Watch it

Я задолбался постоянно мыться, прекрати меня трогать. Я ничего не могу поделать с твоей тро-га-тель-ность-ю, Джо-шу-а. Почему ты вообще оставляешь на мне следы? Ты же, вроде, весь из себя жуткий парень-невидимка, не? Я оставляю следы, потому что я хочу их оставлять, Джо-шу-а. Нравится моё имя? Нравишься ты... Весь. Джош в своей камере фыркает, делая вид, что неловко чихает, а Тайлер хмыкает, глупо улыбаясь, с помощью рук покачиваясь из стороны в сторону у прутьев камеры. Ловит взгляд Мии, та нарочито пошло шевелит бровями и стреляет глазами в сторону камеры Джоша. Да? Да. Всё идёт слишком хорошо, если вообще рассматривать ситуацию, не учитывая, что они находятся в тюрьме в разных камерах практически без шанса когда-нибудь выйти на свободу. К чему свобода, когда их мысли посвящены только друг другу, и там, в том измерении, где никто и никогда их не найдёт, Джош был таким пылким, иногда грубоватым и нетерпеливым, но от этого не менее поражающим? Казалось бы, огненное чудовище стоит бояться, держаться подальше, но зачем, когда можно ухватиться за его рога обеими руками, укусить и попросить, нет, приказать взять тебя снова? На Джоша мысленные штучки Тайлера, конечно, не действуют, однако это не мешает ему с грудным рыком подчиниться, не заботясь о царапинах и ожогах на теле любовника. И плевать, что это все лишь в воображении. Реальный мир страшный и жестокий, он словно огромная загребущая мясорубка поглощает и перемалывает всех, кто в нем даёт хоть какое-то проявление слабины или не очень хорошо ориентируется. Признайся себе. Ты всю жизнь бежал от этого. И Тайлер, лёжа на койке в своей камере глубокой ночью в то время, как его мысленный образ спит рядом с образом Джоша, не получая дискомфорта от горячей выжженной земли сознания Дана, соглашается. Им и здесь хорошо. Они в безопасности, они постоянно рядом в очень странном смысле этого слова, но рядом же? Они смогут друг друга защитить. Зачем им внешний мир? Что там есть такого, чего нет здесь? Свобода. Эта Женщина появляется внезапно в один день, но ведёт себя так, словно находится здесь уже несколько лет. Начальник тюрьмы, неистово потея и протирая платком лысину, бегает туда-сюда, чтобы все было на высшем уровне. Охранники одеты в чистое, автоматы наполированы, и Тайлеру хочется шипеть на дурацкое оружие, но он все равно подползает к краю камеры, наблюдая за происходящим. Когда тяжёлые металлические ворота разъезжаются в стороны, и вдалеке показывается маленькая фигурка в чёрном костюме, голова взрывается на миллионы осколков, словно черепная коробка попала под колёса поезда. Она тоже из этих. Собирая все силы, Тайлер прячет свою вторую, чёрную сущность как можно больше, буквально на себе ощущая, как Эта Женщина мысленно сканирует разум всех и каждого из тех, кто находится поблизости. По лицу ползут невидимые склизкие щупальца, присосками прижимаясь к коже, впитывая и впитывая информацию, выясняя что-то, забираясь даже туда, куда сам боишься заглядывать. Так вот, как это ощущается?.. Тайлер с таким сталкивается в первый раз. За всю жизнь он знал лишь себя и Джоша из тех людей, кто владеет какими-то способностями, но Тайлер был сумасшедшим самоучкой, а не таким мощным сенсором, как Она. Он глубоко прячет свои силы, словно в яму, забрасывает их плохими воспоминаниями из прежней жизни, заменяя везде чёрный образ на самого себя, полностью принимая облик обезумевшего психопата, чтобы соответствовать записям в своём личном деле. Когда Она проходит мимо, к счастью, его камера остаётся без внимания. Тайлер уже позволил себе довольно выдохнуть, но почти сразу испугался ещё больше – Она со своей маленькой процессией, состоящей из двух охранников, лебезящего начальника тюрьмы и санитара из медблока, держащего в руке пару железных наручников, закрывающих и кисть тоже, останавливается возле камеры Джоша. Охранник гремит связкой ключей, директор тюрьмы что-то торопливо говорит Ей, а Она весьма снисходительно кивает, слушая небрежно, делая вид, что сбрасывает несуществующую на самом деле пылинку с безупречного рукава костюма. Красные волосы волнами лежат у неё за спиной, вся Она ровная, собранная и сильная, хотя, как ещё себя будешь чувствовать, когда знаешь все про всех? «Боже, они пришли за ним», – в ужасе думает Тайлер, до онемения вцепляясь пальцами в прутья камеры, наблюдая, как хмурый Джош встаёт со своего места и, закинув руки за голову, уже готовится повернуться спиной к стене, но Она его останавливает, и, несмотря на то, что она стоит спиной, он чувствует, он слышит ее улыбку, когда она сладко, как любовнику, произносит: – Стой лицом. Опусти руки. Хорошо. Ее волосы красные, ее губы красные, ее мысли насквозь красные. Красной она была, красной и страшной, хотя, по меркам большей части