Потерянный дневник драммера

Продолжить перелистывать толстый ежедневник, с какой – то необъяснимой тоской понимая, что приближаешься к концу. Аккуратными мелкими иероглифами подписаны фото. На какой-то момент даже задуматься: не спутал ли драммер дневник с фотоальбомом? И при этом, с не меньшим любопытством изучать яркие изображения, размышляя про себя, что как бы далеко не шагнул прогресс, а кусочек бумаги с краской гораздо роднее и дороже любых цифровых носителей, с которыми, не дай Бог!, что-то случится. Фото занимали почти по половине страницы, под каждой была дата и описание: кто сделал фото, когда и кто на нем изображен. Как будто Укэ боялся забыть временами такие простые и, казалось бы, будничные моменты своей жизни: На фото, склонившись над кухонным столом и мелко нарезая яблоки, застыла женщина в светлой футболке и темных потертых джинсах с дырочками на бедре. Не молодое, но очень приятное лицо, длинные черные волосы собраны в тугой конский хвост, а на губах играет столь любимая миллионами фанатов улыбка. Сложно не узнать маму Ютаки. И комментарий: «Сегодня я решил сделать всем маленький подарок и отменил репетицию. Я слишком устал от постоянных забегов по кругу, мне захотелось обычных радостей, которые каждый день проживают, но совершенно не ценят обычные люди и о которых с тихой завистью мечтаем мы, «звезды»… Мне захотелось побыть дома – в единственном месте на планете, где не надо носить приевшиеся маски, где тебя просто любят и ценят за то, что ТЫ есть, а не образ, который тебе еще и создают, где нет склок и никто не испортит тебе настроение, пусть и шуточным, подколом, и человек с камерой не ходит за тобой по пятам в попытках заснять что-нибудь интригующее. Мне захотелось провести целый день с мамой, рассказывая ей про все, что видел, с какими людьми встречался и какие планы у группы на ближайшее время. Я с удовольствием умял большую часть домашнего пирога, наслаждаясь им, как самым вкусным лакомством на свете! Наверное, это был один из самых лучших дней дней в моей жизни. Такие же чувства, наверное, испытывает маленький ребенок, который, играя во дворе, расшиб коленку и в слезах вернулся домой, где заботливые, теплые руки матери нежно взъерошили его волосы, обработали ранку, пока успокаивающие слова изгоняли воспоминания о малоприятном падении из памяти. А потом успокоенный ребенок получил свой заслуженный кусочек пирога с яблоками… Хах! Вот так вот случайно описал собственные детские воспоминания. А теперь пора ложиться, завтрашнюю репетицию еще никто не отменял.» Фото на следующей странице откровенно поражает. Глядя на него создается такое ощущение, что оно прошло все круги Ада: горело, было утоплено, разорвано и снова склеено. Со снимка, прижимая к себе большого плюшевого бегемота серого цвета, большими темными глазами смотрела и весело улыбалась очень милая девушка: хрупкая и стройная. На ней были короткие джинсовые шорты и мужская рубашка. Она сидела на широком подоконнике, а за окном мирно дремал ночной Токио: «Моя Наоми…Моя? Нет. Уже почти пять лет, как не моя. Сам не знаю, зачем я вновь решил склеить и разместить здесь этот снимок? Неужели наш разговор с Таканори вчера пробудил во мне столь забытые воспоминания? Наоми – перевернутая страница моей жизни. Да и стоит ли ее за это судить? Наверное, даже я сам не выдержал бы долгих отношений с собой: мало времени на двоих, работа,, репетиции, туры, записи, фотосеты, фанаты… фанатки… Мне не всегда хватало сил даже просто улыбаться ей. Она пыталась меня понять, старалась поддержать и ее, во истину, ангельского терпения хватило на два года наших, можно сказать, отношений. Потом начались ссоры, упреки и прочие «радости», и одним осенним вечером мы решили разойтись. Друзьями, конечно, не остались, но уровень хороших знакомых поддерживаем до сих пор. Я знаю, что она закончила медицинский и сейчас стажер в терапевтическом отделении какой-то больницы (о да! Моя проклятая забывчивость!). Наоми всегда любила детей, мы ведь и познакомились совершенно случайно: я прогуливался в парке, было