Искаженное зеркало

Крис дергается, чувствуя, как кто-то трясет его за плечо. Неловко ударяется виском о что-то твердое и сдавленно шипит, подскакивая на месте. Распахивает уставшие глаза, и зрение мгновенно плывет, словно он смотрит в разномастный узор калейдоскопа. Вокруг темно и душно. К горлу подкатывает горький комок, и Кристиан с трудом его сглатывает. Стоит чаще напоминать себе, что пьянка добром не заканчивается. Ты хочешь сдохнуть от гудения в голове, тяжести в желудке и глупости собственных поступков. Кальвертон прищуривает глаза и замечает яркую панель спидометра и вялые лампочки над головой, не спасающие положение. Автомобиль? Он в салоне машины? — Пьянчуга, просыпайся, мы приехали. Я любезно решил предложить себя в качестве личного шофера. Крис выгибает бровь и всматривается в лицо говорящего. Какой-то незнакомец со странной прической. Темные волосы покрывают шею, а мелированные пряди челки, почти закрывают левый глаз. Черты лица тонкие и аккуратные. Почти аристократические. Появляется смутное чувство, что этот незнакомец вовсе и не незнакомец. Они ведь уже встречались этим вечером? — Ты кто? — выдавливает Крис, наклоняясь вперед, чтобы лучше рассмотреть водителя и освежить воспоминания шальной ночи. — Смешно, обычно это моя фраза, когда я просыпаюсь после пьянки в постели с невероятной красоткой, — юноша разрывается хохотом, наконец-то заглушая мотор, протягивает руку. — Очень приятно. Гарри. — Поттер? — выбрасывает первое, что всплывает в голову Кристиан, однако руку все-таки пожимает. — Нет, Фостер, — улыбается Гарри, расжимая свою ладонь, — ты не первый, кто по-пьяни меня сравнивает с очкастым чудиком. Но мне больше по нраву принц Великобритании. — Фостер Гарри… Фостер. Ах, вспомнил, — шепчет Крис, уже не слушая нового знакомого. Он прикрывает лицо рукой и постанывает. В голове отрывками кружатся воспоминания. Они с Митчелом подъезжают к этой самой хижине в лесу за полляма долларов. Вокруг царит сущая неразбериха: беснует толпа народа, слоняясь по всей территории; в огромном доме, полностью заполненном колеблющимися в такт музыке студентами, царит атмосфера праздника. Все уже давно забыли, что отмечают: чей-то день рождение или день независимости страны. Столы и балконные перила полны дымящихся напитков с сухим льдом. На улице приспособления для создания пены, заполняющей часть заднего двора мыльными пузырями, в которых радостно прыгает полуголый народ. Молниеносно Тернер теряется среди чужих лиц, и Крис оказывается предоставленный сам себе, в неизвестной компании. Как же он ненавидит это чувство одиночества в толпе. Желание забыться падает до минимума и появляется единственное желание — оказаться дома, в своей тихой уютной комнате. Но, на удивление, Крис очень быстро обзаводится собутыльником. Им оказывается приятный молодой человек — Гарри Фостер. Он учится на четвертом курсе, значит, на год моложе, на строительном факультете. Сразу же начинается обсуждение того, что бы в этом загородном доме он изменил и перепроектировал. Крис, любящий все эти программы на дискавери, о грандиозных стройках, с любопытством вслушивается в приятную речь нового знакомого. Вслушивается и попивает приятный ягодный пунш. Почти не горчащий на языке от крепкого алкоголя. За одной стопкой идет вторая и третья. Крис уже перестает считать количество стаканов и всего того, что он успел перепробовать, а Гарри до сих пор выглядит трезвым, попивая вторую бутылку пива. Оказывается, что оно даже безалкогольное. По огромной гостиной пробегает чувак с головой оленя, снятой с почетного трофейного места над камином. Хозяин хижины очень разозлится, когда утром приедет домой. И кому-то из богатеньких детишек придется ой как не сладко. Но сейчас всем весело, Крис и сам давно так не смеялся. К ним подходят длинноногие красотки в коротких юбках ярких неоновых цветов. Несмотря на прохладу вечера, девушкам не холодно, а жарко. И этим жаром они мечтают поделиться с кем-то еще. Кажется, Крис даже помнит, что одна подарила ему пьяный поцелуй со вкусом ликера. Но воспоминания резко обрываются, после — кромешная тьма. — Крис, не спи, — вновь раздается громкий голос с переднего сидения, а перед носом щелкают пальцами. — Я… Я не