«Проклятые.»
3 января 2013 г., 12:45
Позабудь всё и дерись. Дерись, отрицая самого себя. Сражайся, как зверь, только для того что бы убивать. Убивать – для того что бы кто-то остался жив. Позабудь о том, что ты человек. Только так ты сможешь убить. Только так можно сохранить жизнь.
-Что ты видишь, Исида? -Ничего. Пустоту. Такое чувство, что теперь наш мир покинула даже судьба. Словно я гадала на камешках, и в конце все они превратились в один, тот самый загадочный камешек, на котором написано: «неизвестность». Жрица вздохнула и сложила руки на коленях; Ожерелье Тысячелетия отбросило последний луч света и погасло. Шади с беспокойством посмотрел на девушку – в последнее время она тратила слишком много сил на то, что бы вытянуть из Артефакта хоть какую-нибудь информацию. -Неизвестность – это светлое и тёмное знамение одновременно, - задумчиво добавила Исида, - Это значит, что Боги предоставили возможность нам самим вершить свою судьбу, но в то же время это знак того, что мы больше их не волнуем. -Ты скажешь об этом Акунадину? – тихо спросил Шади. Хранительница Ожерелья испытывающе посмотрела на него. Оба знали, почему он об этом заговорил. - Нет, - медленно ответила она, - Я уже давно не распространялась при нём на эту тему. Повисло молчание, которое всё же решился нарушить жрец: -Мы же знаем, что он творил, когда Фараон был… немного не в себе. Мы же знаем, что Акунадин давно строит свои планы относительно трона. Мы же знаем, что наш Верховный Жрец собирается..! -Вот именно, Верховный Жрец, - резко оборвала его Исида, - Шади, он – Верховный Жрец. Что мы можем сделать? -Мы должны предупредить Её Святейшество… -Нет. Во-первых, у Её Святейшества Айрин сейчас и так слишком много неотложных дел, которые занимают всё её время. Во-вторых, нет гарантии, что Её Святейшество захочет выслушивать наши необоснованные обвинения. И в третьих, он всё же Верховный Жрец – он нам не по зубам, Шади. Мы ничего не можем сделать, зато сами попадём в передрягу. Он Верховный Жрец, - словно убеждая саму себя, повторила девушка, - Это игра не для нас – это игра Высших. Только Фараон может противопоставить Акунадину своё мнение. Только Фараон может противостоять Верховному Жрецу. -Тем более это значит, что она должна всё узнать! Исида не ответила, глядя в пустоту перед собой. И только сейчас Шади с удивлением поймал себя на мысли, что она ведь тоже может быть союзником Акунадина. Ведь Верховный Жрец давно искал сторонников своего мнения… У него есть тот, кого он всю свою жизнь хотел видеть на троне вместо хрупкой принцессы, которая, к тому же, была женщиной, дочерью любовницы Фараона. У него есть тот, кто по всем статьям больше подходил для трона, кого Акунадин считал достойным правления. Только в одном принцесса превзошла старшего сына Акунамунканона – в искусстве владения мечом и хладнокровном самолюбие, желание властвовать, подобно Богу, - за это отец и оставил ей трон.***
Эйрин толкнула тяжёлую дверь и осторожно заглянула внутрь. Пахло сыростью и сушёными травами. В помещение было очень темно и тихо, словно здесь никто никогда не жил. Войдя внутрь, Эйрин наткнулась на валяющиеся на полу сосуды и полусгнившие поленья – комната скорее была похожа на логово средневековой ведомы, а не на обиталище младшего жреца. — Проходите, Ваше Святейшество, – из темноты, раздался звонкий голос, чиркнул кремень, и помещение осветил одинокий факел. Эйрин с недоумением смотрела на молодого человека, который лучезарно улыбался ей. Да, не так она представляла себе этого «Хранителя Древних Знаний Путешествия Между Мирами». — Мне нужно... — Да, я знаю, что Вам нужно, - странная искорка мелькнула в его глазах, – Вы хотите задать парочку вопросов сдохнувшей Убийце Жрецов. Только не понимаю, Ваше Святейшество, зачем это Вам. Девушка облизала пересохшие губы: — Откуда ты знаешь? — Ну, я же жрец. И ещё – Хранитель Древних Знаний. Эйрин подозрительно посмотрела на него: — И ты можешь дать мне то, что я хочу? Риск был велик. Но ей было необходимо вновь увидеть её – свою Вторую Личность. Остались вопросы, которые было необходимо задать умершей Убийце Жрецов. — Да, моя Королева. — Тогда давай, – со вздохом ответила она, крепко сжимая кулаки. Жрец коварно улыбнулся и стащил с шаткой полки небольшой сосуд. Добавил туда какого-то порошка, цвет которого Эйрин не смогла различить в полутьме, и взболтал, затем налил вязкую жидкость в кружку и протянул дрожащей девушке. — Пей. Он безвкусный. Эйрин повертела кружку в руках, с неуверенностью посмотрела на юношу и уже поднесла сосуд к губам, когда внезапно кто-то перехватил её запястье. Вздрогнув, девушка резко обернулась назад и увидела сверкающие в темноте глаза Атема. Словно по команде, в свет со всех сторон комнаты шагнули