«Пролетая над крышами.»

Она была одна. Совершенно одна в своём маленьком белом городе с высокими шпилями сторожевых башен и вытянутыми, как лужи на дороге, витражными окошками приземистых домов. В которых никто не жил. И которые были совершенно белые. Здесь были узенькие улочки и мосты с аккуратными перилами, пустынные скверы и резные скамейки. С обеих сторон улицы – тонкие стволы совершенно белых деревьев с резными листьями, которые медленным печальным хороводом осыпаются на землю под ноги прохожих, которых здесь никогда не было и не будет. Стоит только прикоснуться к листу – и он рассыпается в белую пыль. Дома все были закрыты. Какие – ключом, а некоторые – на тяжёлые замки. Здесь никого не ждали. Здесь некому было ждать. Это был маленький белый город, из которого не было выхода. Но и войти сюда было нельзя. Она шла по улицам совершенно одна, словно вдовствующая королева в своём белоснежном платье, длинный шлейф которого тяжело волочился за ней следом, печально шурша. Это был единственный звук, который она имела право слышать. Всё остальное, даже её мольбы и крик, были поглощены единственным царящим здесь звуком – тишиной. Она и с этим смирилась. Глаза постоянно болели от приевшегося белого цвета, который резал их не хуже солнечных лучей. Она уже не раз доходила до окраины этого маленького белого городка. С тоской смотрела на белую пустыню, простирающуюся до самого горизонта. И оставалась в городе. Она знала, что не сможет сделать и шаг, как только пересечёт границу своих возможностей. Она не могла выйти из города. *** Атем бесшумно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Айрин всё так же сидела на полу своей комнаты, прислонившись головой к стене и устремив отсутствующий взгляд в окно. Юноша вздохнул. Вот уже четыре дня она прибывает в этом нездоровом состоянии: то просто сидит, ничего не слыша и не видя, то бьётся в истерике, раздирая руки в кровь, то слоняется по дворцу, бросая на всех вокруг испепеляющие взгляды. Она никого не хочет видеть – с яростным криком выгоняет всю прислугу, жрецов и даже его из своих покоев. Атем не знал: возможно ли, что она винит его в смерти Сето, ведь это он тогда оттащил её от жреца? Но разве могла она хоть что-нибудь сделать? Никто не мог вывести её из этого состояния - девушка прогнала даже Юги. Расползаются слухи… Во дворце она потеряла всякий авторитет. Атем даже предположить не мог что теперь станет с властью фараона. Акунадин, почуяв слабость королевы, теперь постепенно перетягивает на себя скатерть, прибирая к рукам казну, законы и правление. И теперь никто не может ему противостоять, прошлые слова фараона становятся бесполезными. Атем не понимал, как Айрин могла допустить такое, как могла довести себя до такого состояния и поставить свои чувства выше всего остального – даже выше чести и здравого смысла. Он не мог сравнить эту истеричку с той Айрин, которую знал раньше. Возможно, он был разочарован? Наверное, этим можно объяснить его чувства. Он не понимал её слёз, которые она проливала уже четвёртый день подряд. Для него слёзы – это проявления слабости и эгоизма, когда человек плачет - он жалеет самого себя. Больше всего его раздражало то, что он никак не мог вмешаться в сложившуюся ситуацию – теперь юношу даже близко не подпускали к Верховным жрецам. Ладно он, но почему Айрин так обошлась с Махадо? Замкнутый и молчаливый, он часто стоял у покоев фараона, опустив глаза вниз. Атем не знал, какие мысли были у него в голове, но тяжёлая складка, прорезавшая лоб Махадо за последние дни вряд ли могла остаться незамеченной. Почему Айрин не хотела его видеть? Или вестник беды – и есть её причина? Неужели эта девчонка так глупа?! Тогда, четыре дня назад, Атем с ужасом наблюдал за тем, как она посмотрела на жреца и спокойно попросила его оставить её одну. Навсегда. Юноша отвёл глаза от фигурки убитой горем девушки и бесшумно закрыл дверь. *** Май решительно приближалась к тяжёлым дверям, ведущим в тронный зал с весьма очевидными намерениями. Именно поэтому её так удивил жест охранников, закрывающих ей путь. Девушка скрестила руки на груди и вопросительно подняла правую