Хошикайро но Секай. Жар

       Я молчала ещё восемь дней. Нет, особых осложнений не было (благо медицина тут на должном уровне), моё горло полностью восстановилось через пару дней, но мне нужно было многое осмыслить. То, что я не вернусь обратно было понятно с самого, мать его, начала и драматизировать не было никакого смысла. Может быть с моей ещё одной смертью я и смогла бы вернуться в родную вселенную, но ведь в этом не было уверенности. Было бы неплохо, если бы тот, кто промышляет всей этой фигнёй додумался стереть мне память. Я б только "за" была, если честно.       Моя родня приходила ко мне почти ежедневно, ну, или старалась делать вид, что так делает. Папенька Минору тоже пытался приходить чаще, но через три дня он понял, что ловить ему тут нечего и поэтому «уплыл» с моего горизонта, ссылаясь на очень важные дела где-то за пределами больницы.       Старшие братья были какими-никакими, но всё же более частыми гостями в этой палате, в сравнение с папенькой. Правда, Рёта был занят учёбой, а Сора иногда не приходил из принципа или нежелания находиться с молчаливой мной в одном помещении. Кажется, ближе второй вариант.       Таинственная «бабуля» не подавала никаких намёков о своём существовании. Спустя пару дней я начала думать, что грозная старушка была выдумана ещё до моего появления чтобы пугать малышку Соноту за провинности.       Сегодня с меня обещали снять половину бинтов. Уху, больше не буду мумией! Иссушенной такой, со шрамами на руках. То ещё зрелище. Зеркало-то не в полный рост было, потому раньше и не заметила, только ощущала себя тем ещё фруктом… А вот когда меня перевязывали, тогда-то и ужаснулась. Опасный у меня всё же геном…       — Сонота-чан, на перевязку, — появилась та медсестра, которую папенька в первый день нашего с ним знакомства (хоть он был и не в курсах) взял в оборот. Звали её Цуки. Ох и созвучно же с су… Ладно, не буду клеветать на неё. Мало ли.       Кивнув головой, я послушно последовала за девушкой, надев на ноги тапочки. Я б и босиком пошла, да не поймут. Проверено мной ещё в первые дни. Смотрели как на чокнутую какую, ей Ками. Людей босых не видели, что ли?       Бодренько следуя за Цуки-сан, я озиралась по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь новенькое. В прошлой жизни как-то раз довелось полежать в больнице дня три, но так здесь же по-другому! От того и интересней. Например, здесь чисто и не так ужасно пахнет лекарствами. А ещё…       — Дейдара-ку-у-ун! — сбив меня с ног (сволочь, я же больная! При чём и на голову тоже!), провизжала какая-то наглая мелочь. Тот, чьё имя прозвучало, чуть не дал мне пяткой в глаз, перепрыгнув кучу-малу, в которой я оказалась. Что за болваны в этом мире живут?! Как так можно с больными людьми обращаться?! Где ваше уважение, твари мелкие?!       — Сонота-чан! — всполошилась медсестра, вытаскивая меня из-под этой твари человеческой женского пола. Всё, беру слова назад! Нормальная она баба, нормальная!       — Молодая госпожа! — запыхавшись, произнёс какой-то мужчина в богатой на вид одежде. Кто тут госпожа? Все смерды поганые.       — Юкио, но он же убегает! — жалобно сложила ладони в молящем жесте девчонка. На вид моя ровесница, хотя, может, и младше. Орёт много, раздражает жутко, но на вид, в целом, миловидная девчушка с длинными каштановыми хвостиками в красивом платье.       — Сенека-сан, пойдёмте, пожалуйста. Иначе господин запретит Вам сами знаете, что… — явно зная на что давить, сказал мужик. Ха, и ведь не прогадал. Вздохнув, девчонка покорно встала, расправила одежду и, выпрямив спину, последовала за своим слугой. Не поняла? А где слёзные извинения? Да хотя просто «прости» сказала, я б не так взбесилась.       — Эй, Высочество, или как-там-тебя-нека, а где мои извинения? Сбила, гоняясь за беднягой, так ещё и руки не подала больному человеку. Тц, что за люди нынче пошли, — сипло цыкнула я. Девчонка медленно ко мне развернулась и хотела что-то сказать, как вперёд выступил Юкио этот, склонив голову.       — Госпожа приносит Вам свои извинения. А теперь мы вынуждены идти.       И свалили. Жаль, не в туман, ибо им там самое место.       — Сонота-чан, ты в порядке? — уже на ходу спросила меня Цуки-сан. — Горло не болит?       — Терпимо. Кто это был? Что ещё за госпожа? — пробурчала я недовольно. Да-а-а, люди тут милые, ничего не скажешь.       — Это младшая дочь одного из советников деревни. Ты разве её не знаешь? Вместе ведь должны учиться, вроде как. Разве нет? — задумалась девушка. Учиться? Ах, да. Та Сонота уже год или около двух училась в Академии Шиноби, стало быть, должна была знать одноклассников в лицо. Эта богатейка как раз и училась вместе со мной, так что сомнения Цуки-сан ясны.       — А, ну, да, конечно… Просто я…       — Дядя говорил, что у тебя возможны провалы в памяти… — сочувственно качнула головой медсестра, открывая передо мной дверь. Приятно, однако, когда о тебе заботятся.       — Здравствуйте, Кишо-сан, — тихо поприветствовала я ирьёнина, невзначай так заходя за спину Цуки-сан. Не нравился мне этот дядька, и всё тут. Да и вообще, сложно верить человеку, когда он запечатывал твою силу так, что можно и помереть. Что, собственно, с этим телом и случилось.       Всего лишь кивнув мне головой, мужчина попросил племянницу (когда узнала, то была немного в шоке) приготовить бинты и мази. Я не понимала, почему он не желал лечить меня с помощью техник. Быстрее ведь было бы.       По правде говоря, я уже почти привыкла к виду моего-чужого тела, но при каждой перевязке отворачивала лицо и закрываю глаза. Резкий запах сожжённой плоти с послевкусием гноя и серы почти мгновенно заполонял перевязочную. Докторишко не проявлял никаких признаков отвращения, конечно, он же и не такое должен был видеть.       Закончив с перевязкой, Кишо-сан спросил о моём самочувствии, горле и так, по мелочи. Потом сказал, что, возможно, скоро выпишут. Обрадовал, конечно, чего уж скрывать. Больница всё же не превзошла мои ожидания. Дико скучно. Я понимаю, что тут люди не развлекаются, но всё же…       Потом меня отправили в палату, где уже ждал Рёта, перелистывающий какую-то странную книжку.       — Здравствуй, нии-сан, — сказала я, на что брат резко вскинул голову и радостно улыбнулся. Чёрт. Я опять почувствовала себя не на своём месте. Надеюсь, скоро пройдёт.       — Привет, имото. Рад, что ты уже говоришь. Я принёс тебе книжек, а то ты тут, наверное, уже со скуки помираешь. Тем более тебе придётся нагонять одноклассников, — положив мне руку на голову, произнёс Рёта. Какой он ответственный, однако.       — Спасибо. Как дома дела? — спросила я, устраиваясь на кровати.       Наша беседа была лёгкой и непринуждённой. Брат Соноты рассказывал мне о своей учёбе и достижениях, о том как папенька готовился к моему возвращению, много пытался шутить. Хороший он, так переживает за меня. Точнее, за прежнюю Соноту, которой уже и нет. Да-а-а, меня заело на этой глупой мысли…       — Сора, кстати, лютует. Ну, как же, он, видите ли, по дому работает под присмотром бабушки, а ты тут отдыхаешь, якобы! — усмехнулся Рёта, поднимаясь. Уже уходит, а жаль. Хорошо хоть, что их за ту выходку не наказали, а то ведь им просто повезло, что из ниндзя тут был только смертельно уставший после нескольких смен подряд Кишо-сан, а гражданские толком и не запомнили, кто их в гендзюцу погрузил. По крайней мере, Цуки-сан мне рассказывала, что нарушители были не найдены.       — Ты уже уходишь, да?       — Ага, завтра у меня будет тяжёлый день. Учителя решили сводить нас в поход с другими классами и устроить спарринги. Надо повторить одну технику и отоспаться. Завтра к тебе Сора придёт, — обрадовал меня Рёта. Мда, весело завтра будет. — Пока, Сонота.       — До встречи, нии-сан, — важно кивнула я головой.