сплю, просто пытался все разархивировать в голове, — выдыхает Кальвертон, фокусируя взгляд. Выглянув в окно, Кристиан понимает, что его действительно доставили прямо под окна его дома. Как только он собирается открыть дверь, его хватают поперек груди чьи-то руки, а на спину наваливается тяжелое тело. — Какого хрена? — перетряхивает Крис, повышая голос на пару октав и напоминая трусливую девчонку, пугающуюся маленького паучка. — Кальверм-фон, — с причмокиванием, выговаривает Митчел, чудесным образом, оказывающийся рядом на заднем сидении. — Не бросай меня, друг, как же я буду без тебя-я-я, — с трудом пытается говорить приятель, но постоянно в каком-то слове ошибается. Кристиан переводит взор на скучающего Гарри, успевшего чиркнуть зажигалкой и поднести к колеблющемуся пламени сигарету. — Я решил любезно развести вас по домам, господа, — поясняет Фостер, вновь поворачиваясь в пол-оборота. — После десятой стопки ты превратился в овоща и собрался ложиться спать, — Гарри выдыхает дым и указывает рукой, в которой он держит сигарету, на Кристиана, затем — переводит ее на Митчела, — а он — пытался подсунуть под тебя какую-то обдолбаную телочку. — Вот же стервец, — скрипит эмалью Крис, отпихивая друга на сидение, тот неудачно откидывается, а потом рикошетит головой о водительское кресло, — заверял ведь, что не будет глупости творить. — В итоге он тоже отрубился. И вот мы здесь. Я никого в беде не бросаю, — усмехается Гарри, потягиваясь. — Скажи мне, где это чудовище живет. — Он в центре обитает, на Лейтонс стрит, — отвечает Крис, открывая дверцу и шатаясь, вылезая на улицу, глубоко вдыхает грудью свежий воздух. После затхлой духоты в салоне это будто глоток свежести. Во дворе никого, почти все окна чернеют в ночной темноте, а с улицы приглушенно разносятся звуки проезжающих машин. — Кстати, ты откуда узнал мой адрес? — Твой брат звонил. Волновался за твое пьяное безутешное тело, — бросает Гарри, заводя мотор. — Ладно, давай, до скорого. Смотри не навернись с лестницы, Кристиан. Еще увидимся. Крис поспешно прощается, но остается стоять на месте и помахивать машине, до тех пор, пока та на прощание не гудит несколько раз и не скрывается за поворотом. А теперь можно отпровляться восвояси. Дом. Милый дом. Один пролет и еще один. Кристиан идет осторожно, держась рукой за перила, считая каждую ступень. Дойдя до знакомой двери, рука тянется к звонку, но замирает в нескольких сантиметрах от кнопки. В окнах уже темно, значит, родители еще не вернулись или уже легли спать. Наверное, Себастьян укатил к своим знакомым, как только узнал, что дома никого не будет. Теперь только при взрослых он пытается казаться образцовым сыном, приходит домой не позже одиннадцати, но сегодня не перед кем играть примерного ребенка. Старший Кальвертон залазит в карманы и начинает прощупывать их на наличие ключей. Темнота квартиры и мерный отсчет времени у часов в прихожей. Похоже, действительно никого нет дома. Так даже лучше. Крис захлопывает дверь, прислоняясь к ней спиной и пытается стянуть кроссовки, не используя руки. Страшновато наклоняться в подпитом состоянии, так можно распластаться прямо в прихожей, не дойдя до кровати. Когда же Крису удается совершить этот подвиг, то он ступает на пушистый ковер. Пальцы проходятся по стене, ощущая каждый изгиб рельефных обоев, а затем — холод плитки кухни. Не включая свет, в темноте приоткрывает холодильник. Еще не утро, а такое чувство, что похмелье уже наступило. Графин с соком оказывается спасением, утоляющим жажду. Вдоволь напившись, Кристиан решает удостовериться, что он один. Из комнаты родителей не доносится ни одного звука, а вот из спальни Себастьяна… В щелку между приоткрытой дверью прекрасно можно рассмотреть все, что происходит внутри. Слабый ночник на тумбочке освещает помещение вялым красным светом. Привыкая, в полумраке можно разглядеть двух человек. Пышногрудая девушка крепко обнимает брата за шею, хватает за длинные волосы и постанывает от наслаждения в то время, как руки Себастьяна покоятся у нее на талии. Она старается ритмично насаживается все сильнее и глубже на член Себастьяна, который будто поршнем двигается у нее внутри. — Сильнее, давай же! Зрачок расширяется, впервые