бровь. -Простите, Ваше Величество, - запинаясь, начал первый стражник, - Но Верховный жрец приказал никого не пускать в зал, пока он отдаёт приказы… -Даже королеву Эфиопии? – усмехнулась Куджако, - Представьте себе, мне плевать на все его приказы. Насколько мне известно, приказы в Египте отдаёт фараон, а не Акунадин. Я названная сестра Айрин, так что ваш Верховный жрец мне не ровня. С этими словами Май решительно прошла мимо охраны, глядящей на неё во все глаза, и толкнула створки дверей. Как она и ожидала, Акунадин стоял рядом с троном и отдавал приказы, которые парнишка – летописец старательно записывал на листок пергамента. Черты жреца нисколько не изменились, да и сам он воспринял гибель Сето как само собой разумеющееся, можно сказать, это было ему на руку. -…Сконцентрировать основные силы нашей армии в столице и около дворца, - ровно диктовал он, - Разогнать всех бедняков и не работающих людей по деревням – нам не нужны здесь лишние рты. Увеличить сбор налогов – храмы нуждаются в благовониях и обильных дарах для Богов… -Минуточку, - Куджако громко оборвала Акунадина и начала быстро подниматься по лестнице к трону. -Что она здесь делает? – громовым голосом спросил Верховный, обращаясь, кажется, к пустоте, - Я приказал никого не пускать в тронный зал! -Тронный зал принадлежит не тебе, а королеве Айрин, - спокойно возразила Май, поравнявшись с ним, - А она не запрещала мне сюда входить. А также, - повысила голос девушка, - Она приказала снизить налоги до минимума. Найти кров, еду и временную работу для всех людей. Организовать военный пост в каждом городе. Урезать пожертвования в храмы… Мне продолжать? – она вырвала пергамент из рук летописца и быстро пробежала по нему глазами, - Акунадин, - сладко пропела Куджако, презрительно глядя на своего собеседника, - Мне кажется, или ты отменяешь все новые правила, законы и указы, изданные фараоном? -Тебя, дерзкая девчонка, это не касается, - прошипел жрец, - Это внутренние дела моей страны… -Ах, твоей страны? – усмехнулась королева Эфиопии, - А мне казалось ты только жрец. И твоё обращение ко мне, знаешь ли, невежливо. И может рассматриваться как оскорбление, а заодно – служить началом войны. Но я не за этим пришла сюда, - блондинка мило улыбнулась и начала крошить пергамент на мелкие кусочки, - Надеюсь, ты больше не допустишь подобных ошибок. Только фараон имеет право на то, что бы поступать так, как это делаешь ты. Горсть бумажек, что осталась от приказов Акунадина, взлетела в воздух. Верховный побагровел, но возразить ничего не мог, как бы ему этого не хотелось. -Думаю, мы замнём эту тему? – тряхнула волосами Май, поворачиваясь к нему, - Ты ведь не хочешь, что бы о твоей маленькой ошибке узнал весь Египет? -Спасибо, что указали мне на неё, Ваше Величество, - выплюнул жрец, - Я приму соответствующие меры. -Всегда рада помочь. Куджако подобрала подол своего шикарного алого платья и начала спуск по лестнице, удаляясь с высоко поднятой головой. Она должна была вернуть Эйрин к жизни. А пока – следует приглядеть за её страной, что бы у королевы было место, куда можно вернуться. *** -Махадо. Жрец медленно остановился. -Ты сам знаешь всё, что я хочу тебе сказать, - вздохнула девушка, поняв, что он не собирается к ней разворачиваться, - В этом нет необходимости. Послушай меня. Пожалуйста… -Нет, Исида, - тихо ответил он, - Ради Айрин. И пошёл вперёд. *** «Больно». Айрин опустила глаза и увидела, что её голая ступня стоит на остром камешке – не одна сотня ему подобных устилала все дорожки в дворцовом саду. «Плевать». В голове было пусто. Девушка пошла дальше, напролом. Шла поперёк дорожек, налетая на деревья, топча свежую траву, ломая нежные стебли ухоженных цветов, продираясь сквозь колючие розовые кусты. Раздирала руки и ноги в кровь. Спутанные волосы давно застилали ей глаза, но и это сейчас было не важно. В ушах зазвонили бубенчики, тонкий звон их наполнил всё сознание. Она обернулась им на встречу. Там, впереди, среди цветущих деревьев, промелькнул знакомый силуэт – белый плащ, синие глаза. Девушка с размаху стукнула себя ладонью по щеке, пытаясь избавиться от виденья. «Он мёртв, дура.» Ветер