***

      Перед отбоем в соседней комнате послышался оглушительный взрыв и звон стекла, на которые сбежалось так много людей, что мне еле удалось пробиться в первые ряды, не пострадав при этом. Стены и пол в палате были черными, удушающий дым валил из всех щелей. Из горящего помещения стали выбегать пациенты: кто на своих двоих, кто с помощью товарищей. Рядом с огромной дырой вместо двери суетились медсёстры, подбегая к каждому вышедшему. Кто был ближе к эпицентру взрыва — увозили на каталках в реанимацию, тем, кому повезло больше — в перевязочную или в кожный диспансер.       — Разойдитесь, разойдитесь! — закричал неожиданно возникший мужчина в странно коричневом балахоне, размахивая руками в сторону наблюдавших. — Вам здесь делать больше нечего, расходитесь по палатам и не беспокойтесь. Дальше тут будут работать опытные шиноби.       Все любители свежего треша с неохотой и бурчанием разошлись по палатам, постоянно оглядываясь назад в надежде разглядеть в развалинах что-то интересное. Я же видела интерес в совершенно другом плане.       Вот, например, как мог взрыв задеть только одну общую палату, обойдя другие? Какое вещество подбросили в окно, чтобы сымитировать взрыв, но только в одном помещении? В Деревню пробрался враг? Нет, исключено, наверняка на постах проверяют каждого вошедшего и вышедшего за пределы: будь то свой или чужой. Тогда что же это было? Запланированное нападение? Но на кого? Там ведь одни старики и рядовые шиноби.       По возвращению в свою новую палату, которую мне любезно выделили на третьем этаже этой прекрасной больницы, моё настроение упало ниже подвального помещения. Моё оконце выходило аккурат на внутренний дворик и окна той самой взорванной палаты. Пламя успели потушить вовремя, но клубы дыма продолжали валить из обломков стены. По всему периметру больницы то и дело расхаживали люди в непонятных одёжках, показывая друг другу какие-то бумаги. Раздражённо захлопнув форточку, я выключила свет и легла лицом к противоположной стене. Но мне так и не удалось заснуть.