Искаженное зеркало

Кристиан долго не может уснуть ночью, а ведь сперва он считает, что моментально провалится в беспамятство. Хоть он и запирается в своей комнате, но не чувствует себя в безопасности. Если брат захочет, то он с легкостью может выбить дверь, силой он не обделен. Крис накрывается одеялом с головой, как в детстве, когда прятался от всяких монстров. Вот только от этого монстра вряд ли получится сбежать, если он только не даст фору. Будит Криса оглушительный стук в дверь. Кто-то упорно ломится внутрь. Сперва юноша даже не понимает, что творится. В окно меж штор приветливо заглядывает солнце, оповещая о наступлении нового дня. Комната выглядит такой же, как и обычно, лишь в углу валяется скомканная одежда после вечеринки, которую ночью не было ни сил, ни желания складывать аккуратно в шкаф. Зрение четкое, слишком четкое. Но глаза сразу же при открытии полоснуло резью. Ах, да, ведь Крис даже не снял вчера линзы. Удивительно, что он их не выплакал в душе. За дверью вновь раздается копошение и наконец-то голос мамы. — Милый, что такое? Крис? Ты чего заперся и не отвечаешь?! — Мам… — хрипит Кристиан, присаживаясь на кровати и хватаясь за голову. Как только он меняет положение тела и из горизонтального принимает вертикальное, то чувствует головокружение. Похмелье дает о себе знать с новой силой: в животе неприятно урчит, в горле колючим шаром покати, как в пустыне. — Сейчас я открою… Кальвертон осторожно приподнимается с кровати, хватаясь за ее быльце, чтобы не упасть. Как пингвин, медленными шажками ковыляет к двери, прокручивает ключ несколько раз и чуть приоткрывает. — И что это значит? — женщина ставит руки в боки и выразительно смотрит на сына. — Мне нужно личное пространство? — пожимает плечами Крис, вяло улыбаясь. — Вот же, — покачивает головой мать, а затем чуть взъерошивает короткие русые волосы парня. — Завтракать. Мы уже заждались. Сегодня и так припозднились из-за работы. Как только она возвращается на кухню, то Крис притворяет дверь и сползает по ней на пол. Прикрывает глаза, но сразу же перед ними вспыхивают вчерашние сцены из душа. Может, это кошмар? Это все ему приснилось? Разлепляя веки, Кристиан фокусирует зрение и замечает у кровати вещь, которая обычно там не стоит. Кальвертон на дрожащих ногах поднимается и идет к постели, хватается пальцами за лакированную рукоятку биты. Подарок отца, еще в детстве они с братом играли вместе, а потом, с возрастом, бита успешно переместилась в шкаф, о ней уже очень давно не вспоминали. Но сегодня ее достали. Вот только не ради игр с братом. А для защиты. От брата. — Невозможно… Это не может быть правдой, — бормочет Крис, оседая на постель. Но это правда. Это кошмар наяву. — Кристиан! Не заставляй меня еще раз подходить к твоей комнате! Грозный голос матери отвлекает от страшных мыслей. Но не позволяет забыть их, а лишь отложить в сторону, ведь все к ним будет сводиться. Крис вскакивает и открывает шкаф, всматривается в зеркало. Картина предстает не радующая. Алкоголь никого не красит. Да еще и красные заплаканные глаза. Крис проводит по волосам обеими руками, откидывая челку назад и застывает, рассматривая отражение. Как только он задирает руки, то футболка подскакивает вверх и открывает участок светлой кожи. Чуть ниже пупка красуются три отчетливые царапины — подарок брата, увлекшегося во время вчерашнего пиршества. Тело содрогается, невольно вспоминая горячие и умелые касания рук Себастьяна. Сколько девушек побывало в его объятиях? А парней? Теперь Крис не удивится ничему. Он уже знал, что вкусы брата весьма специфичны, но не догадывался, что настолько. Назревает самый пугающий вопрос — далеко ли тот готов зайти? — Паршиво выглядишь, — усмехается отец, опуская газету и провожая сына до его места глазами, когда Крис шатающейся походкой появляется в светлой кухне. — Веселая ночка? Ух, перегаром так и несет, — мужчина указывает взглядом на стакан с водой и пачку таблеток. — Хм, обычно родители не рады тому, что их чадо балуется алкоголем, — прокашливается Крис после