«Пролетая над крышами.»

Принцесса жила в высокой-превысокой башне с большими окнами, поистине королевскими апартаментами и отсутствием какого-либо выхода. Башню сторожил дракон. Чёрный дракон такой, с зелёными, как у кошки, глазами, и привычкой чихать клубами огня и дыма, сжигая все носовые платочки, которые принцесса услужливо отдавала ему в пользование. А принцесса целыми днями смотрела в окно и расчёсывала свои волосы золотой гребёнкой. Волосы у принцессы были серебристыми, словно мерцание далёких звёзд, и росли не по дням, а по часам. Вскоре они заполонили всё: шелковистые локоны струились по ступеням лестниц, устилали полы, аккуратными завитками раскладывались на столах и шкафах, подвешивались к потолку. Думаешь, всё будет так же как в сказках? Нет уж. Вскоре принцессе надоело их мыть и расчёсывать, да и сил не хватало. Они перепутались и свалялись, превратившись в грязные клочья бесполезного мусора. Папа Король и Мама Королева этого явно не одобрили бы. Но и от следующего поступка принцессы они должны были бы прийти в ужас. Принцесса долго не думала. Кухонный нож всегда был в её распоряжении. Волосы были срублены под самый корень, теперь передние пряди прикрывали только кончики ушей. Принцесса залилась горькими слезами: потеряв свою ношу, непослушные локоны чуть ли не встали дыбом, образуя на её голове самое настоящее воронье гнездо. Разумеется, увидев подобное безобразие вместо своей обожаемой наречённой, прекрасный принц решил сбежать, не особо задумываясь о последствиях. Весьма расточительно: преодолев такие недюжинные расстояния и в жестокой схватке сразив дракона, он предпочёл вернуться на родину с пустыми руками. -Я потерял свой шлем! – заявил он Папе Королю. Старый монарх только вздохнул. «А принцесса?» «Что принцесса?» «Ну, сказка же про принцессу.» «Думаешь, что это была принцесса? И сказка про неё?» Принцесса выбросилась из окна своей высокой-превысокой башни, тем самым завершив эту историю.

***

Девушка вытащила клинок из окровавленного тела своей жертвы. Кажется, это был барон Уэльский. Был и сплыл. Несчастный случай. -Ничего личного, приятель. Она легко выпрыгнула из окна. Никаких следов, никаких улик. -Мой принц? Убийца опускается на одно колено перед своим Мастером и склоняет голову. И всё-таки ухитряется поднять глаза и усмехнуться, наблюдая за кудахчущей прислугой, суетящейся вокруг парня. Принц полулежит на троне, лениво подперев щёку рукой, и наблюдает за очаровательной служанкой, которая чистит виноград, удобно устроившись у него на коленях. Убийца давиться смешком, когда его пальцы скользят по бедру девушки и забираются под коротенькую юбку, а придворная профурсетка только глупо улыбается и льнёт у его груди. Совсем не замечает подвоха в его взгляде, который направлен уже не на неё. Соблазнительно облизывает пухлые губки, подносит виноградину к его рту. Кажется, девушка уверена, что эту ночь проведёт в его постели. -Мой Принц, - мурлыкает Убийца, давая третий звонок к началу спектакля. -Милая, присядешь рядом? Надеюсь, твой доклад предназначен исключительно для моих ушей, - парень скашивает глаза на ворох служанок и сладко растягивает слова, - Вы все. Выметайтесь. Небрежно сталкивает красотку со своих колен и протягивает руку личной Убийце. Служанка задыхается от возмущения, видя, как та повторно опускается на одно колено и, перехватив запястье принца, легко касается губами кончиков его пальцев. Прелестные глаза на мокром месте. Под насмешливое шушуканье прислуги, оскорблённая до глубины души девушка выбегает из покоев своего господина. Тишина и покой достигнуты. -Мой принц, барон Уэльский мёртв. Ваш следующий приказ? Фиалкоглазый вздыхает. Она стоит напротив и сжимает своего господина стальным взглядом. Жёсткие черты лица и прямая осанка. От прежней наигранной нежности и веселья не осталось и следа. -Король. Ты убьёшь его для меня? -Вы знаете, что я не могу нарушать Правила. Члены королевской семьи защищены от моего клинка. -Эйрин, ты убьёшь его для меня? -Мой Принц… -Эйрин. -Как прикажете, - бросает девушка и поворачивается к нему спиной. Убийца не в праве решать кому жить, а кому умереть. Он лишь оружие в руках своего Мастера, и Мастер владеет даже его жизнью. Поэтому по приказу своего кукловода Убийца должен переступать через все когда-либо существующие законы. Даже если их нарушение будет караться смертью. Нужно быть особенным человеком, чтобы смотреть кому-то в глаза, а потом выстрелить в них. Убивать не трудно, жить с этим — сложнее. -Преступать сейчас? -Сколько на это потребуется времени? -Сколько прикажете, мой Принц. -Даю тебе двенадцать часов. Девушка опускается рядом с троном и кладёт голову ему на колени, устремив взгляд в окно. -Необычное поведение с твоей стороны. -Вам то какое дело? – фыркает Убийца. Он ерошит её волосы: -Нравится. -А, - тянет она, - И что с того? -Люби меня, - властно усмехается принц, с удовлетворением наблюдая за тем, как расширяются голубые глаза. Грубо притягивает девушку к себе и приподнимает её голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Медленно наклоняется к её дрожащим губам и наслаждается растерянностью своей Куклы. -Я Убийца, а не шлюха, - тихо шепчет она, но пощёчина выходит звонкой, - Мой Принц. Это уже больше похоже на издевательство. -Ты выполнишь любой мой приказ, - восхитительно тихо и нежно смеётся юноша, опрокидывая свою жертву на подлокотник. Она замахивается второй раз, но он перехватывает её руку и невесомо касается губами её обнажённого плеча. Убийца уже не дёргается, а только обнажает клыки, когда он целует выше, в шею, обдавая горячим дыханием мочку уха. И голова кружится. -Теперь не убежишь, Эйрин? – шепчет в губы. Близко так. И тепло-тепло. Металлический привкус. Легко прикусывает её нижнюю губу и целует. Просто это… отчаянно, властно и глубоко, будто стараясь достучаться. И когда Убийца при свете звёзд достаёт стилет из мёртвого тела короля, она улыбается.