высокие фигуры – сначала в одной из них Эйрин узнала Сето, потом – Шади, а затем догадалась, что все остальные – младшие жрецы. — Ваше Святейшество, откуда Вы узнали об этом месте? – холодно осведомился хранитель Жезла, буравя взглядом сидевшего на полу жреца. — Акунадин сказал, что я найду здесь то, что ищу, – резко ответила королева, – И я совсем не понимаю, кто позволил вам так варварски вторгаться в это помещение и вмешиваться в мои личные дела. — Акунадин... – задумчиво протянул Шади. — Боюсь, что Ваши личные дела касаются и нас, Ваше Святейшество, – Сето аккуратно взял кружку из её рук и медленно вылил содержимое на пол, наблюдая за тем, как оно меняет свою окраску в свете факела, – Скажу прямо: это – весьма интересный яд, который вызывает у человека судороги, галлюцинации, а в худшем случае – смерть. Хозяин комнаты уже трясся, как в лихорадке, бегая глазами по окружившим его людям в белых одеждах. — Хотя, этот случай имеет и положительные стороны. И правда, кто бы мог подумать, что Хранитель Древних Знаний Путешествия Между Мирами присоединится к группировке, решившей предать своего Фараона. Долго же мы тебя искали, – покачал головой Сето, – Ладно, уведите этого предателя в темницу, а тут всё сожгите, – не дожидаясь ответа младших жрецов, юноша развернулся к королеве и протянул ей руку, – Ваше Святейшество, прошу Вас покинуть это помещение. Эйрин молча кивнула и, приняв помощь, поднялась на ноги, с иронией подметив, что у неё трясутся колени, как у старикашки, а заодно её шатает из стороны в сторону. Выходя из комнаты, девушка последний раз оглянулась на человека, который собирался её отравить. Разве она сделала ему что-нибудь плохое, за что он мог её ненавидеть? А ведь только ненависть была в его взгляде, обращённом к ней, когда жрецы связывали ему руки за спиной. – Эйрин, зачем ты пошла туда?– крепко сжав её запястье, спросил Атем, даже не обращая внимания на присутствие Сето. — Давай потом об этом поговорим? – тихо попросила она. — Ваше Святейшество, Вы уверены, что правильно поняли слова Акунадина? Возможно, он не советовал Вам идти к этому... — Сето, ты считаешь меня глухой? – нахмурилась Эйрин, – Акунадин не только посоветовал мне прийти сюда, но и объяснил, как найти путь. По-твоему, я сама могла пройти по всем этим лабиринтам? — Ваше Святейшество... – юноша замолчал, услышав звук приближающихся шагов и громкое дыхание. Из-за угла выбежал воин с раскрасневшимся от бега лицом, заметив Эйрин, он остановился, как вкопанный, а затем рухнул на колени. — Мой фараон... Верховный жрец Карим мёртв. Девушка стояла с непроницаемым лицом. — Карим... Мертв? – тихо переспросил Атем. — Убит. Не более двух часов назад. — Отведи нас туда,– распорядился Сето. Скорость, с которой воин шагал по коридорам была умопомрачительная, но Эйрин совсем не ощущала этого бешеного темпа – ноги сами несли её вперёд, а в груди было пусто и тихо, как в склепе. Только Атем заметил, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих его руку, где, скорее всего, уже была сломана пара-тройка костей. В комнате, где неподвижно лежало тело Карима, над которым склонились целители и младшие жрецы, царил порядок – словно ничего не случилось. Ни пятен крови, ни разбросанных или сломанных вещей. О смерти Верховного жреца свидетельствовал лишь окровавленный кинжал, вытащенный из глубокой раны в его груди. — Есть предположительный убийца? – громко спросил Шади, подходя к столпившимся у мертвеца. Один поднял на него глаза и медленно покачал головой. Эйрин, до этого неподвижно стоящая в дверном проёме, внезапно встрепенулась и медленно обвела взглядом покои Жреца. Сето, Шади, мёртвый Карим... — А где Исида и Акунадин? – шепнула сама себе она, – Акунадин... По идее, Карима мог убить кто угодно. Но в комнате не было обнаружено следов борьбы, а кинжал не был отравлен – это значит, что убийца или застал свою жертву врасплох, или был тем, кому Жрец мог доверять, и не ожидал подвоха. Но само оружие убийства – оно было сделано из дорогой стали, рукоять украшена позолотой и крупными драгоценными камнями. Вряд ли обычный человек или наёмник мог позволить себе такое. Значит… - Где Исида и Акунадин? – уже громче спросила королева, – Кто-нибудь сообщил им о случившемся? -Верховный Жрец попросил госпожу Исиду побеседовать с ним в малом зале для аудиенций, а напоследок велел никого туда не пускать, - тут же откликнулся стражник у дверей, - Поэтому, не желая их беспокоить, мы никого не отправляли с донесением. -Что? – испуганно переспросила Эйрин, мысли которой начали выстраиваться в сложную логическую цепочку, - Акунадин… велел никого не пускать? Акунадин и Исида… -Что случилось? – спросил подошедший к ней Атем. -Нам нужно в малый зал для