того, как запивает лекарство и делает несколько глотков, дабы смыть неприятный вкус с языка. — Ну, это правда. Если это только не двадцатидвухлетний мужик, гулянки которого можно сосчитать по пальцам одной руки, да еще и несколько из них можно не загибать. — Ричард, перестань! — восклицает мама, но сама невольно улыбается. — Ха-ха, смешно, — кривится Кристиан, присаживаясь на свое место и смотря на тарелку, стоящую перед ним. — Мам, ты сделала мне омлет, как я и люблю? —  удивленно рассматривает завтрак. Только у него омлет, у всех остальных — порции с глазуньей, которую не особо жалует Кристиан. Обычно мама забывает об этом. Когда готовит завтраки, то готовит всем одно и то же. — О, это не я. Это Себастьян. Я бы опять забыла. — Себастьян? — вздрагивает Кристиан, так и не донеся вилку с кусочком омлета ко рту. — И как тебе, братик? Не слишком плохо? Крис оборачивается и видит брата в проходе. Тот опирается бедром на стену и скрещивает руки на груди. Как всегда на высоте, а сегодня еще и светится от счастья, как пресловутый червонец. Даже круги под глазами приносят некое темное очарование в образ. — Очень вкусно. Спасибо, — чеканно отвечает Крис, отворачиваясь к столу и стараясь не содрогнуться, не убежать в другую комнату, когда на спинку его стула опускаются руки брата, а затем змеей переползают на напряженные плечи, разминая их и делая легкий массаж. — Я рад. Очень старался не облажаться, — радостно восклицает Себастьян и, наклоняясь к Крису, добавляет уже шепотом: — как и вчера. Ведь тебе понравилось. Крис стискивает в руках вилку до побеления костяшек. Но как только Кристиан хочет, как можно более добродушно попросить брата отстраниться от него, тот уже сам это делает и устраивается на своем месте по левую сторону от Криса. Завтрак проходит в непринужденной атмосфере. Родители безудержно рассказывают о том, как вчера справились с решением великой головоломки, теперь их проект обязательно будет одобрен. Себастьян, как любящий сын, внимательно слушает, с улыбкой кивает в те моменты, когда надо и сожалеюще качает головой, когда рассказ идет о том, что все в отделе работали на пределе возможности. Крис же находится в прострации, он натыкает вилкой омлет и подносит его ко рту, жует на автопилоте, запивает соком и смотрит на стол перед собой, поскольку не хочет поднимать взор ни на одного члена своей семьи. — В конце следующей недели приедет Винсент с семьей, — говорит Ричард, размешивая сахар в кружке кофе. — Дядя? Прям со всей-всей семьей? — удивяется Кристиан, пытаясь наконец-то принять участие в разговоре. — Именно. Давненько мы не собирались вместе. — Думаешь, нам хватит места на всю родню? — хмурится мама, намазывая на хлеб масло и передавая его Себастьяну. — Можно будет поехать за город. В доме определенно всем найдется уголок. Сиена, думаю, что мы можем расслабиться и отдохнуть один уикенд. — Да, ты прав. И наши оболтусы подышат свежим воздухом, — соглашается женщина, с улыбкой смотря на сыновей. — Я не поеду. У меня много работы в университете. Лучше вам ехать без меня, — возражает Крис, обхватывая пальцами кружку и съеживаясь, как замерзший воробей. — Начинается, — всплескивает руками Ричард, недовольно посматривая на Криса. — Собираемся раз в год, а ты даже не хочешь поучаствовать. Давай-ка будь сговорчивее, сейчас у меня открыт вопрос насчет того, дарить тебе на День рождения машину или нет. — Лучше квартиру подарите, — бросает Крис, поднимаясь со стула и задвигая его за стол. — Ладно. Я поеду. Действительно, редко видимся со всеми, — юноша берет за ручку кружку и направляется в свою комнату, не слушая, как родители радостно загомонили, обсуждая что и как им нужно успеть сделать до отъезда, и не видя, как брат проводит его сосредоточенным серьезным взглядом. Кристиану не хочется разочаровывать родню. Если бы не случившееся, то он бы первым вызвался поехать, ведь он так любит находиться за городом, в уютном коттедже в лесах недалеко от озера. Вот только туда поедет вся семья, а он предпочел бы быть там, где нет брата.