***

Думаю, они никогда не смогут простить меня. Если бы я не была впутана в эту историю, сейчас все они не сидели бы связанные. Джоуночи лежит без сознания, Май прижимает к себе сломанную руку, Бакура стонет от боли в разодранной до крови ноге, Марик и Ишизу еле держаться на ногах после очередной порции побоев, Юги снова сидит в клетке. И виной всему – я. Лучше бы тот сон про духа Шииду, Лживый Египет, битву в пустыне и мою смерть был бы правдой. Там я никого не предала. Там я не была маленькой глупой и наивной девочкой, которую просто использовали. Там я была фараоном, и пыталась всех защитить. Возможно, безуспешно, но главное – пыталась. Но, когда открываешь утром глаза, приходиться вернуться к реальности. Я – ловушка. Ловушка для моих друзей. Я – шпион их врагов, которых раньше считала центром мирозданья. Но, говорят, чудеса случаются. Здесь я встретила их всех: Джоуночи и Май, Марика и Ишизу, Бакуру, Юги… и Атема. Наверное, он один был способен вложить в мою пустую голову с бесконечными правилами и законами внутри, хоть какие-то человеческие мысли, реальное сознание. Сделать из марионетки личность. Они все стали моими друзьями. Настоящими. И я не хотела их предавать, я хотела остаться с ними и сражаться против всего мира. Но я предала их, сама о том не подозревая. Мой шеф оказался умнее меня. Незнакомый человек резко поднял меня на ноги, выкручивая связанные за спиной запястья, и заглянул в лицо. -О, Кейб, смотри, это же наша девчонка. -Тогда быстро развяжи ей руки и отведи к Генералу, - пробурчал второй, давая подзатыльник подслушивающему пленнику. Это конец. Моя голова безвольно упала на грудь, слёзы застилали глаза. Когда солдат развязал мои руки, я вновь опустилась на колени, не собираясь никуда идти. И тогда поймала на себе взгляд Май, наполненный жгучей ненавистью. Я отчаянно замотала головой, но она уже всё поняла. Джоуночи с презрением посмотрел на меня и отвернулся. -Эй, ты чего, девчонка? – гаркнул солдат, поднимая меня на ноги за шкирку, - Пошли, шеф ждать не будет. Юги смотрел на меня глазами, в которых стояли слёзы. Я отвела взгляд и поплелась вслед за мужчиной. Но уже поняла, что не собираюсь сдаваться так просто. Жгучий стыд и отчаяние придавали сил для сумасшедших поступков. Если из-за меня все они оказались связанными по рукам и ногам, я разрежу эти чёртовы верёвки. Поэтому, оказавшись на более-менее безлюдном участке, я бросилась наутёк, оставляя позади гневные крики солдат. Знала: в меня они стрелять не будут. Предательница нужна им живой. Не знаю, сколько бежала через непроходимые заросли этого дикого леса. Когда дыхания стало отчаянно не хватать, упала на траву и подумала, что сейчас всё должно закончиться: я просто навсегда останусь здесь, ничего не сделаю, и будь, что будет. Наплевать. -Значит, ты сбежала от них, Эйрин? Спустя целую вечность подняла заплаканные глаза и увидела перед собой того, кого меньше всего хотела видеть. Уходи отсюда, чёрт возьми. Убирайся. Не лезь опять в мою жизнь. Ты не имеешь никакого права. Никакого. -Как видишь, - хрипло ответила я, поднимаясь на колени. И внезапно разразилась безудержным каркающим смехом. И правда – плевать. Плевать что сейчас будет. Плевать что он сделает со мной, когда узнает всю правду, с душераздирающими подробностями, со всеми гадкими мелочами. Он уже знает кто я такая. Знает, что я мерзкая тварь, которая продала его. Поэтому, заливаясь злыми слезами, я ору на него. И рассказываю всё. Даже то, что скрывала от самой себя. Он заботливо убирает за ухо выбившуюся прядь моих волос. И смотрит на меня спокойно совсем, с улыбкой лёгкой, с грустной улыбкой. И почему-то от этого сердце замирает, и на душе коты мартовские скребутся, и прыгать от радости хочется, и реветь в голос. Только бы не ушёл он, только бы не бросил, не дал кулаком сейчас в нос, обозвав последней сволочью, продажной мразью. Не уходи, я тут и помру. -Идиотка, - ласково обозвал Атем, поднимая меня за шкирку на ноги, - И что мне с тобой делать? -Обними меня, чучело ленивое. Сам что ли не догадался? Хорошее настроение так и пёрло из всех щелей. -А ты как обычно вырываться не будешь? – с подозрением посмотрел он на меня, скрестив руки на груди. Кретин. Боднув его лбом в грудь, сама полезла обниматься. -Слышишь, всё будет хорошо. Ты ведь ещё живая, - усмехнулся Атем, притягивая меня к себе и крепко сжимая в объятьях. Вот теперь всё – правильно.