аудиенций, - быстро ответила девушка, направляясь к выходу, - У меня плохое предчувствие. Исида и Акунадин там. Одни. -Ваше Святейшество, позвольте сопровождать Вас, - Шади и Сето догнали их уже в коридоре, - Если вы думаете, что Верховный Жрец… -Я не думаю, я пока только предполагаю, - без колебаний, королева велела стражникам расступиться и открыть массивные двери зала. Да, Акунадин был там. Как и Исида, которая висела в нескольких сантиметрах над землёй, поднятая в воздух его руками, сжимающими её горло. Они стояли в центре трёх кругов, первый из которых был начерчен по периметру зала, почти касаясь ног вбежавшей Эйрин. Линии были нарисованы чёрным мелом и слегка дымились, только дым этот был не серым, а кроваво-красным. -О, Ваше Святейшество, я не думал, что Вы так быстро заподозрите неладное и явитесь сюда, - усмехнулся Акунадин, наблюдая за тем, как Исида тщетно пытается вырваться из его хватки, - Предполагалось, что до этого я смогу беспрепятственно выйти из дворца, захватив с собой своих жрецов… -Так это ты убил Карима?! – с яростью крикнул Атем, намереваясь переступить черту первого круга, за ним последовали все остальные. -Стойте! Обернувшись в направлении звонкого голоса, Эйрин увидела Ману, сжимающую в руках свой магический посох. Оказывается, от юной волшебницы можно ожидать чего угодно – даже предательства. -Сделаете ещё шаг – я и убью вас. Линии вспыхнули чёрно-красным огнём. -Мана… - удивлённо прошептал Атем, - Почему… Почему ты – с ним? Почему ты помогаешь ему убить госпожу Исиду? Почему ты предаёшь свою страну?! -Я не предаю свою страну! – запальчиво воскликнула девушка, - Я спасаю её от гибели, от тирании глупого и бездушного Фараона, которым вы все так восхищаетесь! Есть человек, который достоин трона, в отличие от этой слабой и истеричной королевы. Он бы никогда не позволил убить Учителя! Он бы защитил его, а ей было наплевать! Так почему вы все следуете за ней?! Почему, Атеми? Пожалуйста, пойдём со мной, с господином Акунадином. Мы создадим… -Ты ошибаешься, Мана, - юноша спокойно покачал головой, - Разве не Акунадин сейчас убивает всех жрецов? Разве не он убил Карима, не он убивает Исиду? И ты хочешь быть причастна к этим смертям?! – дикий взгляд Атема упал на Верховного Жреца, - Мразь. Отпусти её сейчас же. -Хм, что, теперь послушник может позволять себе обращаться на «ты» к Верховному Жрецу? -Ты не Жрец, - холодно возразил Шади, - Ты предатель. -Да что вы все тут языком молите? – внезапно заорала Эйрин, - Исида в опасности! Акунадин расхохотался, сильнее сжимая горло всё ещё сопротивляющейся жрицы: -Спасибо, что напомнили, Ваше Святейшество. А то я забыл, что её задушить надо, а не на ручках держать. -Отпусти мою сестру, тварь! Задрав голову вверх, старик увидел Ишизу, гордо стоящую на галерее, которая охватывала весь зал по периметру. Рядом с ней Марик заряжал арбалет, присев на одно колено. Глаза Верховного Жреца панически расширились: стрела просвистела в воздухе, воткнувшись точно ему в запястье. Шипя от боли, Акунадин отбросил Исиду в сторону и схватился за раненную руку. -Мана, защищайся! – крикнул Иштар, посылая вторую стрелу в девочку. Только мгновение спустя Эйрин поняла, зачем он это сделал. Пока волшебница защищалась с помощью магии от стрелы, она не могла контролировать круги – Шади и Сето уже стояли между лежащей на полу Исидой и Акунадином. Старик зло глянул на них и вновь засмеялся: -И вы думаете, что два ваших Артефакта смогут противостоять моим? – он поднял с пола Весы и Ожерелья, которые откликнулись на призыв Ока ярким светом. - Неужели ты думаешь, что Артефакты, добытые путём смертей, будут подчиняться тебе? – Шади снял с шеи Ключ и Кольцо, которое до этого было незаметно под плащом, - В любом случае наши силы будут равны. -Нет - тихо сказала королева, беря Атема за руку, - Ты ведь можешь это остановить, правда? Юноша медленно кивнул, сжимая её пальцы, и посмотрел вперёд. В следующее мгновение свет Артефактов погас, осталось только мирное мерцание Загадки Тысячелетия. -Кажется, ты кое-что забыл, Акунадин, - улыбнулась девушка. Глаза Верховного Жреца сузились, но губа растянулись в презрительно усмешке: -Ах да, конечно забыл. Забыл, что есть одна вещь, которую умеет делать наш бесполезный фараон – это пользоваться могуществом Пазла. Его слова ударили по Эйрин лучше всякого обвала. Если это – единственное, что она может… значит она не может ничего. Загадку всегда активировал только Атем. Сама она была на это не способна. Как ни старалась. -Пойдём, Мана, - хрипло каркнул старик, - С этим я пока не могу справиться. Поэтому придётся всё решать с помощью грубой силы ливийского короля, армия которого уже очень скоро будет готова для атаки на дворец. Не думаю, что фараон и его