***

Крис считает, что его жизнь напоминает жалкие телешоу, в которых ведущая копается в горе грязного белья и открывает зрителям ужасные секреты. Идя по улице среди незнакомцев, смотря в глаза друзей и родителей ему почему-то кажется, что они знают. Знают тот аморальный инцидент, произошедший с ним на днях. Смотреть же на брата адекватно он больше не может. От одного вида Себастьяна становится тошно. Стыдливый румянец может застать в любой момент, как и Себастьян, любящий теперь караулить брата по всей квартире. Случайных прикосновений становится все больше и больше, только теперь они не случайные, как раньше считал Крис, теперь они намеренные. Как он не пытается скрыться от брата, у него это не получается. Ведь квартира — это не многомиллионный мегаполис, где можно разминуться в толпе с тем, кого не хочешь видеть. За всю рабочую неделю Крис сильнее бледнеет, темные круги под глазами не сходят с лица, ведь спит он по несколько часов в сутки. Кристиан с головой уходит в учебу, чтобы хоть как-то отвлечься. Он чаще задерживается в университете, ходит в гости к друзьям, сидит на лавочке в парке, наблюдая за влюбленными парочками и играющей детворой. Вспоминает, как и сам десять лет назад учил брата кататься на качелях. У Себастьяна долго не получалось, он недовольно топал ногой, а в глазах появлялись слезы, которые он быстро стирал рукавом кофты, чтобы брат не заметил этого. Но Крис замечал. И это было так мило и трогательно. Хотелось защищать и помогать малышу. Они садились на качели, находившиеся рядом друг с другом. Себастьян занимал левую качелю, а Крис — правую. Не отрывая взгляд, Кристиан показывал, как правильно кататься: как надо оттолкнуться, прогнуться назад и вытянуть вперед ноги. Раз за разом. И наконец-то у Себастьяна получилось! Столько счастья в глазах мелкого… Но сейчас это были лишь горькие воспоминания. Реальность была жестока. Крис возвращается домой к ночи, тогда, когда хоть один родитель уже находится в квартире. Вот только даже родители не останавливают Себастьяна. Скорее, это ему идет на руку, ведь Крису слишком стыдно закричать, чтобы те увидели, как младший брат его домогается в родном доме. Наутро пятницы небо затягивает темными грозовыми тучами, воздух на улице тяжелеет и сыреет, словно вот-вот пойдет дождь. В такие дни хочется натянуть на голову одеяло и поваляться в постели. Еще со вчерашнего вечера Кальвертону сообщают, что преподаватель заболел, а замену не поставили. Так что еще один выходной день в копилку. Кристиан долго валяется в постели, переворачиваясь с одного бока на другой, пока оба родителя не начинают остервенело бегать по дому. Собираются за город. И все, как всегда, в последний момент. К обеду приезжает дядя Винсент со своими детьми. В его семью входит больше народа, чем в семью его брата: добрая и милая Люсиль — его жена, с которой он познакомился на выставке в Париже; старшая дочь от первого брака жены — Ким, учившаяся первый год в университете; пятилетние сыновья тройняшки — Дейв, Стивен и Кори; последний член семьи — огромный мраморный дог Спайк. — Сейчас еще Люсиль приедет со Спайком, пришлось такси вызвать, а то бы не поместились, — сообщает Винсент, одной рукой отнимая у старшего близнеца игрушку, которую тот забрал у младшенького, и возвращая ее хозяину, начавшему реветь. — Почему бы тогда она сразу не поехала в коттедж? — устало спрашивает Крис, поглядывая на весь беспорядок, творившийся в квартире. Для перфекциониста любая вещь, сдвинутая в другую сторону на стенке, казалась уже кошмаром. — Мы все не поместимся в две машины, — рассуждает юноша, в уме пересчитывая