встряхнул ленту, бубенчики вновь заплакали. Айрин не смогла побороть искушение – обернулась назад. Белый плащ, синие глаза. Она обхватила себя руками, опустилась на землю, пряча лицо в складках рваного и грязного платья. Лишь бы не видеть. И не слышать. Опять иллюзии… А бубенчики засмеялись, издеваясь над ней. Девушка подняла глаза и увидела его прямо перед собой. Стальной взгляд, преследующий её во всех снах. Она попятилась назад, но зацепилась за розовые кусты и упала на спину, поползла, с трудом поднялась на ноги. -Ты умер! – заорала Айрин, закрывая лицо руками, - Я не должна тебя видеть! Это только кажется, это не правда… Мне кажется… Она побежала, но налетела на дерево, запуталась в цветах. Медленно съехала на землю. И в этот момент почувствовала, что её поднимают чьи-то настоящие руки. Опять Карим преследовал её? Девушка начала вырываться и была уже готова заехать ему кулаком в лицо, когда её руку кто-то перехватил. - Первый раз вижу фараона в таком виде, - произнёс спокойный, холодный голос. Сердце остановилось. Бухнуло с удвоенной силой. Айрин замерла, обнаружила, что её ноги стоят на земле. Наверное, ей просто показалось? Этот голос может принадлежать только одному человеку. Скорее всего, это опять её галлюцинации. Потому, что её предположения – только бред умирающего. Королева прикинула силу руки, сжимающей её запястье. Нет, Карим бы никогда не перехватил её удар. Атем? Нет, это не его рука. Она медленно открыла глаза, позволяя солнечному свету ослепить её, потом откинула волосы. Это шутка, правда? Злая издёвка, но никак не правда. -Ты умер, - прошептали её потрескавшиеся губы. -Не знаю, может быть, вы все во дворце сошли с ума? – с усмешкой спросил он, - А то шарахаетесь от меня, как от призрака, утверждаете, что я мёртвый. Я надеялся, что хотя бы фараон всё ещё находится в здравом уме, - юноша вопросительно посмотрел на Дочь Солнца, - Но, кажется, я ошибся. Простите, Ваше Святейшество. Она его видела. Слышала. Чувствовала тепло его рук. Белый плащ, мягкие каштановые пряди, синие и далёкие, как море, глаза с искоркой усмешки в своей глубине. Разве это не доказывает… -Сето… - прохрипела Айрин, касаясь рукой его щеки. Он вздрогнул, непонимающе посмотрел на девушку и медленно отпустил её руку. И тут королева не выдержала – бросилась к нему на шею, уткнувшись носом в плечо, и заревела. Слёзы, застилающие глаза, градом катились по щекам, руки мелко дрожали. Юноша стоял молча. -Ваше Святейшество, не могли бы Вы объяснить мне, что здесь произошло? Покраснев до кончиков ушей, девушка медленно отстранилась. Опустила взгляд, она наконец произнесла: -Ты воскрес. -Простите, но я не помню, что бы я умирал, - Укротитель Белого Зверя, кажется, был раздражён тем, что ему приходилось говорить такие очевидные вещи. -Ты умер утром, четыре дня назад. Те девять фехтовальщиков нанесли тебе слишком серьёзные раны, целители ничем не могли помочь, ты умер от потери крови. -Но я сражался с ними сегодня ночью. Она подняла глаза. - У меня действительно была пора-тройка царапин, но наши целители справлялись с куда более опасными ранениями. Поэтому я не понимаю, почему Исида, встретив меня в коридоре, нарекла меня дьяволом и быстро скрылась в ближайшем зале, заперев все засовы. -Потому, что мы все думали, что ты умер. Жрец безразлично пожал плечами. Айрин взяла его за руку и внимательно посмотрела в глаза. Он был жив. Он воскрес из мёртвых. Это была не иллюзия, а настоящий Сето, Хранитель Жезла Тысячелетия, один из семи Верховных. Но ведь он ушёл в мир иной четыре дня назад, она сама видела его тело, неподвижно лежащее в позолоченном саркофаге. Махадо не мог врать ей. Они все говорили правду, даже Акунадин. Сето мёртв. Всё это не укладывалось в её голове. Как такое могло произойти? Пусть даже это Лживый Египет, но здесь не могут воскресать умершие – это противоречит всем законам живого. Девушка начала лихорадочно перебирать в голове все свои воспоминания, пытаясь найти объяснение тому, что происходит. Может, она просто сошла с ума и думала, что Сето погиб? Но внезапно её зацепила одна маленькая подробность, которую раньше она упустила из виду.

