Красный цветок

Они бежали, не оглядываясь, по воде какой-то канавы до её вливания в большую грязную реку, потом скрылись в прибрежных зарослях кустарников и остановились лишь далеко затемно, когда полная луна осветила бледными лучами окружающую полупустыню. Затем последовали долгие дни переходов так, как говорил Бомани. Вдоль берега большой реки они поднимались к её истоку по ночам дабы не попадаться днем на глаза двулапых. Еды было мало, возможности охотиться еще меньше, приходилось голодать. Зато погони больше не было. Наконец, когда жаркое летнее солнце нещадно иссушало землю, они достигли края саванн. Да, они были уже почти дома. Исхудавший Эмека с трепетом узнавал знакомые запахи. И чем ближе были заветные места прайда, где жила Субира, тем больший прилив сил он получал для дальнейших переходов. Первой ночью в саванне Шира с Эмекой отправились поохотиться. Их жертвой стала парочка отбившихся от основного стада антилоп. Белому льву было приятно вновь ощутить себя властелином жизни – его цвет никак не помог жертвам избежать своей участи. После сытного ужина, Шира подошла вплотную к Эмеке и заманчиво провела под его носом нежным хвостом. Тот знал, зачем она это сделала, но всеми силами сдерживался. — Разве я не хороша для тебя? – призывно спросила тигрица. – Я просто горю вся. — Ты… ты будешь хороша для любого… хм… льва, — взволнованно-прерывисто ответил Эмека. — Но-о?! — Но я иду к своей единственной, Шира…. Прости. Я хочу этого только с ней…. Ни слова более не сказав, Шира встала и перешла к краю, где одиноко лежал Камо, до конца не веривший своему счастью. Ночь шла своим чередом в саванне, где жизнь ни на минуту не останавливалась, когда из мрака появился взволнованный Нео. Он сразу после еды куда-то исчез, а теперь его глаза блестели ярче звезд: — Они рядом, Эмека! — Ты уверен? – поднялся тот. — Уверен, — выпалил Нео, чуть отдышавшись. – Слышал знакомый запах в траве возле местного водопоя…. — Тогда утром мы их найдем. — А это что там происходит? — спросил Нео, кивая на прерывистые шорохи и вздохи в кустах, и тут же осекся от догадки. — У Ширы – гон. Сначала ко мне приставала, но сейчас с ней Камо радуется жизни…. — И ты этим не воспользовался?! Да ты чё?! — Хочешь, пойди сам, попробуй. Только как мне кажется, Шира из тех, что выбирает единственного, зато надолго. Камо повезло. А я уже давно выбрал другую. Твою сестру. — Вы оба чокнутые! Что Субира, что ты – два копыта пара. — Влюблены, как сказала Юнона. Но может ты прав, и это сумасшествие. Давай спать. Адвар часто уходила далеко охотиться от прайда, оставляя детей на других львиц, чтобы не показывать мучавшей её боли одиночества. Теперь она было совсем одна, Субира – единственная настоящая подруга, почти сестра, покинула их еще прошлой осенью, и даже львы её к себе не брали. Поймав детеныша зебры, она утолила свой голод. Поэтому, когда она собралась с куском мяса обратно, легкий шорох в кустах заставил её встрепенуться, но очень знакомый запах притупил бдительность. — Привет! – появившийся лев был дружелюбен и ласков. – Хорошо, что встретил тебя тут! Значит, вчера не ошибся…. Позови папу или дядю, мы тут подождем. — Кто ты?! – ощерившись, Адвар с широко раскрытыми глазами и прижатыми в панике ушами медленно пятилась назад. — Адвар, это не смешно, — лев немного обиделся. – Это же я – Нео. Знаю, что я уже не в прайде и потому прошу позвать папу сюда. Поговорить мне с ним надо. И тут со мной Эмека пришел, пусть не пугается. — О н-н-нет, нету их, — Адвар вся задрожала, словно увидела призраков, — все погибли. Три льва их убили…. И… О нет, как же вы не вовремя пришли! Прошу, уходите, слышите, уходите прочь! И стремглав помчалась домой…. Они стояли на пригорке и смотрели на прайд, что возился вдали. И где отчетливо виднелись фигуры чужих львов…. — Адвар сказала, что папу с дядей убили, — медленно