Крис видит секс вживую. Это не эротическое видео, это все взаправду. Лицо мгновенно покрывается красными пятнами, а в горле становится ком, не дающий свободно вздохнуть воздух. В груди взрывается непонятное доселе чувство. Стыд смешивается с каким-то болезненным интересом. Крис не может отвести взгляд от этих двоих, наслаждающихся половым актом. Красавица выгибается, будто дикая кошка и опускается обеими руками на ноги Себастьяна, позволяя тому перенять инициативу и уже самому контролировать глубину проникновения. Одной рукой он придерживает ее за поясницу, а другой — хватается за длинные пепельные волосы, наматывая на кулак и с силой дергая их назад, заставляя еще пронзительнее застонать, но теперь уже от боли, а не блаженства. От ее громкого голоса в голове Криса щелкает переключатель. Это ведь неправильно. Подсматривать за братом. До чего он дожил? Совсем с катушек слетел от алкоголя. Когда же Кристиан наконец-то берет себя в руки и собирается покинуть «наблюдательный пост», то чувствует на себе чужой взгляд. Даже при слабом освещении голубые глаза будто полыхают темным пламенем. Себастьян смотрит именно на Криса, нет сомнений, он его замечает. Такое чувство, что девушка, плавящаяся в руках брата, исчезает из поля зрения. Хоть он и продолжает ритмично двигаться, но находится уже не с ней. Глаза в глаза. Голубые против серых. — Кристи… — наконец-то протяжно стонет Себастьян, запрокидывая голову. Крис давно не слышал этого прозвища. Прозвища, которое придумал ему младший брат. Кристи — именно так звал Кристиана трехлетний Себастьян, канюча в песочнице, отбрасывая от себя ведерце с лопаткой. Недовольно смотря на остальных детей и требуя, чтобы Кристиан не играл со своими сверстниками в мячик, а играл с ним в куличики. Крис помнил, как это милое прозвище звучало из уст брата все реже и реже. Помнил, что тот напрочь забыл о нем в средней школе, после своего буйного помешательства в подростковом возрасте. И лучше бы он сделал это навсегда. Из легких выбивает весь кислород, будто Кристиан получает неожиданный удар в поддых. Теперь все кажется еще более неправильным и уродским. Он слышал то, чего не должен слышать. Узнал то, чего не должен знать. Оказался не в то время, не в том месте. Себастьян же вновь смотрит на застывшего и ошарашенного брата, пошло ведя языком по сухим губам, увлажняя их. — Кристи? — вспыхивает блондинка, с трудом хватаясь за сильное плечо, чтобы вернуть себе равновесие. — Я Эльза, мудак! — Да мне похуй, — издевательски бросает Себастьян, протягивая руку к телефону, валяющемуся рядом на помятой кровати. — Уже три, давай вали домой. — Чего? Какое домой? Я ведь еще не кончила! — А я — уже, — вяло выдавливает младший Кальвертон, отталкивая красотку, да так сильно, что та попросту соскальзывает с члена и шмякается на пол. Затем к ней на волосы прилетает использованный презерватив. — Ах, ты, ублюдок! Кристиан же наконец-то отходит от увиденного и пятится назад. От увиденного разум немного трезвеет. Дрожа, Крис отскакивает от двери и стремительно бросается в ванную, поскольку та находится как раз напротив спальни брата. Сейчас ему не хочется попасться парочке на глаза. Красотка все бушует, а брату, кажется, наплевать. Кристиан, будто мышонок, забивается и прислушивается к происходящему. Скоро вопли девушки доносятся все ближе, Крис боязливо смотрит на дверь, в любой момент ожидая, что та отворится, и девчонка еще больше остервенеет. Руки на ручке потряхивает от волнения и страха. Но все обходится. Кристиан слышит возмущенный вскрик, похоже, что брат хорошенько встряхивает свою подружку и стремительно подталкивает ее к выходу. Прислонившись спиной к двери, Крис опускает свой взгляд и замечает бугорок на джинсах. — Нет-нет… — лепечет, дрожа, стягивая с себя футболку и быстро выскальзывая из джинсов вместе с нижним бельем. У него не может встать. Не может. Но встает. Крис заскакивает в душ и включает холодную воду. Под ледяными струями он придет в себя, а завтра — сделает вид, будто ничего не заметил, будто его и вовсе здесь не было. От волнения он даже не замечает, как в душе оказывается не один. Рука способная сломать ему плечо, накрепко вцепляется в мягкую кожу, будто коршун в добычу. Крис