Хошикайро но Секай. Жар

       Деревня пестрела в лучах заходящего солнца, улицы понемногу стали освещаться разноцветными фонариками, кои обычно зажигали на фестивалях и ярмарках. Ивагакурэ, но Сато в такие моменты преображалась из грозной мрачной скалы в уютную пещерку с пробитым потолком. В такие дни хотелось залезть на одну из скал, развалиться там и долго-долго любоваться красотой ночи и прекрасным видом на эти маленькие домики и, мерцающие словно светлячки в каменном лесу, необыкновенные фонарики.        Сенека, наверное, не разделяла моего мнения на эту тему, упорно протаскивая сквозь снующую толпу народа моё податливое тело, словно танк. Она проворно просачивалась, будто песок сквозь пальцы, через людей, животных, загромождения. Ей всё казалось, что мы опаздываем и знаменитый волшебник (шарлатан-обычный, как по мне) закончит своё волшебное представление раньше.       — Сонота-чан, быстрее, — нервничала Монои. Мне её волнения казались беспочвенными, хотя видно было, как она хочет попасть туда.        Мы продолжили передвигаться через густо заполненную улицу, проворно срезая через узкие проулки. Мельком я умудрялась замечать преследование. Они были везде: на крышах, в тени домов, но передвигались так быстро, что ощущался нечаянно просквозивший сквозняк и размытые очертания. Мне показалось важным предупредить об этом слишком энергичную подругу, на что она лишь фыркнула.        — Не обращай внимания, — сказала Сенека мне, взмахнув копной длинных волос. — Это псы моего отца. Охрану поставил, ну я же просила!       Её тут охраняют, приказы все исполняют, а она ещё и недовольна. Мне б так, что ли. Попросить нии-санов, чтоб потаскались за мной так пару дней? А что, скажу, что одноклассник какой пристаёт… Хотя нет, вдруг Рёта опять с ума сойдёт, а Сора будет ставки принимать, как тотализаторщик. Ммм, но ведь можно денег срубить… Ага, с детей, если будут. И пофиг мне, что так нельзя. Если они сами хотят быть обманутыми, так чего бы нет? Захотят, поставят деньги, нет — значит нет. Что, я виновата буду, что ли?       Когда мы добрались до огромного шатра красного цвета, то я прифигела от ещё большего количества людей. Им мёдом тут, что ли намазано? Вокруг шиноби, а они на какого-то волшебника пришли поглазеть! Да они же каждодневно сталкиваются с «чудесами» по-круче всяких фокусов. Я не понимаю людей того мира, хоть убейте в третий раз. Но лучше не надо.       Сенека же упрямо тащила меня сквозь толпу людей, наплевав на манеры. По-моему, зря она со мной связалась… Я её точно хорошему не научу, как и она меня, собственно говоря.       Когда представление началось, то мы уже сидели на своих местах, которые, как оказалось, нам занял кто-то из телохранителей Монои. И нахрена мы спешили?       Пока шарлатан вещал о чём-то своём, Сенека и окружающие гражданские восторженно пищали и хлопали в ладоши, шиноби презрительно посмеивались и следили за представлением благодушно, я откровенно скучала. Мне было абсолютно неинтересно. Я думала о бабуле и недоделанной домашке. Надо будет вместе с Кентой и Рику (я начала с ними общаться, да-да) завтра парочку задач попробовать списать у Рэнжиро. Жлобяра очкастая, хоть бы раз помог одноклассникам любимым за просто так! В нём нет товарищеского духа! На кол его, ага.       Пока Сенека была очарована волшебником и его «чудесами», я решила линять. Завтра извинюсь лучше, чем буду сидеть тут зазря.       Приятно было видеть улепётывающего Тсукури от внучки Цучикаге, измазанной в краске и глине. Я хотела ей даже помочь, но они так лихо разрушили парочку прилавков, что перехотела. Видела я их уши, себе таких не хочу.       Проклинаю тот момент, когда я увидела Рику, который несся к окраине деревни словно угорелый. Проклинаю себя за непонятное чувство, которое настойчиво требовало следовать всед за одноклассником. И себя тоже проклинаю за то, что отмела свои страх и опасения и решила помочь Кобу. Это действительно было зря.