проговорил Нео, и в его голосе нарастала холодная ярость. — А что с Субирой? –испуганно спросил Эмека. — Не знаю. Надеюсь, что она сумела это пережить. — И это твой дом? – спросил Камо. — Завтра, — ответил Нео. – Завтра он будет моим. Вожак был сильно обеспокоен. Адвар, вернувшись, забрала куда-то львят подальше. Нехорошо это было, не к добру. — Ты звал? – спросил его брат, войдя в пещеру. — Ты метки проверял? – спросил тот вместо приветствия. — Да. Все чисто. — Проверь еще раз. Особенно там, откуда эта полоумная Адвар явилась. — Что, прям на ночь глядя? — Да!!! Прям на ночь глядя! Возьми с собою друга и вперед! — Да что ты так кипятишься? – брат был сильно удивлен. – Ведь никого во всей округе нет! — У меня плохие предчувствия, — много спокойнее ответил вожак. – А они редко ошибаются. — Предчувствия, — передразнил его брат на выходе почти шепотом. – Придурок в последней стадии маразма…. И ушел искать компаньона. Вдвоем они дошли до самого холма в почти кромешной темноте, поскольку именно тогда луна решила не выходить на небе из-за облаков, а понадежнее укрыться в них. — Пошли назад, — зевнул товарищ, — нету тут никого. — Не шуми! Лучше кусты проверь, я утром метил там. Именно там они его и обнаружили. Белый лев полулежал почти возле края растительности и безразлично-холодно взирал на подошедших хозяев земли. — И вот этого сопляка испугался мой брат? Ты, мальчик, случаем не заблудился просто, а? — А он мне кого-то сильно напоминает, — проговорил его товарищ. — Да, точно, — ответил второй. – Эту, как её… Сабиру, что ли… Классная девочка была! Все недотрогу строила из себя, а как мой братик её отымел, то вмиг переменилась, покладистой стала…. И я столько ночей с ней провел! Жаль только, что сдохла прежде времени. Слышь, малыш! Вали отсюда подобру-поздорову, а то зашибу насмерть, как и её папашку! Тут в кустах раздался шорох, перед ошеломленной парой появились Камо с Широй, отрезав все пути к отступлению. — А мы даже с двумя будем драться? – хищно сказала тигрица. – Козырно! Белый лев медленно поднялся и в полной тишине звонкой ненавистью прошептал: — Со вторым делайте, что хотите. А я станцую на песке с этим только сам… Вожак непрерывно ходил взад-вперед вдоль своей пещеры, ожидая вестей, но напрасно. Устав, он вознамерился войти внутрь, как рыжая тень промелькнула мимом и перегородила дорогу. — Ты кто такой?! – Вожак заревел в гневе, но не произвел никакого впечатления. — Я бросаю вызов тебе, — спокойно ответил чужак. Вожак беспорядочно заморгал: – Ты бросаешь вызов мне? — Тебя это обижает? Нео лишь загадочно улыбнулся. Знал бы его противник, откуда пришел вызывающий, может, и не стал бы рисковать. Но тот не испортил удовольствия мести. – Меня любой может обидеть, – вожак почти прошипел. – Не каждый успевает извиниться. – Хватит трепаться. Или дерись, или беги. Если сможешь. Хозяин бегло осмотрел своего соперника, пытаясь оценить угрозу. Тот, очевидно, недавно справил совершеннолетие, но уже не имел нервозности, так характерной для большинства молодых странников. Во многих прежних дуэлях вожак отмечал последовательную черту молодых оппонентов – отчаяние и нетерпение. Победа любой ценой. Этот же просто стоял спокойно, как будто только что спросил, как пройти на водопой, а не собирался драться, тем более, насмерть. Это было причудливо и однозначно не нравилось хозяину прайда. Но что обеспокоило его еще более, так это глаза. Они были наполнены целью. Целью мести. Но ничего. Вожак встряхнул головой: он точно справится. Да и на рык сбегутся остальные двое. – Я готов и жду только тебя, – заявил спокойно Нео обеспокоенному вожаку. – Возможно, тебе стоит напасть, – ответил тот почти шепотом. Нео кивнул и какие-то мгновения молча смотрел на ухмылявшегося врага, припоминая бойню на песке. Все было просто, все уже давно было знакомо. Внезапно и без предупреждения, он