вздрагивает и сильно жмурится до цветных пятен в кромешной темноте. — Кристиан, ты ведь простудишься, — ласково произносит брат, регулируя кран. Из душа начинает идти теплая и приятная вода, но Криса продолжает колотить. — Тебя не учили, что со стояком надо по-другому бороться. От тихого бархатного шепота по коже бегают мурашки. Себастьян проводит пальцами по шее Криса, обводит пластырь и тянет за его край. Тот сразу же поддается, открывая взору свежий укус с уже заметным багровым синяком. Не удержавшись, наклоняется и касается его губами. Большая рука покрывает член и осторожно проходится по стволу, задевает чувствительную головку. Крис дергается назад и старается уйти от прикосновений, но в итоге прижимается к накачанной груди и чувствует, что в его ягодицы что-то упирается. Буквально несколько минут назад Себастьян занимался сексом с девушкой и у него опять встал? Встал на собственного брата? Крис вскрикивает от резкого разворота. Его с силой вдавливают в холодный кафель. Яркие ощущения: холод от плитки и теплая вода, стекающая по плечам и груди. Брат, стоящий на коленях, такой родной, но одновременно чужой. Уже не тот милый мальчик, задорно смеющийся, когда его находили во время игры в прятки. Опасный хищник, желающий заполучить то, что ему не принадлежит. Длинные светлые волосы с россыпью капель, будто жемчужин; безумный взгляд — расширенные зрачки, заполняющие почти всю радужку; руки, обхватывающие ноги Криса. Они ползут выше, фиксируя бедра, не давая дернуться, оставляя на светлой коже лунки от ногтей, перемещаясь на упругие половинки ягодиц, сминая их. — Крис… Кристи... Мой Кристиан, — смакует Себастьян, прикрывая глаза, прижимаясь щекой к вставшему члену брата. Трется о него, пачкая лицо природной смазкой. Кристиан же замирает, как загнанный зверек, тело трясется от непонятного возбуждения, животного страха и отвращения. К самому себе, к родному брату. Вот только если Крису происходящее омерзительно, то Себастьян парит на верху блаженства. Высовывая язык, он обводит аккуратную головку, пробуя ее на вкус, придерживая пенис у основания, оглаживая его пальцами. Начинает старательно сосать, как грязная шлюха, с каждым разом заглатывая все больше и больше. Член оказывается среднего размера и достаточно удобно помещается в горячем и влажном рту. Младший стонет, так и не выпуская из себя орган Криса. От вибрации горла тот напрягается и дергается, выбрызгивая белую жидкость, орошающую глотку брата. Кристиан прикусывает губу до крови, чтобы сдержаться и тоже не застонать. Хоть тело и получает разрядку, но мозг старательно все отвергает, понимая всю трагедию случившегося. Не выплюнув ни капли, Себастьян проглатывает сперму брата и облизывается. — Мой. Только мой. Кристиан так и продолжает смотреть в одну точку, где прежде находилось лицо брата. Когда же тот поднимается, то Крис видит большой эрегированный пенис с красной головкой, вены на стволе вздуваются. Себастьян уже готов кончить лишь от того, что отсосал старшему брату. Себастьян берет Криса за руку и кладет ее на свой орган, двигая ею вверх и вниз. Пока же руки надрачивают горячую плоть, губы брата целуют лицо. Мокрые поцелуи на лбу, язык слизывает ниточку крови с нижней губы, посасывает; обводит скулу и перемещается к уху, заводит его прямо в ушную раковину, будто готов оттрахать им даже мозг Криса. И наконец-то томный стон. Рука наполняется семенем. Кристиан чувствует себя марионеткой, безвольной куклой, которой только что воспользовались. Себастьян обхватывает пальцами хрупкую кисть и поднимает руку к своему лицу, вбирает указательный палец Криса, чуть покусывая его и одновременно слизывая остаток своей спермы, продолжая буравить голубыми глазами Криса, который все не может отвести взгляд от такого дикого и чужого брата. Когда же Себастьян удовлетворяет свои желания, то на прощание по-детски улыбается, скромно целует щеку Криса и оставляет его одного упиваться своею беспомощностью. Кристиан сползает по кафелю на пол душевой и обхватывает себя руками, свернувшись в позу эмбриона. Дает волю горьким слезам. Теплая вода продолжает шуметь, оглушая и смывая в водосток белые струи с трясущейся руки. Его тело чистое, но он чувствует себя грязным.