Моя опора

      После обеда Адель предложила немного прогуляться по больничному парку. Здесь, укутанный в теплый шарф, я практически не чувствовал холода, мне было тепло от одной только мысли, что она рядом. – Вам удобно? Может нужно еще одеяло? – Все в порядке, Адель, не стоит обо мне так переживать. Колеса не без труда преодолевали засыпанные снегом дорожки, я чувствовал, что у моей сопровождающей не так много сил, чтобы продолжать неравный бой с неподвижной коляской и жестом попросил ее остановиться. – Адель, Вам совершенно не обязательно в этом участвовать. Возвращайтесь в больницу, я тут сам как - нибудь справлюсь. – А Вы все за старое? – Она обошла коляску и присела на корточки так, чтобы я мог разглядеть хитрые искорки, танцующие в ее глазах. – Мне казалось, мы уже прошли тот период, когда гордый мужчина на коляске отвергает благородно и, между прочим, не бескорыстно протянутую ему руку помощи. – Не понимаю о чем вы говорите. – Как можно такое забыть? – Ее брови изогнулись в притворном негодовании. – Около года назад мы встречались возле вашего дома, именно я помогла вам не замерзнуть насмерть и вытащила вашего железного коня из цепких снежных лап. – Может Вы сделали это зря? И мне действительно стоило остаться там, чтобы Вам не пришлось возиться со мной еще раз? – От мороза кожа на моем лице пощипывала, но я как мог, старался сохранять невозмутимое выражение лица. – Говорите, что хотите, но Вам просто необходимо теперь рассчитаться со мной. – И какова цена? – Сделаем еще кружок, хорошо? Мне совсем не хочется возвращаться к мытью полов и кипячению одежды в прачечной.       Полуулыбка застыла на моем лице и я согласился на все условия. Кружок превратился в пять, а затем десять. Мы разговаривали так, как будто были старыми знакомыми. Все условности и манерности остались позади, мы просто наслаждались тем, что у нас есть. Временами коляска беспомощно увязала в сугробах и нам приходилось долго прокладывать дорожку чтобы продолжать путь. Адель все время проверяла, удобно ли я сижу, то и дело поправляла одеяло и не переставала восхищаться моими познаниями в аэронавигации. – Так ты летчик? – Признаю, на мне неплохо сидел костюм, но нет, я всего лишь авиаконструктор. – Не может этого быть! - В нотах ее голоса читалось искреннее удивление. – Можно подумать, я сказал, что торгую маленькими детьми. – Просто удивительно, я первый раз в жизни встречаю настоящего — это слово она особенно выделила — авиаконструктора! Этим ты занимался до того... - Тут она замялась, я не видел лица, но тем не менее почувствовал напряжение, повисшее между нами. Такое напряжение появлялось каждый раз, когда кто - либо в разговоре касался моей травмы. – Все в порядке, не переживай. Нет, я не построил еще ни одного самолета, но на практике в институте я чинил много воздушных судов. Чинил и разбирал, конечно. – Как это случилось? - Адель сама испугалась своего вопроса, она помедлив, присела на скамейку напротив меня и напряженно стала вглядываться в мое лицо. Я молча протянул ей одно из своих одеял, на что она отмахнулась. – Я настаиваю, если хочешь тут сидеть, тебе придется укрыться. С огромной неохотой, выраженной на ее лице, Адель повиновалась и сложила одеяло на своих коленях, продолжая сверлить меня взглядом. Глядя на эту настойчивость в лице было ясно - эта девушка всегда добивается, чего хочет. – Всего лишь разборки с мафией. Сначала они хотели скинуть меня в ров с акулами, но потом подумали, что забавнее будет распродать мои позвонки китайцам на черном рынке. Остаток разговора Адель много смеялась, я ловил этот мелодичный смех и старался запомнить каждый его оттенок. Сразу перед ужином она ушла, унося с собой и мое сердце.