слуги смогут пережить эту атаку, - зло бросил Жрец, оглядываясь на своих бывших коллег, - Может быть, вы наконец захотите присоединиться ко мне? А, Сето? -Никогда, - яростно прошипел Шади, сжимая кулаки, Укротитель Белого Зверя только медленно покачал головой. -Как хотите – умирать же не мне. Но, я вам гарантирую, вы пожалеете ещё много раз – у меня в запасе много сюрпризов, - бросил Акунадин, исчезая в темноте вместе с Маной. -То, что он говорил про ливийского короля… - начал Атем. -Чистая правда. Перед тем, как напасть на меня, Отоги сказал, что король Ливии давно точит на меня зуб, да ещё и находиться в сговоре с Акунадином. Поэтому сейчас я более чем уверена, что ливийцы действительно нападут на нас – очень скоро. Спустившиеся с галереи Ишизу и Марик помогли подняться ослабевшей Исиде и, по её просьбе, подвели жрицу к Эйрин. -Ваше Святейшество, значит, вы знали о предательстве Акунадина? -Можно сказать и так. -Сейчас это не важно, - заявил Сето, - Акунадин и эта девочка Мана сейчас движутся в сторону ливийской армии, которая скоро будет здесь. Верховный Жрец оказал нам большую услугу, сообщив это. Возможно, у нас есть время на подготовку. -Ваше Святейшество! – в зал ворвался молодой посыльный, задыхающийся от быстрого бега, - На нижних этажах жилых помещений для солдат происходит что-то ужасное! Люди говорят, это какое-то колдовство… Из погребов валит белый туман, который убивает людей. Они задыхаются, кашляют и падают замертво! – парня била мелкая дрожь. -О, Боги, что это может быть? – хрипло выдохнул Шади. -Это первый сюрприз, - ответила Эйрин. -Хлор, - Марик мгновенно сориентировался и принял командование на себя, - Выведите оттуда всех людей, не подходите к белому туману! Попавшим в зону заражения дайте выпить много воды. Посыльный переступил с ноги на ногу. -Чего ты стоишь? – нахмурился Сето, - Иди быстрей и передай это всем! -Мы тоже пойдём, - сообщила Ишизу, оставляя названную сестру под опеку Шади, - Мы сможем позаботиться о пострадавших. Проходя мимо, Марик бросил быстрый взгляд на Эйрин: -Не думай об этом сюрпризе. Возможно, будут ещё. Но это не должно мешать тебе сосредоточиться на своём решение к задаче. Готовься к войне, королева. Удачи. «Никакая я не королева,» - горько усмехнулась она про себя. -Что прикажете, Ваше Святейшество? Эйрин проводила Марика растерянным взглядом и обернулась к Сето. Да, пришло время самостоятельно отдавать приказы.***
Затянув последний ремешок на голенище сапога, девушка поднялась на ноги и взглянула на себя в зеркало. Нет, перед ней стояла не Смерть. И даже не Убийца третьего разряда – до завершения его официальной формы не хватало чёрной шляпы с широкими полями, которая аккуратно лежала рядом с мечом в ножнах. В зеркале отражалось нечто среднее между Убийцей и Фараоном: из-за золотого обруча на голове, серебристых волос, заплетённых в тугую косу, отчего смешно оттопырились острые ушки, делая выражение лица девушки ещё более детским и наивным. Пристегнув к поясу своё оружие и захватив с собой шляпу Наёмника, Эйрин подошла к выходу из комнаты, которую за всё время, проведённое здесь, она привыкла считать личным уголком уединения. А сейчас она должна была покинуть его, выйти навстречу тысячам людей, которые с преданностью смотрят на своего фараона, и повести их в бой, откуда вернуться далеко не все. Сейчас она должна была оправдать все их ожидания – а иначе не стоило ввязываться в эту игру. Но она была достаточно глупа, достаточно горда, что бы согласиться на неё. Из-за её ошибки погибнут многие. Если только она не сможет обратить свою ложь правдой. Королева толкнула дверь и сделала шаг вперёд. -Да, долго же ты прихорашивалась, милая. Марик. Облачённый в простую хлопковую одежду и чёрные латы, которые идеально сочетаются с цветом его глаз. Через плечо небрежно переброшен заряженный арбалет. Ишизу. Волосы забраны в высокий самурайский хвост, нарядное платье аристократки заменено на боевое облачение белых тонов, через плечо перекинут колчан со стрелами, а в руке зажат лук, из которого стреляют солдаты, а не хрупкие девушки. Бакура. Растрёпанные волосы прикрыты шлемом, поверх рубахи – лёгкие доспехи из дерева и кожи, на поясе – ятаган. Эйрин пару раз моргнула, пытаясь привыкнуть к яркому свету, царившему в самом большом зале её покоев, а заодно и понять почему друзья стоят перед ней и загадочно улыбаются, с интересом наблюдая за её недоумением. -Я не совсем понимаю… -Все военные силы Эфиопии мобилизованы, - лучезарно улыбнулась Май, входя в комнату в сопровождение двух друзей и стаскивая с рук атласные перчатки, которые тут же были небрежно отброшены ею в сторону, - Раз Фараон приказал войскам Верхнего и Нижнего Египта готовиться к войне, то моя страна будет сражаться