Драконьи развлечения

      Когда Торель проснулся, он первым делом оглянулся вокруг. Спать без самок под боком было уже непривычно. Оглянувшись, дракон обнаружил, что чёрная кентаврица всё же здесь, но зачем-то она легла у дальней стены, обустроив себе лежанку. Сейчас она была одетой, хотя и не в то плотное, скрывающее всё тело платье, а в наряд местных кобыл — минималистичный и заботящийся больше об удобстве, чем о приличиях. Ступая аккуратно, чтобы не разбудить её, дракон подошёл поближе и втянул её запах ноздрями. Девушка успела где-то вымыться, так что от неё пахло свежестью, а не страхом. Женственный запах, пробуждающий в душе Тореля покровительственные порывы — именно такие чувства и должна вызывать самка.       Даже не выходя наружу, по свежести воздуха он понял, что рассвет лишь недавно отсиял и утро было очень ранним. Выйдя же, он подтвердил свои выводы. Кентавры пока что спали в большинстве своём, лишь изредка кобыла-другая шла по каким-то своим делам, однако завидев дракона, они спешно удалялись из его поля зрения.       Торель начал обход владений. Облетел храм по кругу, не обнаружив ничего интересного. На верхушке башни по-прежнему лежал громадный кентавр-вожак, и он уже выглядел лучше, чем вчера — вместо обжаренных мышц виднелась молодая, розовая кожа. Конечно, он был побеждён, но, кажется, ещё мог доставить проблемы. Безопаснее было бы прикончить его, чтобы уже не дать шанса вытащить козырь из рукава в самый неподходящий момент, но Торель надеялся узнать у этого пленника что-нибудь об этом месте.       Дракон перешёл к внутренним помещениям. Изнутри храм был не так уж и велик: под землёй было два этажа. Первый был хранилищем для ритуальных ценностей, здесь располагались спальни для жрецов и прочие хозяйственные помещения (одно из которых пока что и занял новый хозяин). Второй подземный этаж оказался куда просторнее: здесь расположилось несколько ритуальных залов с алтарями и причудливыми статуями, сокровищница (в ней и сейчас лежала немаленькая горка золота и ценностей) и даже какое-то подобие темницы с кандалами и решётками. А ещё здесь было странное помещение, вроде купальни — просторный зал со ступенчатым бассейном, в котором ещё и били фонтаны. Откуда шла вода и куда она утекала — загадка, но стоит признать, это было здорово. А ещё здесь была огромная каменная дверь с изображением, видимо, древнего бога этих мест. Зверообразная фигура чем-то напоминала дракона, однако не имела крыльев, а по количеству хвостов, рогов и когтей дала бы фору любому из памяти Тореля. Решив, что открывать её в одиночку может быть неразумно, он пошёл дальше.       Весь храм был выполнен из шершавого и тёплого на ощупь камня, вырубленного крупными прямоугольными блоками. Строители явно знали толк в своём деле, они даже умудрились проложить за некоторыми стенами вентиляционные ходы. Дракон на ходу прикидывал, где здесь стоит расширять помещения, где можно разобрать стену и копать вглубь. Однако для этих планов следовало для начала подыскать строителей…       Его всё больше смущало отсутствие Изоры. Не найдя её внутри храма, он проверил внутренности башни, и действительно заметил драконицу в ней. Там было несколько этажей, соединённых между собой тонкими лестницами, рассчитанными на людей. Дракон не мог протиснуться сквозь такие узкие проходы, но мог пробраться на эти площадки через балконные проёмы, вполне подходящие по размеру.       Обрадовавшись сестре, Торель хотел было разбудить её, но решил, что стоит сделать пробуждение чуть более приятным. Самым наглым образом он прошёлся по лагерю кентавров, засовывая свой нос под каждый полог. Многие обитательницы селения уже встали и тихо занимались в шатрах своими делами, готовя еду, производя какие-то монотонные действия с растительным сырьём (будто перетирая его) или правя одежду. Довольно быстро, проследив за маршрутами снующих кобыл, он нашёл шатёр, в котором хранились общие запасы пищи. Чувствуя себя в своём праве, он привередливо обнюхал добычу копытных охотниц, и выбрал небольшого, но явно здорового и вкусного вепря. Без особых усилий он поднял его на тот этаж башни, где спала Изора, после чего спустился в подземелье, к фонтанам, наполнить зоб водой.       