- Я конечно всё понимаю, но… - сказала Айрин, когда он отпустил её, - Но это только образное выражение. - А что тут непонятно? – возмущённо откликнулся юноша, - Ты… - Вот именно это и непонятно. Кто ты? - Ты что, не узнаешь меня? – искренне удивился Сето, - Кайба я, Сето…

Айрин с трудом вдохнула. Она забыла о двух душах, что в этом сумасшедшем мире могут пересекаться в одном теле. Королева широко расширенными глазами ещё раз посмотрела на человека, стоящего перед ней. -Ваше Святейшество, что-то не так? Жрец жив. Совсем недавно её искренне обрадовало это событие, но теперь, она скорее бы пожелала ему смерти, лишь бы… Это может означать только одно – погибла другая душа, принеся себя в жертву. Всё правда: и тело, лежащее в позолоченном саркофаге, и этот воскресший юноша, стоящий перед ней. Девушка медленно съехала на землю, ничего не видя перед собой, не слыша ни единого звука. Но Сето действительно мёртв. Сето Кайба. Солнце вышло из-за туч – бубенчики вздрогнули. *** Айрин не помнила, как объяснила Хранителю Жезла, всё что произошло за эти четыре дня – может быть, даже сказала правду. Не помнила, как убедила жрецов в том, что Сето - не призрак, а живой человек. Вроде, сказала, что сама его воскресила, как бы абсурдно это не звучало. Конечно, такие мысли могут прийти в голову только сумасшедшему человеку. Она не помнила, как добралась до своей комнаты, и, наконец, обнаружила себя с мечом в руках, с которого она со злостью сдирала засохшую кровь девяти лучших фехтовальщиков, предавших свою страну. -И как это понимать? Королева подняла голову и увидела перед собой Атема, скрестившего руки на груди. -Как хочешь, так и понимай. Я уже просила оставить меня в покое. -Ты можешь убедить в чудесном воскрешении Сето кого угодно, но только не меня, - усмехнулся юноша, наклоняясь к ней, - Я же хочу узнать правду. Откуда ты его притащила? -Я сказала, оставь меня. -Нет, Эйрин. Я больше не намерен терпеть все эти твои выходки, - послушник схватил её за запястья и, выдрав меч из её пальцев, заставил посмотреть себе в глаза, - Посмотри во что ты превратилась! Где твоя гордость?! – Атем грустно улыбнулся, - Где та девушка, которую мы все знали? -Как ты можешь хоть что-либо говорить даже ничего… Махадо. Это чувство было тихое и лёгкое, как лепестки нежных цветов. Оно было всепоглощающим и бесшумным, как сумасшествие. Тревожным и причиняющим боль, как страх. Оно заполняло всё сознание и не принадлежало ей, но сейчас, в это мгновение, было частью её существа, неотделимым кусочком сердца, которое ей не принадлежало. И это сердце часто билось, как в лихорадке. А потом внезапно громко бухнуло в самом горле и замерло. Она замерла в ожидании, с надеждой вслушиваясь в тишину, желая услышать, как этот звук повторится. Но сердце остановилось. Это была тишина. Это была Смерть. Айрин перевела взгляд на Атема и, увидев его расширенные зрачки, всё наконец поняла. Юноша медленно ослабил хватку, её руки безжизненно повисли вдоль тела, колени подогнулись, и она упала. Но потом резко вскочила и кинулась к двери, надеясь успеть. Она должна была уничтожить это чувство, прервать тишину, предотвратить то, что не сделала тогда, когда время ещё было. -Остановись. Его голос, такой привычный и родной, теперь был сухим и безжизненным, но он всё равно подействовал на Айрин так же, как прежде – завораживал, заставляя подчиниться. Девушка остановилась, опустила ручку двери, медленно развернулась, опуская голову. -Теперь ты ничего не можешь сделать. Всё кончено. -Нет, не всё, я… -Дура! – яростно сверкая глазами, он приблизился к ней вплотную, - Ты могла всё изменить! Изменить это раньше, если бы не позволила своим эгоистичным желаниям и хлипким чувствам взять над тобой верх. Нет, ты не захотела стать сильнее и пережить свою утрату, ты подчинилась неизбежному и потеряла собственную гордость, - задыхаясь от гнева, он сжал зубы, - Как ты не понимаешь. Он сделал это ради тебя. Надеясь вернуть тебя к жизни… Если бы ты продолжала жить и сражаться, Махадо остался бы