тепло, тихо и довольно безлюдно, не считая гуляющих с детьми родителей и влюбленных парочек. Помню, как видя тех и других, у меня сжималось сердце. Какой-то малыш на велосипеде довольно сильно разогнался и, не удержав руль, серьезно врезался в фонарный столб. Я ринулся на помощь к ребенку как-то неосознанно, так же поступила и она. Мы вместе помогли малышу подняться и передали его в руки его старшей сестры, от которой, как выяснилось, он и пытался так безуспешно улизнуть. Признаюсь, я благодарен тому непоседливому мальчишке. Знакомство с Наоми многому научило меня, а, главное, показало, что в ближайшее время на серьезные отношения я явно не способен. Наоми, как и мне, хотелось простого человеческого счастья: дом, семью, детей… Гуляя в какой-то выходной по Камакуре, куда я привез ее отдохнуть от суеты Токио, мы даже купили пару колец, похожих на обручальные, и вели себя, как молодая пара во время медового месяца. После нашего разрыва я еще долго не снимал это колечко, пока тонкий метал от времени и безжалостной эксплуатации не сломался сам. А след на пальце еще заметен до сих пор… Наверное, это покажется странным, но, в отличие от тех наигранных сцен, которые так часто показывают в кино, ни я, ни Наоми не испытывали боли. К нашему решению разойтись мы подошли довольно осознанно. Не было слез или недельных запоев. После разговора в кафе я подвез ее домой, а потом вернулся в квартиру. Да, было немного непривычно и…пусто? Да, пусто. Где-то в области сердца. Но, утром нужно было вовремя явиться на запись, и жизнь снова вошла в привычное русло. Первое сообщение я получил от нее – поздравление на мой день Рождения, а потом стали переписываться незначительными фразами. Я очень благодарен Наоми за многое: и хорошее, и плохое. Хорошее согревает меня до сих пор. Плохое указало на мои ошибки, как старший наставник. Наверное, именно в знак такой благодарности я и вклеил сюда это старое фото…» Еще через несколько записей и заметок, на фото качества «а-ля мобильник», забавно дулся Руки. Одетый в в темные брюки со стразиками, длинный пуховик с отстроченным мехом воротником и шапочке с мордой и ушками панды. Ботинки Мацумото были скрыты под снегом: «Така-тян дуется. Мы с Акирой все-таки спихнули модного гнома с дорожки в сугроб»… - еще раз поднять взгляд на фотографию: сугроб? Вот это – сугроб?! Громко рассмеяться, еще раз взглянув на фото, поймать себя на мысли, что Таканори дуется именно на тебя. Однако, все же уловить разницу в географических положениях стран и, про себя, все же согласиться: ну, о’к, сугроб так сугроб, - «правда, потом нам с Сузуки пришлось до самой машины уворачиваться от снежков, которые наш вокалист лепил и швырял в нас с очень быстрой скоростью.» Вновь рассмеяться: да! Руки – это такой Руки! Разгневанный Таканори – страшнее обиженной женщины.* Снимок на следующей странице бережно сохранил новогоднее празднование: Кай, стоя с бокалом шампанского в руке, говорил что-то окружающим его музыкантам и, видимо, стаффам и техникам. Широями, с блестящими рожками рождественского оленя на голове, сидел справа от лидера, с гитарой на коленях и сжимая бокал двумя руками, явно пытаясь уловить в пузырьках напитка философскую мысль. Рядом с ним сидел Таканори, видимо, соглашаясь со словами лидера, вокалист «салютировал» ему бокалом, беззаботно улыбаясь. Стол и все, что было на нем расставлено, закрывали пара макушек: светлая с коротким «ежиком» и темная с классическим хвостом. Слева от лидера, так же глядя на него, разместился Рейта, непривычно взъерошенный, без повязки на носу, а рядом с ним пристроился Койю, в новогоднем колпаке Санты. Так же, как и Аой с акустикой на коленях. В одной руке он сжимал ножку бокала, а другой, по-дружески, приобнял Сузуки. На заднем плане, кто с фужером, кто просто с пластиковыми стаканчиками, толпились улыбающиеся люди: кто-то был, как как Уруха, в новогодних колпачках, кто-то, как Аой, изображал оленя: «А завтра начинаются наши заслуженные зимние каникулы! *нарисованный смайлик* Новый год только через пару дней, но