всех, кто едет. — Ким будет? — Конечно, она с общежития скоро к нам заскочит. Но мы что-то придумаем, — отмахивается дядя, подхватывая Дейва и сажая его к себе на плечо. — Весело тут у вас, — в квартиру входит Себастьян и на него сразу же натыкается Стив, бегающий по коридору, тестирующий тот на отличный дрифт. — Стиви! — он подхватывает мальчика под руки и закручивает в воздухе. — Себас! Быстрее! — хихикает мальчишка и распахивая руки, как самолет. — Полетели! Путь держим на гостиную, — решает подыграть ребенку Себастьян. Кристиан улыбается уголками губ, наблюдая, как Себастьян играет с двоюродным братом. Семья. В семье ведь принято поддерживать друг друга, всячески помогать, уважать, любить. Почему же Себастьян больше не хочет относиться к нему так же как и к остальной семье? Когда все собираются: Люси приезжает с собакой, а Ким — из общежития, то на улице назревает вопрос: как уместиться в двух машинах? — Так, тройняшки со мной, — начинает распоряжаться Винсент, рассаживая на заднем сидении автомобиля мальчиков. — Один человек лишний, ведь дог не чихуахуа, его в сумочку не закинешь, — монотонно отзывается Кристиан, прислонившись спиной к машине. — Кто-то может сесть на колени к Себастьяну, — краснеет Ким, опуская глаза с пушистыми ресницами и ближе подходя к младшему Кальвертону. — И правда, — кивает Себастьян, хватая Криса за предплечье и подтаскивая к себе. — Кристиан посидит. Он такой компактный. Спасибо, Ким. Шикарная идея, — блестит белозубой улыбкой Себастьян, прищуриваясь. — Но я… — так и не договаривает девушка, хлопая глазами. Она определенно надеялась на другой поворот событий, даже специально натянула мини-юбку, только ее стройные ножки не произвели впечатление на сводного двоюродного брата. — Не стоит, лучше я на такси доеду, — дергается Крис, но его уже никто не слушает. — Отлично! Ким, тогда поедешь на переднем сидении со мной, а Люси с догом к вам в машину. — А почему это твой дог да в мою тачку? — возмущается Ричард, тыча пальцем в Винсента. — А потому что у тебя внедорожник, места много, — бросает Винсент, похлопав старшего брата по плечу. — Если твой дог обслюнявит мое авто, то мало не покажется, — тяжело вздыхает мужчина, сбрасывая руку. Кристиан смотрит, как все вещи закладываются в багажник, а люди рассаживаются по местам. У парня начинают трястись ноги, когда он сознательно понимает, что целых полчаса ему придется ехать на коленях у брата. Себастьян удобно усаживается на заднее сидение и хлопает по своим коленям, приглашая Криса их занять. Сглатывая, Кристиан послушно опускается, стараясь сесть на самый кончик, но его перехватывают поперек талии и тянут назад, заставляя полностью облокотиться на грудь брата. — Прямо как в детстве, — всплескивает руками мама, умиляясь происходящему, она достает мобильный и наводит его на сыновей. — Улыбнитесь-ка, не могу не сфотографировать. А потом коллажем к фото, где ты, Себ, сидишь у Криса на коленках в пять лет. Кристиан ежится, сильнее сжимая ноги, чтобы между них не проскользнула рука брата, но старается выдавить из себя улыбку, чтобы порадовать мать. Щелчок и момент запечатляется в фотопленку. — Держи, — в салон заглядывает отец и всучает Крису какой-то пакет. — Чего? А багажник на что? — Это бутылки. — Алкоголики! А почему я? — По кочану. Ты ведь у нас трезвенник, вот и будешь охранять, — дверца машины захлопывается, а возле Себастьяна и Криса присаживается Люсиль, как-то запихнув в машину и дога. Пока они едут, взрослые бурно обсуждют рабочие дела, домашние хлопоты, политическую обстановку. Себастьян смирно сидит, слегка поддерживая Криса