При пожаре обращайтесь к Хуану...

Он появился из темноты, шумно фыркая, и дробно стуча тяжелыми копытами по плитам двора — страшный и действительно подобный твари из Заката. Наивный герцог, считал, что страшнее разъяренного вепря, которого он еще мальчишкой видел в лесах Надора, когда отец брал малолетнего Дикона с собой на охоту, быть ничего не может. Тогда было жутко, но сейчас… Ричард с трудом перевел взгляд на замершего посреди двора Хуана. Суавес стоял совершенно спокойно, прикрыв кинжал алеющим подкладкой плащом и ждал… Бык выскочил на тусклый, дрожащий свет, и замер, крутя большелобой рогатой головой по сторонам. Увидел, стоящего от него в трех десятках бье Суавеса, захрипел, и ударил по плитам здоровенным копытом. Ричард замер скованный почти животным ужасом. Удар сердца… другой… Это был не бык — самая настоящая легендарная тварь. Сидящий рядом с Диком Пако со свистом втянул в себя воздух и поджал болтающиеся в воздухе ноги, будто бы четвероногая рогатая жуть могла до них достать. Нет, сидящим на дереве юношам, так же как и другим кэналлийцам, дрожащий от ярости бык был не страшен, но вот Хуану… Даже находясь в относительном удалении от ярко пылающего праздничного костра, рядом с которым через несколько секунд разыграется драма, Дик отлично видел сколь острые у быка рога, а уж сколько в этой туше силы даже представить себе было сложно. Разве можно с таким тягаться? Суавес продолжал спокойно глядеть на быка, ожидая, когда тот бросится. Бык отчего-то медлил. Дикон не дышал, до боли в костяшках, сжав пальцы. Пако дышал шумно, вцепившись все еще обнимавшей Ричарда рукой в герцогское худое плечо. Над двором повисла зловещая тишина. А потом со стороны каменного забора кто-то громко и требовательно крикнул: «Toрo!». Дикон вздрогнул, невольно отмечая, что кричавший голос показался ему знакомым. Хуан поднял кинжал все еще прикрытый плащом и помахал им, привлекая к себе внимание быка, без чего, по мнению Ричарда, управляющий сейчас вполне мог бы обойтись. Бык встрепенулся и кинулся на Суавеса. Ричард не выдержал и вскрикнул. Пако дернулся, да так, что приятели едва не скатились кубарем с приютившей их ветки, а бык тем временем атаковал дразнящего его Хуана. Дикон, восстановив потерянное равновесие и вцепившись в ствол каштана, против воли смотрел на то, как… Создатель, от сердца отлегло, и снова появилась возможность вздохнуть. Бычья туша, кинувшись на развевающийся в руках Хуана плащ, пронеслась мимо, едва не врезавшись в каменную кладку стены. Рэй Суавес же практически не двинулся с места, лишь развернулся лицом к быку, и отчего-то почтительно склонив голову в тут сторону, откуда раздался крик «Торо!», снова взмахнул плащом. Пако радостно заулюлюкал, а потом оглушительно завопил: «Ола!» Вскоре этот крик подхватили рассыпавшиеся по двору кэнналийцы. Хуан улыбнулся, и Ричарду показалось, что укротитель быка кинул в их сторону взгляд. — Пако, — Ричард нашел в себе силы для вопроса. — Что значит «Ола!»? — Это означает восхищение и признание, — отозвался тот, не отводя глаз от Хуана. — Понятно… — пробормотал герцог Окделл, внутренне соглашаясь с тем, что рэй Суавес вполне был достоин и восхищения и признания. Вот только еще ничего не закончилось. Бык снова атаковал стоящего напротив него человека. И снова дыхание Ричарда оборвалось, а Хуан без труда отскочил в сторону, заставляя разъяренное животное снова остаться не у дел. Так повторялось раз за разом. И каждый раз атаки «Ель торо» были все яростнее. Казалось, эта безумная пляска продолжалась целую вечность. На Олларию уже давно опустилась черная непроглядная тьма, которую рассеивал лишь горящий костер, да блестевшие высоко в небе звезды. Ночь какого-то там Посева была в полном разгаре. Ричард с ужасом и восторгом