мы решили отметить его заранее и подвести, к слову сказать, весьма продуктивные итоги уходящего года. Я снова сказал, как благодарен нашей группе, менеджерам, техникам, стаффам и фанатам, парочка из которых, кстати, тоже засветились на нашем корпоративе, за их работу и преданность, и выразил общую надежду, что следующий год будет еще более продуктивен.» На следующем фото Ютака был запечатлен в крепких объятиях своей мамы, в окружении, как можно было бы догадаться, родственников, с маленьким, лет пяти-шести, мальчиком, в такого же цвета, как и у ударника, бежевом свитере и колпаке Санты со светящимися звездочками. Укэ улыбался так заразительно и искренне и выглядел таким счастливым, каким, наверное, его никогда, никто не видел ни на одном фото или видеозаписи, так часто мелькающих в Интернете. Задорные лучики-морщинки, пролегающие у глаз драммера, на загримированные и не стертые умелыми действиями фотошопера, делали его живым: «Полностью согласен с тем, кто говорит, что Новый год – это праздник, который надо встречать в кругу самых близких и родных людей. Мама приготовила для меня настоящий сюрприз, собрав в нашей маленькой квартире наших близких родственников и друзей. Я, наконец, смог поговорить с родным дядей лично, а не посредством веб-камеры или телефона, пошептаться на балконе с лучшим другом и его женой. Их сыну, родившемуся со мной в один день, в качестве подарка мне, дали мое имя, которое он с гордостью носит уже шесть лет. Мы прекрасно повеселились и отметили праздник. А фейерверк, который мы смотрели, выйдя прогуляться на улицу, показался мне самым ярким в моей жизни. К слову, Ютака фактически не слезал с моей шеи. Хикари, зная что, мы с малышом прекрасно ладим, подарила нам два одинаковых свитера с забавными мордами медвежат.» Ниже на странице был приклеен детский рисунок с наивной подписью, написанной явно с помощью взрослого: «Я и дядя Юта», изображающий двух человечков в одинаковых «свитерах», держащихся за руки, над которыми цветными точками, весьма схематично изображался салют. И пара снимков на странице рядом: Драммер с малышом на плечах крупным планом, оба с каким-то неописуемым светлым восторгом, наблюдающие за яркими вспышками света, бросающие разноцветные отблески на счастливые лица. Кай в раскрытой куртке, под которой видна морда вывязанного медведя, по-дружески обнимает полноватого мужчину, примерно одного с ним возраста с поднятой вверх рукой с комбинацией пальцев буквой «V», а за их спинами на большом мониторе начинает отсчитывать первые секунды новый год. С улыбкой перелистнуть страницу и сразу наткнуться на запись над фото. Большие иероглифы, написанные красной ручкой гласят: «Я больше никогда не пойду на рыбалку с Широямой!». На снимке ниже двое с удочками стоят на берегу, рядом с небольшой рыбацкой лодкой. Широяма с самодовольным выражением на лице с трудом удерживает на одной руке большую рыбину, стоящий рядом с ним Кай, точно для контраста, демонстрирует рыбку, размером чуть больше его ладони: «Сегодня выбирали место для съемок первого в этом году клипа. Проезжали мимо Миэ и Аой пригласил нас к в гости. Его родители и, как раз приехавший к ним на время, старший брат, встретили нас очень тепло, как старых друзей. Юу предложил порыбачить. Широяма-сан предупреждал, что лучше оказаться. Его послушали все…разумеется, кроме меня… Я жутко замерз в этой хилой рыбацкой лодочке и поймал только маленькую рыбешку. Зато мне понравился сам процесс, а теплая беседа с семейством Широяма, сакэ и суши согрели меня и вернули бодрое расположение духа. В Токио мы вернулись почти перед рассветом. И, кстати, место для съемок так и не выбрали…» - нарисован грустный смайлик – «но рыбку я все-таки поймал!)». Вновь поразиться заразительному оптимизму Ютаки, отвлечься на телефонный звонок. Во время разговора опустить взгляд на дневник и с какой-то щемящей грустью заметить, что листов, исписанных аккуратными столбцами, осталось совсем немного. ______ Имеется в виду выражение: «Самая страшная фурия в аду не сравнится с обиженной женщиной.»