яростно заревел и сделал выпад вперед. В прыжке молодой лев осыпал вожака ударами со всех сторон. Рыча и обнажив клыки, он ясно показал свои намерения. Но вожака было очень трудно этим пробить, к тому же он надеялся на скорую помощь. Но когда противники разошлись на мгновение отдыха, ветер донес истошные вопли с дальних уголков саванны, возвестивших вожаку, что надеяться придется только на себя. И это застало врасплох, дав Нео фору в атаке. Пропустив пару ударов, вожак припал к земле и оказался в небывалом ранее положении – на грани отступления. Заревев в гневе, он замахнулся на лицо нападавшего, но лишь за тем, чтобы его удар был легко отражен в сторону. Едва заметное движение, и та же самая лапа, что отбила удар вожака, прошлась по его лапе и далее нырнула в подмышку с выставленными когтями. Там они прошли вдоль шеи и выскочили к другому плечу. Сначала, он думал, что когти не затронули его; в конце концов, боли не было. И тут он увидел кровь. С удивлением вожак смотрел на увеличивавшуюся лужицу, что образовывалась из капель с шеи на сухую землю. Он поднял глаза, чтобы увидеть, как Нео спокойно подошел и медленно повалил его наземь. Тут-то вожак и осознал, что когти врага оказались у его горла. Паника овладела им. – Пощади! – прохрипел он. – Не убивай! — До того, как вы захватили этот прайд, в нем правил немолодой уже лев. Вы втроем напали на него, потом на его брата, и убили всех. Даже львиц некоторых не пощадили. Ты им шанса выжить не давал. С чего тебе такую честь оказывать? — Кто ты? — Я Нео, — ответил новый вожак прайда, — сын убитого тобою тут вожака. Я вернулся домой. И, развернувшись, оставил побежденного умирать медленной и мучительной смертью, как и задумывал изначально. Когда он подошел к львицам, те испуганно сбились в группу, плотно прикрывая телами кого-то внутри. Когда Нео рассмотрел кого, то успокаивающе сказал: — Не бойтесь. Я не стану убивать ваших детей. Они еще слишком малы, чтобы мне замахиваться на них. И так пролил слишком много крови…. Сзади неслышно появились Камо с Широй. — Из других двоих одного убил Эмека, второй сбежал, — сказала тигрица. — Отлично, больше мы их тут не увидим, — довольно произнес Нео. – Погоди, а где же Эмека сам? Он шел опустошенный, выпотрошенный до самого дна души, не разбирая дороги, пока немеющие лапы не вынесли его на поле. Оно было сплошь усеяно красными, только что распустившимися цветами, еще более красивыми и манящими в свете обнажившейся луны. Вконец обессилев, Эмека прилег на краю. Где-то далеко послышались гулкие раскаты надвигавшегося грома. — Привет. Перед ним стоял бледный как тень Бомани. — Ты все же выжил и нашел меня, — сказал Эмека. – Что ж, теперь ничто не помешает нам. Но я не стану совсем драться с тобой. Лишь прошу убить побыстрее…. — В этом нет надобности. Я тут привел кое-кого. Кто очень хочет видеть тебя. И тут послышалось еще одно до боли знакомое: — Ты, должно быть, чужак? Эмека вздрогнул, словно не верил своим глазам, потом радостно ответил на приветствие и спросил: — Ты выжила? Значит, тот лев врал. Но почему ты тут, а не со всеми?! Что ты здесь делаешь? — Ты забыл, я же сумасшедшая. — Субира была прежней, словно время и не властвовало над ней. — Я люблю гулять одна. Только тут могу не притворяться и быть сама собой. Например, ловить в воздухе капли дождя. — А у меня так и не было шанса, — радовался Эмека. – Зато я в Озере искупался! — Тебе понравилось? — Не очень. Но все же, давай вернемся ко всем. Твой брат будет очень счастлив. Ты знаешь, мы столько вместе пережили, за день даже не расскажешь! Как же я рад видеть тебя живой! Она облизнула губы. —Красные цветки. Ты помнишь их? — В плену я часто их видел, только потереться не мог. — Давай проверим еще разок? — Смеясь, она провела подбородком по найденному высокому цветку цвета несвежей крови задранной антилопы, наклоняя его едва ли