вместе с ним. Май. Алые брюки, забранные в высокие сапоги, рубашка пурпурного цвета. Доспехи, изящно обтекающие её хрупкий стан и подчёркивающие женскую красоту, доспехи, которые на солнце отливают кроваво-красными бликами. Короткий меч в ножнах, метательные ножи. Вот какую девушку действительно красит война, превращая в прекрасную амазонку. Юги. Лоб перехвачен синей лентой, одежда простого покроя, в тех же тонах. Сверкающие голубизной металлические пластины закрывают его грудь и плечи, весьма солидный арсенал оружия позвякивает на поясе. Джоуночи. Золотые латы, покрывающие большую часть светлых одежд, ослепительно сияют в лучах полуденного солнца. В руках длинное копьё, на которое он вальяжно опирается, стоя рядом с Май и подглядывая за ней единственным открытым глазом. -Вы… - Эйрин не могла подобрать слова, переводя растерянный взгляд с одного друга на другого, - Вы все… будете… -А ты как думала? Мы все будем сражаться! - уверенно улыбнулся Юги, протягивая друзьям руку, - Все вместе. Мы никогда не оставим тебя одну. Джоуночи положил свою ладонь сверху, за ним последовали остальные. Немного помедлив, Эйрин присоединилась к этому ритуалу, шепнув короткое «спасибо». -Конечно. Девушка вздрогнула, когда услышала этот тихий голос у себя над ухом, и почувствовала прикосновение тёплой руки к замёрзшим пальцам. Атем нежно усмехнулся, чувствуя, как она дрожит от его лёгкого прикосновения. - Это наша игра, - произнёс он, стоя за её спиной, - Не стоит быть слишком самонадеянной и строить из себя героя, думая, что все обязанности лежат на тебе, Эйрин. Это не только твоя война. Атем. Его цвета – все оттенки чёрного. Высокие сапоги, в которые заправлены штаны, и туника, перехваченная широким ремнём. У пояса – две катаны. Картину завершает длинный шарф, небрежно обмотанный два раза вокруг шеи, которую он совершенно не закрывает, и переброшенный через плечо. Вот уж кто больше всех похож на самурая… -Это наше сражение, - руки, до этого сцепленные вместе, беззвучно поднялись в воздух, подобно разлетающимся в разные стороны птицам. Друзья переглянулись: на лицах сияли непреклонные улыбки, в которых сквозила вера в победу, и каждому это прибавляло смелости. -Спасибо, - с облегчением вздохнула Эйрин, - Атем прав. Кажется, из-за своей глупой тяги к геройству, я думала, что пойду на войну совершенно одна. Когда они вышли во внутренний двор, сбор военных сил уже был закончен. Жрецы отдавали последние распоряжения, гонцы с оповещением о начале войны были разосланы во все уголки страны, отряды, находившиеся в других городах, начали свой путь к столице, чтобы вступить в бой. Королева шагнула в седло своего вороного скакуна прямо с крыльца. Чёрный легко принял её вес и повёл ушами, чуть пританцовывая от нетерпения. Девушка медленно обвела взглядом армию. Сомнений быть не могло: здесь были не только рядовые солдаты, но и множество людей из города, которые пожелали взять в руки оружие и сражаться за свою страну. Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя. Шади подошёл к ней с поклоном: -Ваше Святейшество, прошу простить мне мою дерзость, но Ваше облачение… -Я не только Фараон, Шади. Люди должна знать, кем является их правитель. Я Убийца. Я тоже воин, я тоже могу сражаться и убивать, как они. Я не имею права требовать от своего народа того, чего не делаю сама. -Это вовсе не обязательно! -Я надеюсь, что ты понимаешь меня, Шади. Жрец медленно кивнул и отвернулся. Сначала Эйрин не понимала, чего все ждут, но затем, заметив устремлённый на неё взгляд Сето, покачала головой: они ждали её приказа. -Можешь ничего не говорить своим людям, если не можешь подобрать слова, - наклонившись к её уху, тихо произнёс Атем, - Просто дай знак. Девушка огляделась: Май в своих пурпурных тонах великолепно смотрелась верхом на белой лошади, окружённая личной охраной, Джоуночи, Бакура и Юги восседали на своих скакунах, Ишизу и Марик стояли в колеснице. Огромное полчище солдат волновалось, как море – все готовились выступать. Эйрин заметила, что Сето тронул поводья своего жеребца и направляется к ней. -Ваше Святейшество, всё готово. Разведчики доложили, что войска ливийского короля находятся уже недалеко отсюда и движутся к городу, явно не планируя обстановку. Как вы и приказывали, мы отправили к ним гонцов с предложением мира. -Тогда пора двигаться им навстречу. Чёрный сам выбирал себе дорогу, вышагивая впереди войска за группой разведчиков, которые вели армию самым коротким путём до предполагаемого поля боя, поэтому у Эйрин была возможность обдумать план своих действий. Увиденное превосходило все ожидания. Они остановились на песчаной равнине, где завывал пустынный ветер, а впереди была видна тёмная движущаяся линия, неумолимо приближающаяся