на поворотах, чтобы тот не соскочил с колен и не шмякнулся прямо на собаку. Кристиан уж думает, что не все так плохо, что все обойдётся. Но он рано радуется. Выезжая за город на шоссе, рука Себастьяна проскальзывает в джинсы к брату. Крис дергается и чуть не роняет пакет. Его мучения только начинаются, когда брат принимается поглаживать его промежность через трусы. Пока одна рука ласкает вялый член и мошонку, вторая — требовательно трогает бедро со стороны двери, чтобы никто не заметил происходящее. Дыхание Кристиана учащается, а щеки пылают рябиновым цветом. Юноша впивается ногтями в руку брата и старается сбросить ее со своей ноги, начинает ерзать на коленях, но эти жалкие порывы лишь сильнее распаляют огонь внутри Себастьяна. Обнаглевший брат залезает в боксеры и начинает пробираться к сжатому колечку, достигая цели, обводит его пару раз, даже пытается вставить внутрь палец, но напряженные мышцы все не поддаются. Кристиан жалобно всхлипывает, вот только никто не замечает этого. Всем весело: маме, папе, Люсиль, Себастьяну. Раньше дорога до загородного дома казалась чем-то захватывающим. Еще с детства Крис прижимался лицом к окну и не отлипал от него до самого приезда. Теперь же он будто проходит девять кругов ада. Как Кристиан не пытается абстрагироваться от происходящего, но не может не замечать копошение брата у себя в штанах. До самого коттеджа он терпит, стиснув зубы, молится всем богам о том, чтобы это все быстрее закончилось. Как только они приезжают на место, Крис пулей выскакивает из автомобиля. Глоток свежего воздуха вне машины подобен первому вздоху ребёнка.

***

Кристиан уныло сидит на подоконнике, вытянув перед собой ноги, на которых лежит раскрытая книга. Взгляд парня застывает на страницах, не соображая ничего. Он уже битый час смотрит на листы, но не видит напечатанного. Сейчас любое чтиво не может его заинтересовать. Все его мысли о брате. Что Крис мог ему сделать, чтобы заслужить такое отношение? Понятно, если бы Себастьян влюбился в Ким, вечно кружащую вокруг него, смеющуюся с каждой шутки брата. Она красивая, милая девушка с округлыми формами и кукольным личиком. Они не связаны кровным родством. Эта любовь была бы не такой странной. Но почему Себастьян выбрал его? Это ведь иррационально, здесь нет логики. Кристиан захлопывает книгу и соскальзывает с подоконника. Спустившись по лестнице вниз, юноша начинает искать брата. Им надо серьезно поговорить. Крису надо понять, что от него хотят и почему. Понять, как с этим бороться. Нельзя постоянно убегать. — Мне надо с тобой поговорить, — решительно говорит Кристиан, когда находит брата в комнате с тройняшками, играющимися на пушистом бежевом ковре. — Хорошо, — кивает Себастьян, поднимаясь на ноги. — Пошли прогуляемся, — собирает волосы в низкий хвост и направляется к выходу. Оборачиваясь, выразительно смотрит на застывшего Криса. — Нет, я не хочу, — категорически мотает головой Кристиан, непроизвольно отступая на шаг назад. — Боишься оставаться наедине с собственным братом? — злорадно усмехается Себастьян. — Можешь не отвечать. Это риторический вопрос. Крис опускает голову и смотрит на шнуровку кроссовок. Ведь он действительно боится. Нужны свидетели, которые не дадут его в обиду, не позволят брату вновь зайти слишком далеко. — Я не буду приставать, — добавляет парень через несколько секунд. — Честно? — по-детски наивно спрашивает Крис, поднимая взор. — Честно. Обещаю. В воздухе пахнет озоном, надвигается дождь. Две одинокие фигуры идут по лесной тропинке вглубь чащи. Разнообразные яркие цвета осени украшают дикий пейзаж, делая его более живым. Даже