***

Тёплое прикосновение к губам. А губы такие сухие, потрескавшиеся, кровоточат, наверное. Но это – заменяет боль. Невесомое и нежное, восхитительно приятное. И только потом Эйрин осознаёт, что её, чёрт возьми, целуют. Силится открыть глаза, но они, увы, не открываются. Хочет закричать – из горла вырывается тихий хрип. А на холодном каменном полу лежать не удобно, у неё не тело – вата. -Я же говорил, что это сработает. Знакомый голос. Тёплый, только с непривычными интонациями. Будто ухмылка у него на губах. Непривычная – самоуверенная и наглая. Холодные пальцы пробежали по её щекам, коснулись губ. Поэтому она заставила своё развалившееся на мелкие кусочки тело подчиняться больному мозгу. Открыла глаза, чуть приподнялась на локтях. -Джо, - совсем тихо. Кацуя сидел прямо перед ней, на высоком кресле, закинув ногу на ногу. Взгляд был холодный и пофигистичный, совсем не натуральный, в руках – кружка с горячим кофе. Над ней бархатными завитками поднимался пар. Так вот почему губы были такими тёплыми. -Джо, извращенец хренов, кто тебе разрешил?! -А что, это привилегия Атема? – лениво откликнулся парень, откидывая длинную чёлку и подпирая щёку рукой. Не дожидаясь, когда он скосит полуприкрытые глаза в её сторону, Эйрин залилась краской. -Мне же надо было как-то привести тебя в чувство, а то ты совсем не хотела просыпаться, - хмыкнул Джоуночи, потягивая кофе из своей кружки. -Что? Знаешь, я совсем ничего не понимаю. Запуталась… -А ты знаешь, что после смерти люди чаще смеются? -Почему после смерти? Кацуя вздохнул и, поставив кружку на пол, подошёл к девушке, которая незамедлительно шарахнулась от него в сторону. Ухмыляясь, он вжал её в стенку и с интересом заглянул в глаза. От такого Джоуночи мурашки шли по коже. -Так что, маленькая наивная девочка до сих пор не догадалась? -О чём? Вздохнул: -Ты умерла, - безжалостно улыбнулся он, - А всё, что видела после этого – только иллюзии. Сказки, которые тебе рассказывало собственное воображение. Девушка тупо уставилась на него. -Если заснёшь – продолжишь скитаться по лабиринтам легенд. Но там тебя может ждать ещё одна смерть, - поднявшись на ноги, Кацуя повернулся к ней спиной, - Не советую. Эйрин всхлипнула: -Тогда… что мне делать? -Кто знает… -Я не хочу быть мёртвой. -А чем это плохо? -Я никогда не увижу тех, кто был со мной при жизни. -Откуда знаешь? -Но сейчас то их здесь нет. -Тебе не наплевать? -Нет. -Зачем оглядываться назад? -Потому что.. - Не легче ли отбросить прошлое и идти вперёд? -Но я..! - Ты умерла – и у тебя появились новые горизонты, верно? -Да. -Тогда иди дальше.