к ним. Ливийцы не собирались останавливаться. От армии соперника отделилась маленькая точка – по мере её приближения Эйрин смогла разглядеть лошадь и её седока. Королеву тут же окружили друзья, жрецы и стражники, скрестившие перед ней пики. Подъехав на достаточно близкое расстояние, ливийский солдат осадил коня и бросил на песок рядом с ногами египтян отрубленную голову их гонца. -Не будет никакого мира между нашими странами, пока корона Верхнего и Нижнего Египта на голове незаконнорождённой дочери Акунамунканона, пока ваша страна не согласиться на полную капитуляцию перед Великий Ливией! Если вы не согласитесь выбрать нового правителя, которого одобрит наш король, и не отдадите в наше распоряжение все свои богатства и женщин, так будет с каждым, - усмехнулся он, указывая на отрубленную голову. «Незаконнорождённая…» - с ужасом повторила про себя королева. -Так будет с каждым, кто посмеет оскорбить нашего Фараона, - отчеканил Сето, подавая знак лучникам – через секунду десяток стрел был направлен на ливийца, - Кто посмеет посягнуть на свободу Египта. -Отставить! – спокойно приказал Атем, и Эйрин удивилась, насколько властно прозвучал его голос. Верховный жрец с презрением обернулся. -Останови это, - Атем схватил Дочь Солнца за руку, - Это не правильно! -Почему? – тихо бросила она и замолчала. Конечно, это не правильно, но злость и обида за его слова всё ещё бурлила в ней, она была согласна с Сето. -Не убивайте его, - собравшись с духом, сказала девушка, - Мы – не такие как они. Мы не будем убивать их посла, - по взмаху её руки, лучники опустили оружие. Хмыкнув, ливиец развернул лошадь и ускакал, встраиваюсь в ряды приближающейся армии, которая двигалась вперёд, не сбавляя темпа. Сражение было неизбежно. Эйрин кивнула главнокомандующим, и они дали знак воинам занимать свои позиции согласно схеме, заранее приготовленной Атемом. Лучники были первыми. Как только ливийцы окажутся в зоне попадания, на них обрушится град стрел, уцелевших будет ждать вышедшая на первый фланг конница, которая пока находиться за лучниками и в рядах между ними. Королева направила Чёрного туда, но Атем тут же схватил её за руку. -Что ты делаешь?! -Я собираюсь присоединиться к первому конному отряду, - сверкнула глазами она, - И идти впереди своего войска. Я должна вести людей в бой. Король всегда должен идти впереди своего войска, вдохновляя солдат уверенностью в победе! -Нет, - грустно покачал головой юный фараон, - Король не всегда должен держать меч в руках. Если его воины убивают, он должен стать символом милосердия. Образ истинного Короля – вот, что вдохновляет людей на битву. Они сражаются за него, убивают за него и умирают за него. Король должен доверять своим воинам, отдавать свою жизнь в их руки – тогда у них будет за что сражаться. Король должен дорожить своей гордостью. Король остаётся символом победы, который воины будут нести по полю битвы и отдавать за него свои жизни. Вот что значит быть настоящим Королём – вести своих людей вперёд, взирая на них сверху вниз, даря им веру в победу, - Атем нежно коснулся кончиками пальцев щеки девушки, смахивая одиноко скатившуюся слезу, - Останься здесь, Эйрин. А мы будем сражаться за тебя. Юноша дернул поводья, его жеребец послушно развернулся и поскакал в заданном направлении. За ним устремились все остальные: Юги, Джоуночи, Бакура, Марик и Ишизу, Май… -Май! – крикнула голубоглазая, надеясь остановить подругу. Девушка обернулась, сияя улыбкой на лице: -Не забывай, я не только королева Эфиопии. Я – Небесный Дракон Осирис, твоё оружие, Эйрин, - с этими словами Куджако устремилась вслед за друзьями. Вскоре холм, на котором стояла спустившаяся с коня Эйрин, совсем опустел – остались только жрецы, но вскоре и им Дочь Солнца приказала присоединиться к армии, утверждая, что, в отличие от солдат, не нуждается в защите. Она осталась одна, с высоты взирая на огромное количество людей, выстроившихся в боевом порядке. Словно почувствовав её взгляд, люди начали оборачиваться, и через минуту на девушку были устремлены все лица. Война — это организованное убийство и больше ничего. Совсем скоро многие из этих людей погибнут… за своего фараона. Она с трудом вдохнула, чувствуя поднимающуюся в груди ярость. Почему кто-то должен умирать?! Атем был прав. Не нужно придумывать никаких слов – они сами рвутся наружу, когда рождаются в сердце. Только тогда они правдивые. Настоящие. Она заговорила. Заговорила так, что её было слышно каждому, потому, что вкладывала в эти слова саму себя. Её голос звенел от ярости. -Сегодня мы будем сражаться. Сражаться во имя собственной Свободы. Сражаться за нашу страну, за наш город, за тех, кого мы любим. Мы не дадим ливийцам ступить на нашу землю, окропляя её кровью наших