не до самой земли. Он взглянул на её подбородок. — Ну? — спросила Субира. — Порозовел. — Чудесно! Значит, я по-прежнему влюблена. А теперь твоя очередь. — У меня, как всегда, ничего не выйдет. — Посмотрим. — Она обхватила его шею лапами, сильно потянула к земле и сунула подбородок на цветок. Эмека вновь невольно отпрянул, а она рассмеялась. — Стой смирно! Оглядев его подбородок, она сильно нахмурилась. — Ну как? — спросил он. — Жаль, — грустно сказала она. — Ты тоже влюблен. — Но почему? – недоуменно обрадовался Эмека. – Я теперь точно знаю, что люблю тебя! — Вот именно. И я очень хочу быть с тобой. Только могу ли взять тебя с собой? — Куда? — В лучший мир, Эмека, — Субира нежно коснулась его гривы носом, отчего тот сразу почувствовал небывалую легкость, когда ушла вся боль и усталость жизни, и прохладу. – Где нам уже никогда не придется притворяться другими, чем мы есть на самом деле…. Он все понял. И легко поднялся. —Когда-то я тоже задумался о твоем благе. И оставил, хотя очень хотел забрать с собой. Теперь ты спрашиваешь о том же самом. Не надо наступать на тот же хвост змеи: думай и проси за себя, не за меня. Ведь я не могу жить без тебя, Субира. — А как же они? – Бомани появился сзади так же внезапно, как и растаял мгновениями ранее, кивая в сторону прайда – Им будет плохо без тебя. Ты их настоящий друг. — Да, будет, — вздохнул Эмека, — но это преходяще. Нео возглавит свой прайд, Камо и Шира останутся при нем. Так я думаю. Им я уже не нужен. Об одном жалею: что не оставил следов после себя…. — О нет, — сказал Бомани. – Пока они будут помнить тебя, твои следы никогда не исчезнут в том мире. — Нас, Бомани, нас. Ведь и тебе мы тоже многим обязаны. Кстати, как Лейко? — Передает тебе привет. Они еще мгновение помолчали. Наконец, Эмека решился: — Скажи мне, когда ты умирал, тебе было страшно? Тот ничего не ответил, лишь улыбнулся глазами. — То-то же, — удовлетворенно заметил Эмека. – Я же говорил. — А ты, — спросил Бомани. – Ты глядишь сейчас смерти в глаза. Что ты чувствуешь? — Умиротворение…. И тучные облака рассеялись, открывая свет бесчисленного множества звезд, манящих и зовущих. Все трое посмотрели на небо. Ослепительно белая львица тихо спросила, мгновение помолчав: — Скажи мне, ты – счастлив? — Да, — Эмека ответил, не задумываясь. – Теперь я знаю, что такое счастье…. Они нашли его лежащим на самом краю поля, усеянного красными цветами. Издали казалось, будто белый лев безмятежно спит и сейчас проснется, и только зоркий глаз Ширы определил, что Эмека заснул вечным сном. Его голова лежала поверх массивных лап, сжимавших несколько цветков, а подбородок был розовым от их окраса. — Эти сволочи все время заставляли нас охотиться, даже когда ходить было очень тяжело. Однажды она налетела на антилопу, защищавшей своего детеныша. Схватки пошли внезапно. Субира умерла от кровопотери сразу после родов, — тихо сказала Адвар, опустив в почтении взор. – С его именем на губах…. — Она научила тереться о красный цветок, — Нео сглотнул очередной подкативший к горлу комок. – Я думал, то это очередная глупость сестры. — Да, она часто тут бывала, — продолжала Адвар. – Если честно, она и меня этому научила. Это был наш секрет на двоих. - И что это значит? – спросил Камо. - Проверка, - сказала Адвар. – Если твой подбородок порозовеет, значит, ты любишь и хочешь быть вместе с кем-то. Кем-то очень дорогим для тебя. Для Субиры таким был только Эмека…. — Теперь они вместе навсегда, — сказала Шира. – Жаль, что после него никого не осталось. Я догадывалась, кхм, что он еще ни с одной львицей не был близок… ну вы понимаете, о чем я…. — Как ни странно, осталось, — заметила Адвар, подняв повеселевшие глаза. – Субира родила троих, но выжил только один белый львенок. Только сейчас я понимаю, как он похож на него! — Кто? – удивленно спросил Нео. — Эмека младший, — последовал ответ.