в пасмурный день, как сегодня, золотая листва отдаленно напоминает лучи солнца. Парни углубляются в чащу все дальше и дальше, направляясь к озеру. Они до сих пор не заговаривают друг с другом, просто идут молча и слушают звуки леса, так сильно отличающиеся от суеты города. — Себастьян, — неуверенно выдавливает Крис, поглядывая на брата, когда они сходят с дороги и шествуют по маленькой поляне, ведущей к более густой поросли острых кустарников, за которыми растет пролесок, а уже за ним находится озеро. Весь боевой настрой почему-то выветривается и Кристиану вновь становится боязно начинать этот разговор. — Я знаю, что ты хочешь. Хочешь узнать, почему я веду себя, как мудак. Хочешь узнать, когда это все прекратится, — спокойно проговаривает парень, неотрывно смотря вперед. — Ты запутался, Себастьян… Позволь мне помочь тебе. Брат горько смеется, затем замолкает, не отвечая. — Мы справимся с этим. Только ты… Ты должен все это прекратить. — А что, если я не хочу? Что, если я хочу зайти дальше? — То есть? Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Я твой родной брат! — повышает голос Крис, застывая на месте и хватая Себастьяна за плечо, рывком поворачивая к себе. Небо озаряет белая вспышка молнии, за ней следует громыхающий раскат. Очередное дуновение ветра пронизывает до костей. Кристиан, обхватывает себя руками и жалеет, что не надел на себя кожанку. Погода с каждой секундой все больше портится. — Надо возвращаться, — хмурится Крис, смотря на Себастьяна, отрешенно стоящего и всем видом показывающего, что происходящее его не интересует. Как только Кристиан произносит эти слова, то небеса будто прорывает. С озера их накрывает сплошным потоком воды, как струи водопада, беспрестанно льющиеся по каменистому спуску. Футболка прилипает к телу, будто вторая кожа, очёркивая каждый изгиб хрупкой фигуры. Глаза брата устремляются к Кристиану, обласкивая. Он наслаждается подобным произведением искусства, как настоящий ценитель. Вот-вот и потечет слюна, как у гурмана, перед которым поставили шедевр кулинарии. — Се… Себастьян? — неуверенно спрашивает Крис, дрогнувшим голосом, но его заглушает раскат грома. — Не могу больше сдерживаться. Я и так был слишком терпелив к тебе, — по-звериному набрасывается брат, прижимая Криса к ближайшему стволу дерева. Через тонкую футболку все неровности коры больно впиваются в лопатки и юноша шипит, пытаясь вывернуться, но Себастьян хватает его за горло, со всей силы сжимая. — Разве не видно, что я всегда на пределе? С тобой я теряю контроль. Если бы не ты, всего бы этого не случилось, — с сумасшедшими глазами бормочет брат, не понимая, что его стальная хватка не дает вдохнуть глоток кислорода. Кристиан барахтается, как зверек, попавший в сети, начинает хрипеть и царапать руку брата ногтями. Он все открывает рот, пытаясь схватить им воздух, но не может. — Я ведь так люблю тебя. Почему ты этого не видишь? — почти что губами произносит Себастьян, прижимаясь щекой к щеке Криса и наконец-то отпуская горло брата, прерывисто задышавшего. — Ты… Ты больной… Сумасшедший. — Ты прав. Я схожу с ума. Теплые губы грубо впиваются в губы Криса. Целуют верхнюю и втягивают нижнюю. Язык врывается внутрь, исследуя все на своем пути, цепляет собою чужой, Крис закашливается, когда брат пытается еще сильнее углубить это жалкое подобие поцелуя. — Нет! Хватит! Прекрати! — вскрикивает Кристиан, когда ему удается повернуть голову в сторону и увернуться от настойчивых губ. Но тот не слышит. Себастьян прижимает к себе тело Криса, сминая сильными руками. Он припадает губами к затвердевшим от холода соскам и начинает