родных, убитых ими. Мы будем сражаться. И даже если после нас в этой пустыне останутся лишь белеющие кости, мы будем сражаться, пока не погибнем. Мы будем защищать то, что нам дорого – вот за что мы сражаемся, - девушка выхватила из ножен меч, поднимая его над головой, - За нашу страну! -За нашу страну! – громогласно ответили воины, устремляя к солнцу своё оружие, - За нашего Фараона! -Вперёд, к победе! Атем сказал правду: эти люди сражались за своего фараона. Почему – непонятно. Ливийцы были совсем близко. Последние приготовления были закончены – теперь все замерли в ожидание. Повисла тишина, прерываемая только мягким стуком копыт ливийской конницы, которая основательно оторвалась вперёд от пехоты, шедшей следом. Противники выхватывали оружие из ножен, поднимали вверх копья и пики, опускали забрала… Лошади – измученные дальней дорогой, люди тоже. И отсутствие стратегии – в этом египтяне превосходили их. Ещё прыжок, вот они уже подходят к зоне поражения… -Лучники, вперёд! Стрелы взлетают в воздух – чёрные, с красным оперением. Они описывают длинную дугу. Опускаются вниз, на головы своих жертв. Люди и животные – падают, спотыкаются друг о друга… Уцелевшие продолжают путь вперёд, лучники вытаскивают новые стрелы. В бой вступает конница Египта, она движется ровными клиньями, прорывая ряды противника. На мгновение Эйрин кажется, что в общем хаосе она видит чёрного, как ночь, Атема, пурпурную Май… В воздухе повисают новые стрелы. Если всадники фараона уже все вышли на поле боя, то ливийские только начали сражение. Выходят пешие воины. Египтяне окружают противника с двух сторон, надвигаясь на незащищённых с боков лошадей с копьями и секирами в руках. И тут начинают сыпаться ответные тучи стрел: подоспели ливийские лучники, метившие в пехоту. Ливийцы теснили защитников Египта, брали верх числом и массой. Среди всех сражающихся ясно выделялись жрецы: их призванные Ка наводили страх на противников, круша всё на своём пути. Все звуки тонули в лязге оружия, громких приказах командиров и криках раненых и умирающих. От этих криков закладывает уши и кружится голова, от моря крови, что впитывает ненасытный песок, пот холодной струйкой скатывается по спине. Но самое опасное, это яростная ненависть, которая клокочет в груди, когда понимаешь, что здесь и сейчас умирают люди. Сотни людей. Умирают потому, что какому-то глупому королю захотелось развязать войну и получить из этого выгоду. Только вот хрен он её получит. Эйрин устремила взгляд вдаль, туда, где был установлен шикарный шатёр короля Ливии. На мгновение все остальные звуки для неё исчезли, и тогда она смогла услышать музыку, смех и звонкие голоса, которые раздавались оттуда. Король Ливии веселился, когда его люди умирали, сражаясь по его приказу. Девушка крепко сжала кулаки и с трудом заставила себя отвести оттуда взгляд. Тогда она и заметила, что от общего сражения отделилась группа ливийских всадников, направляющихся в её сторону с обнажёнными мечами. Ошибаться в их намерениях не приходилось – она прикоснулась к рукояти меча, дремавшего в ножнах. Но внезапно, словно из-под земли, на пути ливийцев появились египтяне – всего четверо. Без тени страха в глазах они бросились на врага, превосходившего их числом. Девушка с ужасом смотрела, как отчаянно сражаются её солдаты, как ливийцы убивают их с усмешками на губах… Её самообладание дало трещину. Золотой обруч упал к ногам королевы. Ты посмотришь - я пойму: Не узнал. Даже имя ни к чему - Не искал. -Я не только Фараон, - прошипела она, медленно вынимая из ножен меч, - Я – самое страшное существо, какое только может вообразить себе ливийский король. Я – его ужас, который придёт к нему. Я буду убивать, как Фараон, ради своих людей. Я - Убийца третьего разряда. И сменив вуаль и взгляд На доспех, Я одна, и мой обряд - Против всех. Всадников осталось всего троя. И они снова направлялись к ней. Но теперь перед ними стояла не королева, а человек, чьё лицо было закрыто широкими полями чёрной шляпы с золотыми перьями. Свет падал только на решительно сжатые губы, которые медленно расплывались в волчьем оскале… Глаз никто не разглядит - Что гадать? Что-то будет впереди - Долго ждать. Она жаждала крови. Желание убить человека, по прихоти которого умирают тысячи людей, пересилило здравый смысл. Ради этого желания она будет убивать. Некоторые люди рождены быть наблюдателями, и они это прекрасно знают. Некоторые люди — это зеркала, они рождены отражать. Некоторые люди — это оружие, и лучшее всего они умеют убивать. Люди нарушили многие законы природы. Они убивают себе подобных без всяких причин: не потому что они голодны или из соображений самообороны, — нет, они делают это в гневе, из жадности, а иногда по прихоти. Это ответ: люди — самые опасные существа во Вселенной. С каждой отнятой жизнью мы становимся меньше. Вот чего многие просто не понимают. Да, надо прекращать насилие и убийства, но если прибегать для этого к насилию и убийствам, положение только ухудшается. Маска, маска, кто ты есть? Не скажу... Может даже чью-то спесь Покажу. Убийца сорвалась с места, подпрыгнула в воздух и, рубанув мечом по человеку, преграждающему ей путь, побежала вперёд. Она ворвалась в самую гущу ливийских солдат, где поблизости не было ни одного египтянина, и начала прокладывать себе путь вперёд, через живой лес рук, голов и оружия. Она не чувствовала порезов, которые наносили ей враги, перепрыгивала через людей, загородивших ей путь, и уклонялась от клинков. Её целью было не убивать, а только продвигаться вперёд, но всё равно противники падали от ударов её меча. Прошлое воскресло в ней – бесценные навыки Убийцы вышли наружу. Они не принадлежали ей – прошлое жило в её теле и мече, в золотых перьях на чёрной шляпе, что венчала её голову. Я - чужая и своя, Я - обман. Странных волн волшебный яд, Океан. Конец был совсем близко. Она прыгнула на плечи человека, преградившего ей путь, оттолкнулась от него и, на секунду зависнув высоко над землёй, увидела впереди свою жертву. Ливийский король, облачённый в великолепные одежды, расшитые золотом, возлежал на мехах в обществе двух служанок, которые чистили виноград от шкурок и клали ему в рот. Вместе с этим, он успевал откусывать куски от крупной птицы, обильно политой соусом и фаршированной фруктами. Жир стекал по его пальцам и губам, капая с подбородка. Его взгляд был устремлён то на танцующих перед ним девушек, то на поле боя; с лица не сходила блаженная улыбка. «Ты – самое отвратительное, что я видела в жизни. Я тебя ненавижу. Я тебя убью.» А за гранью - омут, брод, Водопад. Тот, кто вспомнит, тот поймет Этот взгляд. Приземлившись на землю, девушка сделала шаг вперёд и столкнулась взглядом с человеком, полностью закованным в серебристые латы. Чуть скосив взгляд в сторону, она обнаружила, что подобные ему воины окружают шатёр короля плотным кольцом – его личная охрана. Но, прежде чем она успела что-либо предпринять, ливиец замахнулся своим булатным мечом. Голубоглазая зашипела: её собственная рука слишком медленно поднимала клинок для блокировки удара, а оружие врага слишком быстро летело в сторону её незащищённой груди. Глупое сердце ушло в пятки. Ты не помнишь - ничего, Рассмеюсь. Я сегодня никого Не боюсь. Ближе.. Перед ней промелькнула чёрная тень, отбросившая назад и меч, и его владельца. Резко обернувшись в сторону своего спасителя, Эйрин увидела зелёные глаза, весело сверкающие из-под широких полей чёрной шляпы с золотыми перьями. -Почему… Почему ты делаешь это? Заметив неладное, воины в серебристых доспехах зашевелились, поднимая оружие и направляясь в сторону объекта беспокойства. -Дура, - выплюнул Рюджи, всаживая метательные звёздочки в незащищённые шеи четырёх ливийцев, - Потому, что ты – моя сестра. Потому что ты – незаконнорождённое отродье любовницы моего отца, - юноша с яростью швырнул несколько кинжалов в наступающих охранников, - И Великий Фараон Акунамунканон решил устроить испытание своим славным детям. Ты, настоящая дочь своего отца, превзошла меня в качествах, столь любимых им: жестокость, самолюбие, высокомерие, хладнокровие, неприступность. Да ещё и умение владеть мечом. Поразмыслив, наш дорогой папаша решил оставить трон тебе. На ладони каждый взгляд, Каждый слух - Что ты скажешь невпопад Или вслух, Девушка стояла, не шевелясь, наблюдая за тем, как Отоги безжалостно убивает одного человека за другим, вымещая на них свою злость. -Вот почему я никому не позволю убить тебя. Ты забрала у меня всё, что я имел по праву рождения, как старший сын фараона. Ты забрала у меня всё, что я имел, будучи Убийцей третьего разряда. Ты забрала у меня всё, что я имел, как человек. Твоя жизнь принадлежит мне. Только я имею права убить тебя. И я убью тебя, сестрица, - Рюджи развернулся и с презрением глянул на неё, - Что стоишь, идиотка? Иди, делай свои грязные делишки, как собиралась. Что подумаешь о том, Кто со мной. Я за матовым стеклом, За стеной... Эйрин проскочила в образовавшийся просвет между воинами, пролетела мимо шокированной прислуги, обогнула танцовщиц и музыкантов, перепрыгнула через бурдюки с вином и приземлилась прямо перед ливийским королём – на его праздничный стол, разбросав сапогами блюда с едой и разбив графины с дорогими напитками. Меч уже был в её руке. Правитель разинул рот в предсмертном крике; по его подбородку стекал жир, капающий на шёлковые одеяния. Убийца взмахнула мечом, без тени сомнения отрубая ему голову. Только грезится, что вдруг Замолчал, И услышал сердца стук И узнал...