***

      Кишо кричал, костерил своих ассистентов и швырялся скальпелями и всем, что под руку попадется. Он готов был убивать всех неугодных, а в особенности подопытного № 7 и этого грёбанного Хана, ломанувшегося за тем проворным мальчишкой, раскидавшим охрану за счёт элемента неожиданности и жуткой чакры пятихвостого.       Жалкие попытки подчинённых оправдаться Абэ игнорировал. Из-за них он провалил эксперимент, так долго им планируемый для усиления мощи деревни. Он провалил. Если только этот Хан не сможет привести мальца живым… Маловероятно. Он его жалеть не станет. Не так он, оружие деревни, был воспитан.       Нагаи же вполне успешно заканчивала запечатывание с оставшимися двумя детьми. Ведьма чёртова. Ведьма, не иначе.       Ещё и эта девчонка-подчиненная Цучикаге… Тоже рванула наверх. Раньше, будто не могла спохватиться… Химе клана Гэра* называется. Оонноки послал её вообще только для того, чтобы она наблюдала за происходящим и отчёт написала, а не бежала останавливать неудачный образец! Если с ней что-то случится, то отвечать придётся ему самому…       Пока мужчина сходил с ума, а Мамока давала распоряжения на счёт детей и обессилевшего Роши, Хан, позабыв про свою броню, мчался за ребёнком и лишь думал, как бы побыстрее его обезвредить. Щадить он его не собирался. Не в его принципах. Если мальцу удастся выжить, так и быть, пусть живёт, если же нет — то нет.       В это же время Рику и Сонота направлялись прямиком к лабораториями, скрытым в пещерах, где когда-то девчонка чуть повторно себя не угробила. Если намерения Нагаи были известны и понятны, то что же там было нужно Рику?       Когда носительница генома жара немного отстала, то Кобу, скрывшись в одной из пещер, неожиданно пропал, хотя выходов из неё не было. Замешкавшись, Сонота не сразу поняла что к чему. Куда Рику мог деться?       Долго думать ей не позволил нечеловеческий рёв, закладывающий уши. В пещере напротив мелкое существо, покрытое алой чакрой и немногим похожее на человека, пробило пару стен.        Адреналин затрещал у Соноты в голове воем тысячи сирен. Не ожидавшая такого подвоха она упала на землю, прикрывая голову руками, чтобы случайно отлетевший булыжник не пробил голову. Страшный зверь гортанно рычал и скалился, красная чакра словно щупальца металась из стороны в сторону, задевая обломки стен.       Пока Нагаи пыталась выбраться из-за обломков стен и откашляться от пыли, монстр резко замер, будто прислушиваясь. Повернувшись в её сторону, он издал ещё порцию ужасных воплей и кинулся к ней. Сонота рванула к выходу из пещеры, но её настиг камень, брошенный монстром.       Вслед за монстром появился обнажённый по пояс мужчина со шрамом на лице. Без лишних слов он, едва удостоив взгляда девчонку, так не вовремя здесь оказавшуюся, кинулся к подопытному, также покрываясь алой чакрой и ревя от боли. Пока девчонка стонала и бормотала себе под нос, мужчина вступил в битву с монстром. Отшвырнув его к стене с помощью конечностей из чакры и гортанно прорычав, джинчуурики, не теряя в времени, решил добить подопытного.       Жалость — это лишняя роскошь для шиноби.       Подопытный же сразу после удара вскочил на четвереньки и начал формировать что-то вроде бомбы хвостатого, однако куда меньших размеров и силой разрушения. Но этой силы вполне бы хватило, чтобы к чертям разрушить все эти пещеры и похоронить находящихся в лаборатории людей. Хан, как бы он не желал этого, должен был не допустить этого.       Неожиданно перед подопытным появилась невысокая девушка в тёмной форме и маске с иероглифом «Ничто» на маске. Она ловко избежала удара монстра, уже выбивающегося из сил, и, напитав танто чакрой ветра, попробовала пробить его спадающий покров из чакры. На подмогу ей подоспел Хан, проткнувший выросшими когтями тело почти уже вернувшегося в исходную форму ребёнка.       Прекратив трансформацию, джинчуурики спокойно убрал руку из живота ребёнка, которого подхватила на руки Анбу. Покачала головой.       — Уже не помочь.       — Мы уже помогли. Он больше не будет страдать от опытов этих мерзких психопатов. Смерть, которую он принял от наших рук, куда как более гуманна и желанна для него, нежели служение деревни до конца дней.       — Следи за словами и помни с кем говоришь. Я приближённая Цучикаге, — спокойно сказала девушка, аккуратно кладя тело мальчика на пол разрушенной пещеры.       — А я его родственник, вот так встреча, — усмехнулся мужчина, прислушиваясь к бормотанью девчонки, что с шоком взирала на них, вполне спокойных после короткой битвы. — Должны же у меня хоть какие привилегии быть от такой-то скотской судьбы, а?       — Любого на твоём месте за такие слова ждала бы смерть, — заметила Анбу, направляясь к ранее замеченной девочке с целью выяснить, что она тут забыла.       — Но я ведь не любой. И на моём месте вряд ли бы оказался кто-то другой, судьба всё-таки. Херовая такая, но судьба. Правда, птичка?       Вместо ответа, девушка раздражённо качнула головой и подала руку изрядно напуганной Соноте.       — Эй, а как же ответ? Я его не достоин? — насмешливо поинтересовался мужчина, подходя поближе к собеседнице и ребёнку. Очень странному ребёнку, уже не испуганному и смотрящему на него с интересом и… уважением? Серьёзно?       — Он тебе не требуется. Сам на всё ответил, вот и довольствуйся этим.       — Дя-ядь, а вы джинчуурики, да? Пятихвостого, да? — неожиданно подала голос девчонка, подаваясь вперёд и нерешительно протягивая ему руку. Хан вопросительно изогнул бровь, переводя взгляд на Анбу, но сразу же отворачиваясь, сердито поджимая губы. Какой толк смотреть на неё, когда хрен поймёшь, какое у неё выражение лица, а она ещё и молчит?        Чёртова женщина!       «Хо, и это говоришь ты, Хан!» — вставила свои пять копеек Кокуо. Отмахнувшись от глумливой биджу, мужчина вновь посмотрел на уже уставшую держать руку девчонку.       — Дя-ядь, руку дай! А то моя сейчас отвалится!       Нахмурившись, Хан подал свою огромную лапищу и навис над неожиданно маленькой по сравнению с ним девочкой, резко ухватившей его за руку, активно тряся её.       — Я Нагаи Сонота. Мне восемь. Вы мне глубоко симпатичны, дядь, так что давайте дружить.       За всю свою жизнь Хан не приходил в такое замешательство, как сейчас. Внучка его сенсея вот так вот запросто предлагала ему «дружбу», толком даже не поговорив. Это было не только странно, но и подозрительно. Крайне подозрительно.

