«Пролетая над крышами.»

Отпусти меня, я стану свежим ветром, Чтобы рук его касаться на рассвете, Преодолевая километры Вечно быть с его душою вместе. Отпусти меня из сломленного тела, Мне нет счастья в этой коже блеклой, И в глазах, что выжжены слезами. Мне до смеха ближних нету дела, Мне не быть спасённой. Стала смерть единственным спасеньем, Жду её как ангельскую милость. Встану я на сбитые колени И руками вырою могилу. Я умру и стану тёплым ветром, Исписав страницы книги судеб, Я преодолею километры, Взмах – и он со мною вечно будет.

Смогу ли? Сколько бы я не бежала, сколько б не падала… Не могла догнать тебя.

А я жалкая. До сердцевины костей и до кончиков пальцев. Жалкая. Я знаю, во что превращаются люди, прыгая с небоскрёбов. В кровавое месиво, которое отдирают с асфальта. Мне говорили: самоубийство – признак слабости, я не спорила. Знала - правда. Самоубийство – вечный уход от временных проблем. Но мне больше нравится так: самоубийство – временный уход от вечных проблем. По совершенно непонятным причинам, я обрела то, к чему другие люди отчаянно стремятся всё свою жизнь, а я – получила так просто, невзначай. Такое элементарное счастье. Здесь у меня есть всё. Но в конечном итоге оказалось, что всё это я готова отбросить ради одного-единственного желания, настолько иррационального и ломкого, что порой в него верить трудно. Когда мы достигаем одной мечты – отправляемся на поиски следующей. И если она не принадлежит этому миру – что делать то? Когда-нибудь придёт время подняться на ноги, спалить страх и найти свою Дорогу из Жёлтого Кирпича, даже если найти её невозможно. Ждать – только подбородки отращивать. Кому я потом такая нужна буду? Я просто не нашла, не захотела искать другой выход. Я видела небо – с крыши самого высокого здания в Домино. И я сама стояла на самом краю этого неба, и в руках у меня была звезда. Я видела её – честное слово. Но, если ты обрёл мечту, - соизволь отправляться дальше, а не сидеть на месте. Такой уж девиз у Судьбы. И, кажется, она – моя нерадивая Судьба, решила, что не стоит опаздывать слишком сильно: рядом нарисовалась, сверкнула синими, кристально-чистыми глазищами. Судьба – как маленький ребёнок. Судьба берёт ножницы и кромсает серпантин: новогодний, красный, синий, жёлтый, лиловый, бирюзовый, апельсиново-рыжий, - и не думает, что кто-то вешал его на ёлку со всей трепетной любовью. Судьба режет бумажные ленты, соединяющие сердца. Судьбе достаточно одного прикосновения, что бы порвать паутину, соединяющую небеса и землю, паутину невероятно прочную, но сотворённую из грёз. Ступенька под ногой отчаянно трещит, но что заставит влюблённого идиота отпустить свою звезду? И лестница рассыпается в пепел – вот так, совсем просто. Я всё ещё видела свою звезду – стоя на самом краю крыши. Падая вниз, всё дальше и дальше. Но мне всего лишь прыгнуть – и достать её. Я раскидывала руки в стороны, поднималась на цыпочки – подставляла лицо ветру. Чёрта с два, раз ты подох, то и я смогу! Подох ни у кого не спросив разрешения. И теперь я вижу слишком ясно: между нами – облака, меридианы, созвездия, высь бесконечная, кольца Сатурна, атмосферы, галактики, наверное – целый мир. Я тебя отпустила, ты шагнул слишком далеко – на пять тысяч лет и миллионы километров. И именно этот мир я должна перепрыгнуть, что бы просто быть рядом. Нет, не сейчас. Сейчас – я просто сдохну. А там, дальше… Просто потому, что мне хочется верить, что за моей смертью, как и за твоей, что-нибудь есть. А если там пустота – ничего, прорвёмся, я и от неё убегала. Я просто верю… Слишком сильно хочу. Я буду искать тебя там, где тебя нет. Очень-очень много лет. Может быть так много, что уже забуду, что ищу, да и зачем, да и кем я была… Сменю сотню имён, десятки обличий. Но я верю, что когда-нибудь, там, в вечности, я смогу тебя догнать – я найду тебя там, где тебя нет, и, возможно, никогда не было. Вот зачем я пришла сюда. Потому, что решила: я иду только вперёд. Очертя голову, засунув страх куда подальше. Верь же в меня, чёртов Принц! -Значит, ты сбегаешь, Эйрин? Ветер растреплет его волосы. Он остановится совсем рядом, за спиной. Такой далёкий… Но всё ещё слишком родной, что бы я могла вот так просто забыть. Я – знала, что он придёт. Знала, что захочет меня остановить, но не сможет. Знала. -Только от себя… и от этого мира. В фиалковых глазах полыхнёт огонь. И тёплые губы легко прикоснуться к плечу, пальцы – к