При пожаре обращайтесь к Хуану...

Понять чего от них хочет Хуан, Ричарду удалось не сразу, как и поверить в происходящее. И даже после того, как Суавес, устроившись в глубоком кресле, что стояло тут же в спальне, в некотором удалении от широченной постели управляющего, медленно и с видимым наслаждением избавил Алву от одежды, не встретив при этом ни малейшего сопротивления со стороны соберано, допустить, что Первый маршал все это позволяет было непросто. Нет, не такое Дикон слышал о своем эре, совершенно не такое. Почтенный эр Август уверял, что Кэналлийский Ворон, стервятник, который едва ли не выклевывает чистые сердца юных романтично настроенных глупцов, что он похотливый мерзавец, крадущий невинность, что Ричарду следует избегать своего эра, дабы не быть изнасилованным этим чудовищем, а вот о том, что Алва может так покорно стоять, принимая чужие откровенные ласки, порочно выгибаясь и закусывая губы в момент, когда широкая и сильная ладонь Хуана Суавеса настойчиво проскальзывает между стройных белых бедер — Дикону ни кто не сказал об этом ни слова. Да если бы и сказал — разрубленный змей! — разве ж Окделл поверил бы? Он и глазам своим сейчас не доверял, даже когда пялился, излишне заинтересованно, не в силах отвести от, восхитительной в своей пошлости, сцены глаз. Хуан улыбался, в черных глазах его тлело желание, которое Дик видел несколько раньше, когда сильные уверенные руки очень похоже раздвигали его собственные подрагивающие бедра, оглаживая мошонку и лаская возбужденный и горящий член. Тогда Дикон дрожал от вожделения, сейчас от, почти не скрываемой, зависти и подкатываемой к горлу ревности — Повелитель Ветра был идеально сложен. Вспомнились жалящие слова Алвы о том, что он, Ричард Окделл, маленький заморыш. И ведь право было отродье предателя. Куда Дику, надорскому недокормышу до подобной кэналлийской роскоши. Глаза Ричарда, следя за движениями Хуана, скользили за его рукой по идеальной заднице своего эра. Суавес, надавив на поясницу Алвы, заставил того прогнуться, неспеша раздвинул красивые полушария Рокэ, обстоятельно лаская вход, растягивая его. Алва застонал, низко, утробно, пошло. Дикон не сразу понял, что почти захлебнулся собственной слюной, которую положено было глотать… От этой нелепой смерти его уберег голос Хуана, который, вероятно, вспомнил о том, что у него в спальне имеется еще один герцог, почти ослепший и оглохший от происходящего на его глазах. — Подойди сюда, Рикардо, — велел Суавес, даже не глядя в сторону Дикона и не останавливаясь в своем надругательстве над задним проходом своего соберано. Дик, совершенно неожиданно для себя, повиновался. Оказалось, он все еще был в состоянии ходить. Он, как был, голый и босой, подошел к креслу и замер, не в силах оторвать взгляда от… — Видишь ли, — как-то неожиданно устало для подобного момента произнес Хуан, — я не вечен, мальчик мой. Твари знают, когда и что со мной может случиться. Да хоть тот же бык, на следующий год может оказаться проворнее меня… А вдруг пожар? Так вот, к чему я это… И правда к чему? Даже прогнувшийся Рокэ после таких слов беспокойно дернул бедрами. Хуан вероятно осознав свою оплошность, заработал пальцами активнее и монсеньор, уткнувшись в подлокотник, приглушенно обивкой, взвыл. Дикон ахнул. Суавес продолжал: — Я должен быть уверен в том, что есть человек, которому можно оставить самое дорогое, что у меня есть, и в том, что этот человек справляется с возложенной на него миссией. Ты меня понимаешь, Рикардо? Дикон обалдело покачал головой. Ни кошек он не понимает. Хуан закатил глаза и снова сильнее обычного шевельнул рукой, заставляя своего соберано в очередной раз издавать весьма душераздирающие звуки. — Проще говоря, Дик, — Победитель быка, отчаявшись донести до Окделла свою мысль намеками, вздохнув, решил действовать прямолинейно, — я планирую сделать из тебя своего преемника. Трахать соберано всея Кэналлоа это весьма почетное занятие, но, сказать по совести, довольно утомительное, я уже не в силах удовлетворить его аппетиты, возраст понимаешь ли. — Эм… — Ричард в ужасе уставился на своего монсеньора. Все томившее его возбуждение в один миг сняло как рукой. Ну еще бы — такая ответственность. Стоп! О чем он вообще думает? Серьезно, Окделл?! — Я не… это… — Отказа не приму, — усмехнулся Хуан, а потом весьма деловым тоном, добавил: — Ты же понимаешь, что если не согласишься, после всего того, что ты сейчас наблюдал, мне придется тебя убить? Мы не можем рисковать репутацией и честью соберано. Черная голова Алвы в знак согласия дернулась, он даже попытался что-то добавить к аргументам Хуана, но тот не позволил, легчайшим движением заставив Рокэ снова вцепиться зубами в обивку кресла. — Честью? — придушенно воскликнул Дикон, которого сейчас совершенно не прельщали перспективы подобной власти над своим эром. — Было бы чем рисковать! Да у него ее отродясь не водилось, у соберано вашего. — И все же, — Суавес довольно значительно посмотрел на своего нерешительного приемника, — герцог, вам придется согласиться. И, я могу поклясться именем Святой Октавии, что вы останетесь довольным подобным положением вещей, Рикардо. — А его вы спросили? — Ричард кивнул на Алву. — Да он же меня… со свету сживет. — Ерунда, — Хуан расплылся в многозначительной улыбке, — кто же станет кусать руку, которая его кормит? Тут все зависит лишь от твоего усердия, Рикардо. Особой премудрости здесь нет. Я научу, что делать. И помяни мое слово — будешь стараться, Росио на руках тебя носить будет.