жив! Ты предала всех нас, наплевала на окружающих и заперлась в своём маленьком мирке страданий. Ты… - юноша замахнулся для пощёчины, но, когда его ладонь практически достигла незащищённого лица девушки, внезапно изменил направление руки и с размаху ударил кулаком по стене, - И даже сейчас ты ничего не хочешь в себе изменить! Сжав кулаки, он отвёл глаза. Разговаривать с ней было бесполезно – она всё так же смотрела в пол своим стеклянным взглядом, ничего не замечая вокруг. Наверное, она его даже не слышала, закрывшись от мира прядями спутанных волос, которые закрывали её лицо вот уже четыре дня. -Ты поступаешь так потому, что я повторила твою ошибку? Когда Атем поднял взгляд, то увидел перед собой настоящие ярко-голубые глаза Айрин, с вызовом смотрящей на него. -Тогда, пять тысяч лет назад, ты тоже не смог предотвратить его смерть. Он пошёл на дуэль с Бакурой ради тебя и нового мира, который ты хотел создать. А сейчас он опять погиб ради своего фараона, пытаясь убить Шииду. Только на этот раз фараон оказался недостоин его жертвы. Я, как и ты, не помешала тому, что случилось сегодня. -Ты могла, - тихо прошептал послушник. -Ты прав. Я могла это предотвратить, но оказалась недостаточно сильной даже для того, что бы справится с собственными чувствами. Я потеряла Сето. И из-за этого проиграла в игре за жизнь Махадо. -Что ты говоришь? Ведь Сето жив. -Нет, - слёзы вновь навернулись Айрин на глаза, она закусила губу, стараясь не разреветься, - Жив лишь Укротитель Белого Зверя, Хранитель Жезла Тысячелетия. Четыре дня назад, погиб не жрец Сето, а Кайба. -Этого не может быть, Кайба даже не попал в Лживый Египет… -Нет, попал. Его душа переместилась в тело жреца – я сама с ним разговаривала. Но я не понимаю почему умер Кайба, а не Сето, тело которого убили. -Эйрин… - Прости меня, Атем. Ты всегда был прав – я недостойна титула, который мне достался. Из-за моей глупости умер Кайба. Из-за моей слабости убили Махадо. Неужели для того, что бы я это осознала, должны были погибнуть два человека? Я была самоуверенной дурой… А сама обещала, что буду защитником истины. Оказывается, я просто эгоистка, - девушка зло усмехнулась, подходя к зеркалу и разглядывая то чудовище, в которое она превратилась: грязные лохмотья, спутанные волосы, изодранные в кровь, запачканные руки и ноги, - Я не Дочь Солнца. -Но ты Эйрин Эвердин, - спокойно возразил фараон, подходя к ней сзади. -Я не хочу принимать себя такой, какая я есть. А поэтому я обещаю тебе, Атем, что больше никогда не заплачу. Слёзы – это лишь проявление слабости. Когда у человека настоящее горе его глаза пусты. -Значит ты говоришь правду. -Я пришла сюда спасать тебя. А получилось, что тебе приходится помогать мне. Все страдают из-за меня. А я только пользуюсь тем, что вы даёте мне. Это не справедливо. -Тогда измени это, - когда девушка обернулась, он с вызовом посмотрел на неё, - Ради Сето и Махадо. Они вошли в тронный зал вместе, держась за руки. На королеве вновь было её белое платье, расшитое золотом, но теперь его перехватывала не лента, а ножны с мечом. На голове был золотой обруч, за спиной – алый плащ. Посреди зала стояла огромная каменная плита, вокруг которой столпились Верховные жрецы. Когда, увидев королеву, они расступились, Атем сильнее сжал тонкие пальцы девушки. Но она бесстрастно смотрела на черты Тёмного Мага, вырезанные на плите. -Махадо верил в твою победу, - тихо прошептал Атем, - Ради этого он вернул тебя к жизни, даже такой ценой. -Значит я убью Шииду. *** Она не была самой собой. И знала это. Здесь и сейчас она только отражение настоящего, призрак в белом платье. Её судьба – совершенно иная, чем у всех остальных. И собственные голубые глаза всегда будут напоминать ей об этом. И белые, как снег, волосы. Которые сейчас она ненавидела за то, что они точно такие же, как это страшное уродство, окружающее её. А что, если она навсегда останется здесь? Она не хотела думать об этом. Слишком страшно. Она не сможет жить в маленьком белом городе, из которого нельзя выйти, в