думал о том, что он сходит с ума, хотя бы потому, что… оторвать взгляд от фигуры в красном, гордо стоящей напротив бешеного быка было выше его сил. Бык нападал, Суавес играючи уходил в сторону, дразня его. Зрители ликовали, и после каждого такого ухода, над темным двором взрывалось многоголосое «Ола!». Кричал и Ричард, в один голос с Пако. Кричал громко, надсаживая голос, вопил до боли в горле. А еще он любовался тем, кого еще совсем недавно имел глупость считать стариком. Нет, Хуан таким не был. Дикон не мог припомнить, чтобы он прежде видел кого-нибудь столь же ловкого и отважного. Глядя, как Суавес танцует с быком, Дику захотелось узнать, как выглядел в этом танце Алва. Быть не могло, чтобы его благоухающий морисскими настоями и украшенный кружевными манжетами и серебряной вышивкой эр, выглядел хотя бы наполовину так же потрясающе и мужественно, как его управляющий. «Ола! Рэй Суавес!» Закончилось все внезапно. Из темноты раздался все тот же, показавшийся Дику знакомым, голос, который коротко и властно крикнул: «Мatar al toro!»* и Ричард не успел опомниться, как одним быстрым движением Хуан ударил спрятанным под плащом клинком подскочившего к нему быка. Тот взревел, яростно дернул головой, пройдя острыми рогами всего лишь в двух бье от груди Суавеса, а потом рванувшись за ускользающим врагом безвольной тушей рухнул под ноги Хуана. «Олаааа!» — крикнули одновременно все, кто наблюдал за поединком. Хуан опустился на одно колено рядом с поверженным быком и вскинул руки, показывая, что он желает говорить. Крики сразу стихли. — Этого быка я посвящаю… — негромко произнес тот, кто, по мнению Ричарда, сотворил нечто невозможное, обернувшись к дереву, на котором Дикон продолжал сидеть, все еще судорожно вцепившись в шершавый ствол каштана. — Нашему молодому северному гостю… Сидящий рядом с Ричардом Пако громко и некуртуазно присвистнул и, скосив шальной взгляд на Дика, толкнул его в бок. — Это он о тебе. Обычно убитого быка посвящают богам, соберано или тому, в кого победитель… — В каком смысле? — ошарашенно спросил Ричард, ничего не понимая, кроме того, что Хуан смотрит ему прямо в глаза, странно смотрит. Находившиеся во дворе кэналлийцы загалдели. Похоже, что, что происходившее было непонятным не только Окделлу. От каменной кладки отделилась темная тень, и Дикон не сразу узнал в ней Алву, только когда та насмешливо произнесла: — Очаровательно… — маршал подошел к убитому быку и резким движением вынул торчащий из туши клинок, а потом тоже глянул в сторону Ричарда, — спускайтесь уже со своего насеста, юноша, раз такое дело. Дик, глядя на эра, понимая, после неуклюжего намека Пако, что означали слова Хуана, едва не кувыркнулся со своего «насеста». Что вообще происходит? Почему эр тут? Кажется, он уезжал… Каких кошек от него хочет Суавес?! От падения его удержал какой-то притихший и почти протрезвевший конюх. Юноша какое-то время барахтался в дружеских руках Пако, а потом, неловко спустился с дерева, мечтая оказаться от этого двора, как можно дальше. — Кто бы мог подумать, что вам, Ричард, удастся столь неожиданным образом лишить меня этого великолепного быка. Я удивлен, честно, — голос эра звучал не многим теплее, чем был взгляд, которым окинул своего оруженосца маршал, от него Ричарду еще сильнее захотелось раствориться в прохладном ночном воздухе. — Однако, — продолжал Ворон, протягивая Суавесу окровавленный клинок, — сегодняшней ночью воля Победившего быка — закон. Что ты желаешь получить от своего соберано, Хуан Суавес? Хуан немного помолчал, разглядывая свое оружие, а потом поднял глаза на Алву и твердо, так чтобы услышал каждый находящийся во дворе, произнес: — Твоего оруженосца, в безраздельное владение, до того момента, пока рассвет не коснется шпилей старого аббатства.