мужчин и женщин этого мира она была более, чем хороша. Джереми в своей камере присвистывает, так же, как Тайлер, вжавшись носом в прутья клетки, за что получает от охранника в зубы. Заключенный замолкает, а Женщина, совершенно не боясь Джоша, словно не зная, что он такое, обходит его со спины, осматривая со всех сторон. «Ты не в магазине, тупая ты сука. Отстань от него!», – Тайлер слишком поздно успевает подумать о том, что Она слышит всё и всех, и вот уже два ярко-зелёных глаза уперлись в него, сканируя и проверяя источник таких дерзких мыслей. Приходится спешно притворяться сумасшедшим – он хихикает, садится в камере на корточки и кусает зубами железный прут, ошалело глядя на женщину и всех ее спутников. Она щурится, словно не веря, но разворачивается обратно к Джошу, почти нежно гладя его по щеке, обводя пальцем скулу: – Мы с тобой подружимся, верно? Я только хочу помочь тебе. Джош молчит, и один из охранников несильно пихает его в бок прикладом: – Отвечай, когда с тобой разговаривают. – Да, мэм. Надеюсь, мэм. – Пока что мы будем соблюдать меры безопасности, но обещаю тебе, скоро ты начнёшь возвращаться от меня без этих штук. Она довольно цокает языком, кивает, легко треплет за щеку, просит надеть на него наручники и отвести в свой кабинет. Тайлер уныло смотрит в спину уходящего Джоша и, когда металлические двери закрываются, понуро смотрит на Миа, которая сидит на полу своей камеры, у самой стенки, и, просунув руку между прутьев, держит за руку Джереми, делающего тоже самое, правда, другой рукой он зажимает кровоточащий нос. Тайлер встречается глазами с бывшей циркачкой, которая вопросительно ведёт головой в сторону ворот тюрьмы. Что будешь делать? Защищать своё. Через пару часов, уже ближе к вечеру, Джош возвращается в камеру – его ведут двое охранников, и на руках у него самые обычные наручники, не навороченные, термоустойчивые, а самые простые, такие даже во время секса используют. Тайлер волнуется до невозможности – лицо у него слишком спокойное, сонное, словно он только что спал, а его самым наглым образом разбудили и погнали куда-то. Как только камеру с заключённым запирают, Джозеф практически мгновенно вламывается к Джошу в сознание и видит там... Какого черта?.. Бабочек? Джош сидит на земле, прислонившись спиной к закопченному камню, и, подняв голову, умиротворённо наблюдает за порхающим над ним насекомым. Тайлера он замечает только тогда, когда тот садится рядом, вплотную, и, вздрогнув, произносит: – Я чувствую себя так спокойно, знаешь. – Да вижу, – Тайлер морщится, оглядываясь по сторонам. Кроме присутствия черно-красной бабочки почти ничего не изменилось, разве что, стало прохладнее – обычно здесь было намного жарче, и, словно знойным летом, видны колебания горячего воздуха над землёй. Сейчас все ощущалось иначе – прохладнее, хоть мурашек пока что и не было. Ощущение, словно сидишь в тени. – Посмотри на меня, – Тайлер грубовато поворачивает тёплое, не горячее лицо Джоша к себе, заглядывает в глаза, рассматривает каждую морщинку на лице и краснеет, когда губы Дана касаются чёрных ладоней Тайлера. – Ты что делаешь? – Ничего не делаю. Просто люблю тебя, – Джош улыбается, смотрит осоловело, прижимается и целует, легко и просяще, словно не делал этого раньше. Тайлер целует в ответ, пытается кусать и провоцировать, обхватывает пальцами рога, но бурной реакции не получает – Джош тихо смеётся и целует нежнее, гладит по спине, прижимает к себе, и... Всё не то. Всё не так. Это неправильно. Красные волосы мысленного облика Джоша напоминают волосы Этой Женщины, и Тайлер, скользя пальцами по рогам ниже, запускает их в волосы. Прикрыв глаза снова, он напрягается и, пересиливая себя, свистяще шепчет: – Спи. В ту секунду, когда Джош вырубается, сползая спиной вниз по камню, Тайлер экстренно, грубо и резко вырывает себя из чужого сознания, заваливаясь в собственное так, как если бы он плечом выбивал дверь. Голова гудит, внутри обиженно шипит и скалится чёрный красноглазый образ, но Тайлер, наконец, открыв свои настоящие глаза, застывает на своей койке от ужаса. Не горят даже верхние тусклые лампы, нужные для того, чтобы охранникам было не темно в ночное время патрулировать проход между камерами. Нет ни звука, ни шороха, ни одного лучика света, и Тайлер никогда не думал, что он, создание, крайне ненавидящее весь свет, кроме пламени Джоша, будет так молиться о солнечном блике. Но в кромешной темноте неестественно ярко горят у самых прутьев камеры зеленые глаза, глядя прямо и обличающе, зная, определенно зная всё, что происходит в его чёрном маленьком сознании. Знает про походы к другим в головы, знает про убийства, знает про Силу, знает-знает-знает, но ничего не говорит, просто смотрит. Хотя, нет. Говорит. – Доброй ночи, мистер Джозеф.