посасывать их сквозь прилипшую майку. Обводит языком один, кусает со всей дури, пока другая рука неприятно пощипывает и выкручивает второй. Когда же брат разворачивает Кристиана к себе спиной, вдавливая лицо в дерево, то Крис понимает, что сегодня тот хочет дойти до точки невозврата. — Не бойся. Все хорошо, просто позволь мне, — просит Себастьян, расстегивая ремень на крисовых джинсах и потираясь стояком о задницу. — Кристиан… Мой Кристиан… — прижимается губами к мокрой шее, слизывает капли дождя и всасывает кожу, оставляя засос, помечающий свою собственность. Крис, как одержимый, метается глазами, готовыми вылезти из орбит. Его накрывает сильнейшая паника. Он не может бороться с Себастьяном. Тот слетел с катушек, напоминает бешеного пса, готового разорвать тебе глотку и вгрызаться-вгрызаться, пока вместо горла не останется кровавое месиво. Мольбы и просьбы не спасут. Его поимеет родной брат. Захватывая взглядом ветку молодого деревца, переплетенного с тем, к которому прижал его брат, Крис оттягивает ее назад и неестественно прогибается в спине. Брат слегка выпрямляется и в этот самый момент, Кристиан отпускает ветку, которая с размаху ударяет Себастьяна по лицу, заставляя того дернуться и отшатнуться. На щеке отчетливо проявляется красный след и пара глубоких царапин, из которых мгновенно, будто красная смородина, начали образовываться бусинки крови. Себастьян прижимает к щеке трясущуюся ладонь, а затем опускает ее, смотрит, как на ней отпечатываются алые полоски собственной крови. Пока тот отрезвлено взглядывается в свою руку, Крис собирает все силы и заезжает локтем в солнечное сплетение брата. Бросается вперед. Сквозь стену дождя, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, продираясь сквозь колючий кустарник и оцарапывая руки и лицо. Даже не оборачиваясь. Он слышит, как отдаленно матерится брат, как зовет его, умоляя вернуться. Слышит его дыхание. Или ему кажется это? Он не знает. Он продолжает бежать и бежать, но понимает, что брат проворливее, что его в любом случае догонят. Надо быть хитрым, а не шустрым. Полностью ли изменился Себастьян? Есть ли в нем хоть что-то от его маленького брата? Было одно место, где Крис всегда прятался, когда они в детстве играли здесь в прятки. Себастьян никогда не мог отыскать Кристиана, когда тот забирался в ту небольшую пещеру прямо у озера, камышом прикрытую от чужих глаз. Воля в кулак и вот он уже несется к озеру, соскальзывает с пирса и падает в воду. Вода оказывается по грудь. Он с трудом перебирает ногами, шагая по неровному дну, помогает себе руками и видит то спасительное место. Бросается в камыши, надеясь, что та ложбина не обвалилась, что она до сих пор стоит, как бастион и дожидается полководца, нуждающегося в спасении. Несколько взмахов руки и он оказывается внутри. Теперь тут намного меньше места. Очень тесно, мокро, сыро. Крис вздрагивает, когда слышит шаги брата на пирсе. Тот мечется, как охотничий пес, потерявший след лисицы. Сквозь прутья он видит, как брат падает на колени прямо на пирсе и истерически кричит. — Крис! Кристиан! — орет во всю глотку Себастьян, опуская руки. Крис дергается, но не сдвигается с места. Ему жутко. Шум дождя все не прекращается, а усиливается. Криса трясет от холода, но он не может выбраться, ведь брат все еще снаружи. — Прости меня… Но я больше не могу остановиться. И не хочу, — говорит Себастьян, слегка успокоившись, поднимая лицо к небу. Капли воды смывают со щеки кровь, очищая кожу. Но его мысли так просто не очистить. Себастьян поднимается на ноги и идет к концу пирса. — Ты будешь моим. Чего бы это мне не стоило...