котором никого нет. Она не знала, когда попала сюда и сколько времени прошло. Дни здесь были точно такими же, как и ночи – без солнца и звёзд – просто белое небо. Она знала, что чего-то ждёт. Чуда? Но она не хотела умирать. Как бы страшно здесь не было. И она смирилась со всем. Она была готова ждать. Не жалея сил, она кругами ходила по городу, медленно и величественно, словно растягивая удовольствие. Она знала каждую его улочку, каждое дерево. Каждый резной лист, рассыпавшийся в пыль от прикосновения её ступней. Она не сдавалась. Эту игру она не проиграет. Звук. Но это не шуршание её платья. Это звук, который она впервые слышит в этом месте. Это звук с которым ломается что-то хрупкое, как треск сухой травы осенью под ногами. Она медленно опустила взгляд под ноги и увидела там белый резной лист, рассыпающийся в белую пыль от прикосновения подола её платья. Она сделала ещё шаг и услышала, как её голая ступня касается холодных камней улицы. Она вдохнула и услышала этот вдох. И тогда она поняла, что время ожидания закончилось. Подхватив подол своего длинного и неудобного платья, она побежала вперёд по улице, спотыкаясь и падая, путаясь в тяжёлых складках. Но она слышала! Слышала эти живые звуки и улыбалась. Она бежала сама не зная куда и зачем, но впервые ей этого хотелось, впервые она дышала. И жила. Она снова споткнулась, упала и разодрала свои ладони в кровь. Это была настоящая кровь. Кровь, алыми каплями стекающая по её совершенно белой коже. Кровь, такая же цветная, как и её голубые глаза. И ей нравился этот цвет. Он был не белым. Сделав ещё один шаг, она подняла взгляд, собираясь бежать дальше. Но тут обнаружила, что бежать ей уже не нужно. Перед ней стоял юноша. В белом плаще и непривычной для неё одежде, как впрочем и её собственное платье. Но она сразу узнала его. Глаза и взгляд нисколько не изменились, да и разве что-либо способно их изменить? Даже времени это оказалось не под силу. Его глаза всё такие же синие, как море, и холодные, как сталь. И всё так же она не может оторвать от них взгляд. Они долго стояли, просто глядя друг на друга. Она знала, что он не помнит её. Но это не могло ей помешать. -Кто ты? И…что это за место?.. Почему я здесь? – его голос, первый голос, который она услышала в этом месте за столько дней, показался ей самой чудной музыкой, какая только может существовать в мире. -Ты умер. Он посмотрел на неё как на сумасшедшую. Наверное, её слова прозвучали не убедительно ещё потому, что собственный голос отказался подчиняться ей, и она скорее хрипела, нежели говорила. - Твоя душа умерла вместе с чужим телом, принеся себя в жертву, однако твоя физическая оболочка всё ещё пригодна для использования. -Что за чушь ты несёшь? Я не умирал. Я не помню... -Может и не помнишь. Здесь и там, там и здесь, - всё не так. Всё лживо. Ведь здесь – это маленький, отрезанный кусочек того, что должно было быть там. -Я не понимаю. -Потому, что тебя не было там, но ты оказался здесь, - она грустно улыбнулась, словно вспоминая любимую сказку с печальным концом, которую мама читала когда-то в детстве, - Я не та, кто есть на самом деле. Я только призрак настоящего. Но и ты – не тот, кто должен был ко мне прийти. Её тонкие пальцы легко коснулись его щеки. Юноша вздрогнул, и в этот момент она испугалась, что сейчас он отбросит её руку, как страшного паука, и отступит назад. Но он лишь пристально посмотрел ей в глаза. - Это мой выбор. Моё собственное решение. Моя жизнь принадлежит только мне и некому больше, я сама имею право решать как мне поступать. Однажды я сделала это… И вновь принимаю своё решение. Возможно, я опять совершаю ошибку, - она опустила глаза, - Наверное, ты не поймёшь меня, как не понял тогда. Однако я скажу тебе то, что не могла сказать раньше. Она подняла на него свои завораживающие, ярко-голубые глаза. И только в этот момент он увидел, какие они красивые. Её била дрожь. -Что ты… -Я люблю тебя, Сето. Она приподнялась на носочки и легко коснулась губами его губ, чувствуя его тёплое дыхание. «Живи».