запястьям. Я знаю. Знаю, что не оглянусь. Просто потому, что если оглянусь – мой Призрак, мой Принц исчезнет. Раствориться, как кубик сахара в стакане с горячим чаем. Я сама его выдумала – только для себя. Что бы умирать было не так страшно. -Но этот мир – вот всё, что связывает меня с тобой. И голос этот – такой тихий и печальный, как августовский бриз. Осень – близко, дышит рвано… А может… Может, нет? Может, не кажется мне, и не призрак за моей спиной, и оглянуться можно, и – последний раз, с головой, в тёплые объятия, носом – в плечо, пальцами вцепиться, забрать с собой… -Ты ведь не настоящий, нет? Ты ведь призрак..? -Скажи же мне ветер, какого ты цвета..? Я знаю. Конечно, знаю тот детский стишок, который в нашем городе знали все – помнили, он въелся с краской в стены домов, в парки и аллеи, дорожки, въелся даже в асфальт… Я цвета заката, я цвета рассвета. Я снежного цвета, я цвета огня… -Я буду таким, каким видишь меня, - шепчет он. Опять смеёшься надо мной. Значит, как хочу? -Нет. Не важно, что связывает Принца и его Ветер – это всегда внутри нас. Я буду чувствовать твой свет, где бы ни была, даже в другом мире, даже по ту сторону пустоты. Потому, что ты подарил мне свои воспоминания. Теперь твоё небо – это моё небо. Да, всё твоё небо, с его закатами и рассветами, с белыми облаками, с летними ливнями и полярной звездой, - всё это принадлежит мне. Всё это всегда было со мной. Всё это я сохраню в своём небе. - Ничего необычного и недосягаемого не существует… Его улыбка. Пурпуром первого снега, алого-алого, звонко и шумно искрящегося по крышам, окнам, по шпилям, по мостовым и в мерцанье фонаря, по рыжим волосам курносой девчушки… Но стекло в нём – венецианское, витражное. Я люблю стёкла. Поэтому ждала – и иногда, совсем редко, блики лучей солнца падали на него. Тогда стекло начинало пропускать свет, распускаясь красками, и эти краски переливались в танцующих пылинках, проявляя никем невиданные лучи – иных цветов. Всё это – в одной его улыбке, запечатлённой на моих губах. А всё же стоило надеяться на последнее, щемящее чувство нежности в груди, оставленное им – на прощание. -Просто нужно уметь в него верить, - отвечаю случайно, вроде и не хотела даже. Я тоже могу улыбаться. Могу, даже когда рассвет испепеляет призрака за моей спиной, когда он исчезает – теперь навсегда, навсегда потому, что в это кто-то верит. Потому, что я бегу босиком по крыше, ступни звонко отбивают ритм по холодному бетону, потому, что я не останавливаюсь, когда крыша кончается, я прыгаю вперёд, смеюсь, протягиваю руки к небу, лечу вверх. Кончиками пальцев прикоснусь к звезде… И крылья у меня есть за спиной – огромные. Утро бьёт меня по глазам, бросает вниз со всей своей безжалостной силой. Оно – ярче. И моя звезда тает в ладонях, прячется за светом солнца, чтобы ночью вновь появится за горизонтом. И тогда, ночью, через миллиарды лет, я приду за ней. Клянусь. Мне бы очень хотелось поверить, что можно обернуться лёгким бризом и, вместе с Чёрным Вороном, подняться к солнцу, которое опалит наши крылья своими обжигающими лучами и обратит сердце в пепел. В то, что мои желания хоть чего-то стоят, пусть они и не нужны тебе. В то, что можно прожить одну секунду после смерти… Только одну. Только одну секунду, но пусть она будет! Поверить… Поверить… В то, что все твои слова – правда. Только это мне нужно. Я долго думала, что же такое смерть – моя смерть. И смерть – это что-то совсем простое, но… Смерть, это когда ты летишь вниз, так и не достигнув своей мечты, оступившись в самый последний момент. Да, я летела. Летела, каким бы невозможным мигом это было. Даже только ради этого стоило прыгать. Только ради того, что бы на доли миллиметров чувствовать себя свободным. И, думаю, свободным от всего. Потому, что в голове была пустота, а в сердце – ветер. И можно было коснуться дрожащими пальцами сизых облаков, обернуться крыльями ласточки, смахнуть капельки росы с мутного стекла фонаря, что жёлтым светом разгоняет вечерний полумрак. Можно взять цвета застывшей акварели, и этими мёртвыми красками рисовать новые миры на безупречно чистом листе, заполняя пустоту в своём сердце! Бывает же такое… Когда, пролетая над крышами, можно обернуться весенним ураганом. И ничего недосягаемого не существует для тех, кто украл кусочек невозможного. Это – секунды твоих воспоминаний, навсегда застывшие внутри меня. Этот миг – о том, как я стала ветром. Его Ветром.