сторону, не выдержавшие силы, они упали на меня, срываясь с петель. Яростно работая руками, я сорвал с себя тяжелую ткань и как безумный стал молотить по своим ногам. Я ненавидел их и бил изо всех сил, вымещая все свое зло. Случайный взгляд в окно - все опять потемнело. Громко крича, как раненный зверь, я подъехал к шкафу и потянул за тяжелые двери, тут же со скрипом распахнувшиеся. Картины переплетенных тел преследовали меня, пульсируя острой болью в голове. Они то и дело вспыхивали перед глазами. Я наклонился за коробкой с письмами, но не удержавшись с грохотом рухнул на пол. С трудом поднявшись я сел, опираясь на кровать и стал рвать хрупкую бумагу, она безоговорочно поддавалась. Еще через мгновение, ослепленный бешенством, я все продолжал и продолжал кричать, на этот раз, избивая налитыми свинцом, кулаками пол. - Почему? Почему ты никогда не задергиваешь шторы? - Только и срывалось с моих губ. Я захлебывался слезами слово мальчик, потерявший что - то очень важное. В этот вечер я действительно потерял самое дорогое, что когда - либо у меня было. Я потерял свое сердце. Теперь - то я в полной мере знаю, что по - настоящему значит быть калекой.