При пожаре обращайтесь к Хуану...

Ричард почти уснул, согреваемый теплом лежавшего рядом Хуана. Веки его устало смыкались, разомлевшее, все еще горевшее тело было настолько тяжелым, что казалось невозможным пошевелить хотя бы одним пальцем. Он и не пытался, сейчас юному герцогу хотелось только одного — спать. Почти уснув, Дикон кинул ленивый взгляд в незавешенное окно и с радостью убедился в том, что до рассвета еще очень нескоро, на улице была непроглядная мгла. Улыбнувшись, Ричард сонно подумал о том, что до того момента, как первые лучи солнца коснутся шпилей Нохи, он успеет немного поспать. Из этого блаженного состояние его вывел резкий, сравнимый по громкости разве что с горным обвалом, удар в дверь. Дикон вздрогнул и даже нашел в себе силы приподнять голову. Суавес хмыкнул, но не пошевелился, лишь крепче прижимая к себе юношу. Удар повторился. Потом еще один. — Открывай, или я высажу эту кошкину дверь! — прогремел из коридора голос Алвы. Дик подумать не мог, что маршальский, обычно негромкий и почти бархатный баритон может звучать так. И вообще, Ричард удивленно покосился на совершенно спокойного Хуана. Тот, все же не торопясь, поднялся и направился к двери. В чем дело? Дик сердито выдохнул. Отпущенный рэю срок еще далек до истечения — на дворе глубокая ночь. Хуан, похоже, разделял соображения юного герцога, так как, подойдя к двери и щелкнув задвижкой, с некой долей (как показалось Ричарду) издевки, спросил: — Соберано? Что привело вас на мой порог много раньше оговоренного времени? Неужто в поместье случился пожар? — Тыыы! — Алва ворвался в комнату и первое на что упал синеокий взор маршала, был распластанный на постели Ричард, который не смог удержаться и не поежиться от подобного взгляда. Эр Рокэ был в ярости и не пытался этого скрывать. — Ты! — снова прошипел маршал, но теперь в адрес оруженосца… Дикон не удержался и с головой юркнул под смятое черное покрывало, опасаясь, что монсеньор убьёт его на этом самом ложе. И никакие политические последствия сбесившегося Ворона не испугают. Было непонятно, ну честно. В чем дело, эр? Притихший под покрывалом Ричард прислушался. Снаружи все как-то подозрительно затихло. — Как ты мог?! — услышал Дикон Алву спустя полминуты. Теперь в голосе маршала звучала… почти детская обида, и показалось, что монсеньор даже всхлипнул. Бред! Действительно показалось. Ричард нервно поерзал и снова затих, пытаясь понять, что происходит за пределами его укрытия.  — Зачем он тебе? Маленькое, смазливое недоразумение… — тихо простонал Алва. — Хуан…ты ранил меня в самое сердце… Ричард, не веря своим ушам, осторожно выглянул из-под скрывающего его покрывала, одним глазком. То, что глазок увидел, было еще более непонятно. Эр Рокэ стоял, тесно прижавшись к Суавесу, уткнувшись Хуану в шею, а тот спокойно гладил своего соберано по спине, словно маршал и в самом деле был маленьким обиженным мальчиком. — Ну, ну… Росио, — голос кэналийца стал удивительно мягким, врадчивым, каким-то кошачьим, — ты же знаешь, что я люблю только тебя… — Я вижу! — словно очнувшись, Алва бросил очередной полный ярости взгляд в сторону постели. — Очень странно любишь… Зачем, Хуан?! Октавии ради, скажи, зачем тебе понадобился этот… задохлик? Ричард приоткрыл рот и больше не прятался. Кажется, до него начало доходить то, что происходит и… Это было почти оскорбительно. После всего пережитого, узнать, что его Хуан мутит шашни еще и со своим соберано! Впору было возмутиться и попросить монсеньора покинуть опочивальню управляющего, тем более что оговоренное время еще не наступило. Пойдите прочь, эр Рокэ! Окделл был так возмущен, что даже спать больше не хотелось. Дикон сел, глядя на Ворона дерзко и вызывающе, скинул с себя шелк покрывала, обнажился, подтянув к груди тощие коленки, и задрал повыше подбородок. А что? Пусть знает, что своего Повелитель Скал так просто не отдаст — никому! — Мне вдруг захотелось, — подал, наконец, голос Суавес, и Дику показалось, что Хуан вот-вот заулыбается, — побаловать себя двумя герцогами одновременно. Ты же знаешь, ласточка моя, иногда у меня возникают странные фантазии. Рокэ вздрогнул и, отстранившись, от все еще обнимающего его Хуана, поморщился, а после, почти жалобно, спросил: — Ну почему именно он? Я бы понял, захоти ты любого другого, хоть того же Придда, да я даже Эпине тебе приволок бы, только пожелай, но это… — Что значит ЭТО?! — не выдержав пискнул Ричард. — А то и значит, — огрызнулся Алва до невозможности враждебно — что вы, юноша… пф… ни рыба, ни мясо, да к тому же мой, оруженосец. А это, знаете ли, несколько унизительно, хуже может быть только навязанная мне любовная связь с нашим беднейшим гиацинтом. — Росио, милый, — проворковал Хуан, запуская руку в растрепавшиеся волосы маршала, и привлекая Рокэ к себе, прошептал, перед тем как поцеловать — ты же не откажешь мне в удовольствии? Ричард как зачарованный таращился на невероятно долгий и полный страсти южный поцелуй, почти позабыв о том, что… намеки Хуана его касались не меньше, чем Алву и он, герцог надорский, пока еще не решил, как к этому относиться. Одно дело Суавес, такой: сильный, красивый, горячий, страстный и, как оказалось желанный до цветных разводов в глазах, а другое дело… ЭТО. Ласточка… пф… — Ну хорошо, — тяжело дыша, нехотя оторвавшись от Суавеса, выдохнула «ласточка», — лишь чтобы доставить тебе удовольствие, только… Что «только» Ричард так и не узнал, потому что Хуан снова заткнул своего соберано поцелуем и подтолкнул его к постели, где в неком подобие гальтарской статуи, замер, так и не решивший как ему реагировать на происходящее, юный северный герцог.