***

      Когда я увидела джинчуурики пятихвостого без его брони и маски на лице, то удивилась и даже сперва не узнала его. Он был, наверное, под два метра ростом, накаченный. Волосы у него были тёмно-русые, глаза оранжевые, да и на лице шрам. Это если не учитывать и остальные шрамы по всему телу. А так вполне себе такой… обычный. Серьёзно, ничего, кроме роста, примечательного в нём не было.       Как я поняла, что это Хан? Просто. В деревне лишь два джинчуурики, один из которых старик лет под сорок-пятьдесят. А Хан ещё при мне использовал покрытие биджу, так что всё реально просто.       Пока Хан охреневал от моего внезапного предложения дружбы, девушка в форме со странной маской и иероглифом «Ничто», кажется, взяла меня в оборот.       — Что ты тут делаешь, Нагаи Сонота? — отпрянуло «Ничто» от чего-то, что пластом лежало на камнях. Чуть приглядевшись я мельком рассмотрела копну тёмных волос. Прям как у того существа, что напало на меня. — Не-не-не, туда даже не смотри и ничего не спрашивай.        — Уже поздно, — пробасил Хан, подхватывая откуда-то куртку. — Этому ребёнку пора домой, а этого (кивок в сторону) нужно вернуть назад. А я пошёл.        — Не смей мне указывать, что делать. И без тебя разберусь, — фыркнула девушка, подцепив меня за воротник. Я дёрнулась. — Она никуда не пойдёт, пока мы с ней не разберёмся. Вдруг она не одна здесь.        И только сейчас я вспомнила про своего потерявшегося одноклассника. Куда он мог забежать, чтобы спрятаться? И что он тут вообще забыл? Но вот если я про него сейчас не скажу, то может случиться непоправимое. А оно мне надо?        — Где-то здесь бродит мой одноклассник. Кобу Рику, — я попыталась состроить плаксивый голос. Раз я ребёнок, да ещё и девчонка, то можно надавить на жалость. — Я хотела вернуть его домой.        Пятихвостый как-то странно покосился на «Ничто», но из-за маски я не смогла разглядеть выражения её лица. Затянулось молчание. Оба взрослых напряженно уставились на меня, решая мою судьбу.        — Отведи её домой, — обратилась девушка к мужчине, отпуская меня. — Я здесь всё уберу. И объясню Абэ-сану, что ты, мм, устал и домой отправился. В свою лачужку, ха.        — Мне заняться больше нечем, по-твоему? И вообще, нечего называть мой милый домик лачужкой, он прекрасен, — фыркнул Хан, разворачиваясь к выходу из пещеры. Я, естественно, ринулась за ним. Чего зря шанс подружиться с ним упускать? Связи разные ведь бывают, вот и дружба с джинчуурики в будущем пригодится. Надеюсь, пригодится.        — До свидания, тётя в маске.       Девушка дёрнулась, Хан оскалился и перехватил мою ладошку по-удобнее.       — Мелкая, уж не знаю чего тебе от меня надо, но ты мне начинаешь нравиться. Хороший знак, правда?       — А то! Уверена, это начало прекрасной дружбы, дядь, — закивала я головой.