***

Будильник. Трындычал как пара-тройка мусоровозов, разгружающих свой багаж на свалке. Или, как груда разбитых тарелок – обязательно маминых любимых. Или, ещё лучше, как хруст ручки надоедливого соседа по парте. Да, он очень любит грызть ручки и они трещат отвратительно так… Но дело то не в этом. Дело в самом факте – будильник прозвенел. А это значит, что пора вставать – и уже давно. Более того, это значит, что Эйрин Эвердин сегодня проспала свой ранний подъём и просыпается по будильнику. Вот это новость. Отключив визжавший будильник, девчонка закуталась в одеяло и наваленные сверху пледы, скатилась с кровати и заспанными глазами оглядела комнату. Вот это бардак… Мамай тут давно уже прошёл – всё снежком запорошило. Она зевнула. И вспомнила. Вспомнила. Вот так просто вспомнила. Лежала на полу, уткнувшись носом в одеяло, и – вспомнила. Ведь есть что-то ещё, помимо обычной жизни. Или… было? На душе протяжно и тоскливо мяукнула кошка. Через пару секунд к ней присоединилась вторая: Эйрин нигде поблизости не замечала признаком своего длительного отсутствия в комнате. Ключа к Вечности не обнаружилось на прикроватной тумбочке. Сборами в Египет даже не пахло. Девушка устало опустилась на пол, перестав бешено метаться по комнате. Слишком трудно было поверить в отсутствие любимого сна в реальности. Третья кошка подала голос: Эйрин окончательно убедилась в своём страшном открытие, взглянув на сегодняшнее число. И правда… Теперь воспоминания о Лживом Египте становились всё более абстрактными и расплывчатыми, как зачастую забываются сны. Только от этого совсем не легче. Противно так. И эгоистичные слёзы на глаза наворачиваются. Уткнувшись лицом в подушку, заревела в голос. Первый раз в жизни с ней случилось действительно что-то совершенно невероятное, первый раз она кого-то спасала и защищала, первый раз влюбилась и умерла… да и это оказалось сном. Нет этого фиалкоглазого принца. Нет чудес, и не бывает. А она – просто маленькая наивная девочка, правильно Джоуночи сказал. Потому – что поверила. А теперь и жить то нечем. Сны уходят. И когда уходят – появляется жизнь. Она, не спеша так, подкрадывается со спины и обнимает. Заботливыми руками старшего брата, но и это не способно убить горечь на самом дне души. Так исчезает всё самое дорогое – и это не остановить. Иллюзии – приятная вещь. Но жизнь ставит на ноги и толкает в ванную, под холодный душ, под холодные капли, нещадно бьющие по лицу и замораживающие чувства. Жизнь не церемонится. Человек ей принадлежит, не своим желаниям. Посему – только она реальная. Она забирает всё. Она затягивает в себя. Где заканчивается дивный сон – начинается настоящее.

***

Нет, я не умерла. Но и не было причин умирать, верно? Я умерла там, в грёзах. Но в снах мы часто умираем – и в этом нет ничего страшного. Поэтому меня никто не спрашивал – не было возможности умирать. Я просто проснулась. И поняла, какой прекрасной может быть жизнь – с опасностями и загадками, с ворохом путешествий в кармане, со страшным лицом злодея, с настоящей поддержкой друзей. И любовь тоже может быть – она обязательно фиалкоглазая. Я раньше в неё не особо верила. Симпатия, не более. Мне ведь что-то дало это приключение, верно? Не только злость и отчаяние от того, что это только сон. Мудрость, какую-то, если это так можно назвать. Ан нет, мудрость – она у стариков, у меня – пока только что-то вместо пустоты в голове. И след остался – в самом сердце. И, что самое страшное – я теперь не особо жалею, что проснулась. Горько, конечно, но настоящее всегда должно быть лучше иллюзий. Поэтому, теперь, я буду думать о своём будущем – оно уже неотделимо от меня. Нужна какая-нибудь криминальная профессия – опасная, что бы сердце громко бухало в груди на каждом шагу, что бы выжить хотелось, завтра утром проснуться. И везде бегать – по всему миру. В Египте обязательно буду. Главное – свободу найти. Скоро закончится учебный год, и придёт лето. Мне уже очень давно не снились сны – словно тот выжег их из моего сознания. Чуть больше месяца прошло, верно? Я не хочу ворошить прошлое, я смотрю вперёд – завтра будет таким, каким я его сделаю. Только я. Вспоминать обо всём до сих пор больно. У меня словно лихорадка – и никак оправиться не могу, слёзы душат, и воздух в лёгких заканчивается. В такие моменты Пит сгребает меня в охапку, заворачивает в тёплый мамин плед и, сажая на большое кресло, поит какао. Оно тёплое и горькое, как мои слёзы – и это успокаивает. Приходит мама и садится рядом, сжимает руку, и, смеясь, говорит, что посуду вымоет сама. Папа что-то ворчит у плиты. И тогда я улыбаюсь.