Снова вернувшись к сестре, Торель в этот раз уверенно погладил её по голове, от чего всё ещё спящая драконица улыбнулась и выдохнула струйки дыми из ноздрей. Брат продолжил гладить и почёсывать её, пока наконец-то не добился более живой реакции. Самка приоткрыла глаза, встревоженно сфокусировала их на Тореле, но узнав дракона, сладко зевнула.       — Так рано, а ты уже меня будишь? Что-то случилось? — спросила она с участием.       — Я слегка занервничал, когда не нашёл тебя рядом, — признался он, — Просто хотел убедиться, что ты в порядке.       — О-о-о, — она потёрлась скулой о голову брата, — Так мило! Конечно же я в порядке. Просто решила, что не мешало бы кому-нибудь быть поближе к этому громиле на верху башни, на случай, если ночью что случится.       — Хм, весьма умно, — довольно ответил Торель, — Спасибо за заботу. А теперь я позабочусь о тебе немного… — он слился с Изорой в поцелуе, не страстном, а спокойном и слегка сонном. Ни у одного из пары пока не буянили гормоны, так что они могли неторопливо исследовать друг-друга не с целью доставить или получить удовольствие, а с желанием лучше изучить тело партнёра.       Когда Изора хотела было уже разорвать поцелуй, брат сократил зоб, выпуская из него воду прямо в её пасть. Та начала жадно пить, и когда выпила всё, облизнулась, собирая капли с губ. Взглянув на брата влюблёнными глазами, она обняла его, вынуждая лечь рядом с ней, и тихо прошептала:       — Спасибо, Торель.       Она не знала, как ещё на такое реагировать. Драконам была чужда взаимовыручка, а тем более забота. Она бы поняла, если бы он заботился о ней, как о своём имуществе, или как о нижней самке, подстилке. Торель же явно давал понять, что для него она значит гораздо больше, и Изоре оставалось только пытаться прочувствовать это. В итоге чем дальше, тем чаще она оставалась обескуражена его поведением, так что иногда даже похоть затыкалась, пасуя перед волнением. Как правильно ответить ему? Что ему действительно нужно? И… не придётся ли ей слишком дорого расплачиваться за эти непривычные чувства? Все инстинкты вопили, что доверять кому-то — опасно, что быть во власти кого-то — опасно, что все, кто не твоё имущество — соперники, однако когда к её чешуе прижимался мурлычущий брат, когда его внимательные глаза заглядывали ей в душу, когда их тела прижимались друг к другу в объятиях, в груди начинало колотиться сердце, голова мигом опустошалась ото всех тревог, а мир вдруг начинал играть новыми красками.       Самец заметил, что Изора начинает млеть в его объятиях, и замурлыкал. В пустом пространстве башни эти звуки гулко отражались эхом от цилиндра стен, заполняя собою всё окружение. Так они и лежали, проникаясь теплом друг-друга, обнимаясь, целуясь и ласкаясь. Торель всё ждал, что сестра прервёт этот тихий момент, желая заняться сексом, но сегодня самка вела себя на удивление спокойно. Хотя иногда из её уст вырывался похотливый вздох, она всё же предпочла нежную и доверительную близость горячей страсти. Самец так и не знал, почему она так похотлива, и не был уверен, почему сегодня ей так просто держать себя в руках, но всё равно радовался последнему.       Прошло несколько часов, и снизу стали доноситься звуки лагеря. Нехотя драконы поднялись, поддерживая друг друга, после чего на двоих съели принесённое самцом мясо, дочиста вылизав друг друга от крови.       — Пора показаться нашим людям, милая, — высказался Торель, — Спустимся вдвоём. Предстанем перед ними, как король и королева!       — Я буду счастлива, просто будучи твоей самкой, — искренне веря в свои слова, ответила сестра, — К чему мне титулы? Да я и не гожусь в королевы. Где мне взять твоего великодушия и снисходительности? Мне нет дела до всех этих копытных, я не хочу ими заниматься.       — Изора, родная, тебе и не нужно быть их королевой. Будь моей королевой! — он присел на задние лапы, а передними взялся за лапы сестры, так что она приняла такую же позу напротив него, сев лицом к лицу, — У меня хватает просто самок. Я могу покрыть любую кобылу в этом табуне. Те, кого я выберу, родят мне детей, но наследника я хочу, чтобы принесла мне ты. Я хочу, чтобы все знали, что мы с тобой больше, чем просто партнёры.       — Ох… — драконица растерянно смотрела в лицо брату, будто ища поддержки, — Но я просто самка… которая хочет всего лишь быть полезной своему самцу и получать от него достойную награду за преданность. Это неправильно, но я такая и есть, сейчас я понимаю это. То, что ты говоришь, это так сложно, — она потупила взор, направив глаза на каменную кладку пола, — Я боюсь. Боюсь подвести тебя.       — Но ты меня не подведёшь! — уверенно выпалил Торель, — Если бы я не был в тебе уверен, я бы не стал предлагать то, что предлагаю. Ты гораздо чудеснее, чем сама о себе думаешь. Я видел, как бережно ты относишься к Ани. Я видел, как ты задумываешься и осторожничаешь, прежде чем действовать. Ты каждый день совершенствуешься, учишься новому, изменяешь своё отношение к миру и его жителям. Ты получаешь удовольствие, делая что-то новое и легко разбираешься в новых знаниях. Никогда мне не найти той, кто будет достойна быть моей королевой больше, чем ты.       — Ты… правда так думаешь? — она улыбнулась краешком губ.       — Я знаю всё это, — в голосе брата сочетались стальная уверенность и тёплая поддержка.       Драконица дышала тяжело. Эмоции брали верх в голове, и каждое слово приходилось выдавливать из себя через силу, преодолевая смущение:       — Торель… ты сам знаешь, что со мной что-то не так. Я — похотливая сука, я даже не сопротивляюсь самцу, когда он берёт меня. Во мне какой-то порок… — дракон недовольно нахмурился, явно возражая против её слов, но не сказал ни слова, не желая прерывать и без того сбивчивую речь, — Я просто могу облажаться и здесь. Что, если в остальном я стану образцовым драконом? Я просто боюсь, что однажды чувства рассеются, и я проснусь с утра, разозлюсь на весь мир, и улечу куда-нибудь, копить сокровища в пещере… А когда ты придёшь за мной, я лишь её сильнее разозлюсь и постараюсь сделать тебе как можно больнее, чтобы навсегда отделаться. Я не хочу этого, но… я помню, что так и должно происходить.       Торель ухватил её за подбородок, приподняв её голову, чтобы снова встретиться с ней взглядом:       — Ты несёшь чушь. Такого никогда не случится. А если и случится, то неужели ты думаешь, что я позволю тебе навсегда отделаться от меня? Нет, я побью тебя, пленю, и только тогда сделаю той покорной самкой, какой ты сейчас пытаешься себя назвать. Я никогда не брошу тебя. Давай, девочка, найди в себе силы довериться мне.       — Ты ещё худший дракон, чем я, — с кислой улыбкой отвечала та, и Торель с удивлением заметил, что на её глазах выступают слёзы, хотя до сих пор он помнил, что чтобы дракон заплакал, нужно как минимум уничтожить его сокровища без шанса на восстановление, — Так что я доверюсь. Но только обещай, что даже если я тебя возненавижу, ты меня не отпустишь?       — Если ты меня возненавидишь, я просто буду мурлыкать, пока тебе не станет лучше, — ответил он, прижавшись к самке, которая тут же крепко ухватила его, впиваясь когтями, в ответ на что он лишь нежно обнял её и слизал солёные капли с лица, — Обещаю, что не отпущу, — прошептал он.       Изора обнималась с братом минут десять, прежде чем таки смогла совладать с эмоциями и разняла объятия. После этого разговора она ощущала себя непривычно женственной. Чем-то это было похоже на пресмыкание самки перед сильным самцом, но не было самой нужды пресмыкаться. В ней разгоралась уверенность в себе и своём партнёре, и пока тот вёл её, она была готова следовать за ним. У неё была поддержка, понимание, любовь, преданность, забота и возможность обоснованно надеяться на прекрасное будущее.       Драконы спустились вниз вдвоём. Кобылицы тут же заторопились, ища себе срочное дело, лишь бы случайно не привлечь внимание новых хозяев. Только одна чёрная кобылица, Золушка, наоборот торопливо вышла навстречу паре. Она явно неловко чувствовала себя в таком открытом наряде, держась зажато и неуверенно, но при этом всё равно старалась выдерживать невозмутимое выражение лица.       — Здравствуйте, господин! Я искала вас, решила, что вы на башне, — робко обратилась она, подходя вплотную и становясь бок о бок с драконом.       — Доброе утро, — Самец коротко ткнулся носом ей в плечо и лизнул в щёку, — Да, я там и был. Как ты себя чувствуешь?       — Спасибо, неплохо. Господин, всё племя волнуется за свою судьбу.       — Ты выглядишь так, будто тоже взволнована.       — Простите, господин, — она всё ещё не шевелилась, но нервно сглотнула, — Я просто пока не знаю, чего вы от меня ожидаете. Пожалуйста, простите… я сделаю всё, что вы велите.       — Эй, девочка, не стоит так напрягаться, — Торель прижал её к себе крылом, — Просто прими своё место при мне, и всё будет хорошо. Ты ведь, очевидно, весьма умна — достаточно, чтобы понимать это. Хм. Знаешь, эта кожаная сбруя тебе не очень идёт. Зачем ты сменила платье на неё?       — Платье? Это… девичье платье, господин. Вы же вчера взяли меня. Я больше не могу его носить.       — Вот как? Надеюсь, ты не сожалеешь об этом?       Девушка замешкалась на пару секунд, прежде чем ответить:       — Нет, господин.       — Звучит не очень-то искренне. Ответь мне честно — я не накажу за это, — потребовал дракон.       Золушка сосредоточенно выдохнула, будто фыркнув. Она явно собиралась с мыслями, подыскивая слова. К удивлению дракона, её ладонь неловко скользнула к обнимающему её крылу, ухватившись за палец.       — Я просто ничего о вас не знаю, кроме того, что вы могущественны. Вы решили всё за меня, и мне остаётся только надеяться на лучшее, — она снова начинала бояться, и Торель удивлялся тому, как хорошо при этом ей удаётся держать себя в руках.       — Выходит, что ты пока не знаешь, стоит ли об этом сожалеть, — кивнул дракон, — Достойный ответ. Но знаешь, для такой неуверенности ты очень быстро признала себя моей.       — У меня нет выбора. Я не верю, что у какого-нибудь жеребца хватит сил сразиться с вами за меня. А так… я — кобыла в вашем табуне. Всё в порядке вещей, всё кончилось бы этим в любом случае — не с вами, так с другим.       — Ну тогда тебе точно не предстоит сожалеть. Вашим жеребцам далеко до меня во всех отношениях, ты убедишься.       — Наверное, ей уже удалось убедиться в по крайней мере некоторых преимуществах, — лукаво вставила фразу Изора.       — Вы… о чём? — не поняла кобыла.       Драконица вальяжно обошла Золушку, встав от неё по другую сторону, так что та оказалась между двумя драконами, после чего игриво щёлкнула хвостом по аппетитному крупу чёрненькой:       — О том, как он хорош в тебе, глупенькая, — уже прямо высказалась она.       — Мне просто не с чем сравнивать, — заметила Золушка.       — Брось, Изора, она была перепугана, хоть и держалась великолепно. Не думаю, что ей так уж понравилось, — справедливо заметил дракон, — Пусть пообвыкнется со мной, убедится, что не стоит бояться меня без повода. В конце концов, теперь она и правда моя, — он мягко прижался головой к человеческой груди кентаврицы, жмурясь от удовольствия, — Справилась со стрессом, когда я помечал её — теперь под моей защитой.       Золушка робко обняла драконью голову, и ничего не ответила, однако Торель чувствовал, что его слова и движения действительно успокаивали девушку. Её сердце (бившееся в лошадиной половине тела) сбавляло ход, отходя от тревожного волнения, и запах страха испарялся, хотя и не полностью. Вынув голову из её объятий, самец лизнул её в чернокожую щёку и сказал:       — Ты молодец, девочка. Теперь давай займёмся делом. Мы, кажется, так тебе и не представились? — вдруг вспомнил он, — Я — Торель, и я здесь, чтобы присвоить этот храм и править в этих местах. Это — Изора, моя нежно любимая жена. Для тебя она — первое лицо после меня. Ты будешь нашим глашатаем перед этими кобылами, и, разумеется, моей наложницей, — его лапа погладила круп Золушки, — А теперь, скажи, чего сейчас ждёт табун?       — Кобылы ждут ваших приказов. Они могут просто заняться повседневными делами, но пока боятся отлучатся на охоту без вашего ведома, — отвечала она.       — Тогда пусть продолжают заниматься ими. Охотится нужно, есть-то, небось, все хотят.       — Как занявший место вождя, вы можете исполнять кое-какие его обычные обязанности, господин… если на то будет ваша воля.       — Какие же?       — Крыть кобылиц, когда те в охоте, чтобы приплод был обилен, — принялась перечислять чернокожая, — Забирать у подросших жеребят их яички, защищать табун от врагов и вести в налёт, когда будет нужно.       — Хм. Ясно. Но я не намерен трахать каждую из этих самок. Как-то нет желания быть племенным жеребцом-производителем — хватит с меня. Можешь считать себя особенной — немногие кобылы будут облюбованы мною так же, как и ты.       — Спасибо, господин? — неуверенно отвечала Золушка.       — Не стоит, спасибо скажешь за детей. Защита — само собой разумеющееся дело. Но вот налёты… никаких налётов. Мне не нужны враги под боком. Скорее уж, нам придётся торговать. А что касается меринов… чёрта с два я буду кастрировать всех жеребцов. Кобылы, как я вижу, слишком трусливы. Я вообще удивлён, что целое племя их может выжить.       — Жеребцы постоянно в ссорах друг с другом, — заметила кентаврица, — Они будут конкурировать, биться за кобыл… бросать вам вызов.       — Ха, я тебя умоляю! — фыркнул дракон, — Ни один из них со мной никогда не сравнится. Ни один из них не посмеет нарушить мои приказы. Мне нет в них никакой угрозы — пусть забирают кобыл и помогают мне держать их при деле.       — Да, господин, — согласилась та, — Но тогда придётся им это объяснять.       — Плевать. Сейчас они напуганы настолько, что примут любые изменения безропотно. Как только выучу язык, займусь ими.       — И… что вы намерены делать со священной кобылицей? — вдруг поинтересовалась она.       — С какой? Той, которая белая? Я что-то её до сих пор не видел.       — Она была любимицей вождя, он держал её внутри храма и не выпускал наружу, — пояснила Золушка.       — Тогда я просто возьму и её, добавив к своим сокровищам, — его хвост, пробравшись между задних ног кобылы, пощекотал спрятанное в паху не налившееся ещё вымя, вызвав нервное переступание у его хозяйки, - Ну, теперь идём. Объявишь это всё племени. Пусть порадуются.       Втроём драконы и кобыла созвали толпу, после чего Золушка долго объясняла им что-то на их наречии. Торель выхватывал отдельные слова, и отмечал, что глашатай нахваливает правящую пару, не скупясь на эпитеты. Речь явно содержала в себе гораздо больше оговоренного, и по мере её восприятия табун успокаивался и даже приходил в бодрое волнение. Во взглядах кобыл прибывало восхищения в ущерб страху. Когда речь была завершена, местные жители одобрительно вскричали, топая копытами, прежде чем заняться своими делами, а Золушка явно осталась довольна собой.       — Великолепно, — дракон в восхищении склонил голову, — Девочка, ты настоящее сокровище.       — Спасибо, господин, — искренне улыбнулась она, — Теперь что мне делать?       — Решай сама, — отвечал он, — У нас с Изорой много дел. Для начала стоит проведать ту священную кобылицу, потом я попробую допросить бывшего вождя, а она отправится за другими моими наложницами. Ты же будь свободна до вечера, а там жду тебя в моём логове. Будем спать вместе.       — Слушаюсь, — вежливо склонилась она и небыстрым шагом удалилась в сторону своего бывшего шатра.       — Я посмотрю, жизнь у неё налаживается, — вскинула брови Изора, — Вчера вечером она была совсем растеряна. Она даже спросила у меня разрешения спать с тобой.       — В итоге она просто устроилась в той же комнате, — кивнул брат, — Кажется, она очень серьёзно восприняла наш секс. Мне показалось, для кобыл привычно повиноваться жеребцам, вот она и боялась, что я просто воспользовался ей и не намерен заботиться о её будущем.       — Ничего, ещё узнает тебя получше, — махнула лапой Изора, — Пойдём внутрь.       Пара бок о бок прошла в свой новый дом. Они вместе прошлись по этажам, обсуждая, где какую комнату можно разместить. Всё так или иначе сходилось к тому, что брат и сестра хотели бы переобустроить помещения настолько, что было выгоднее просто закопаться ещё глубже, и вырыть постоянное жильё на дополнительном ярусе, оставив верха для слуг и хозяйственных помещений. Для Тореля это значило, что нужно нанимать рабочих, но где, кого и как? Драконы не были желанными гостями в городах и сёлах, и пока к нему не привыкли, о сделках не могло быть и речи. Послать кентавров — тоже план плохой, они не слишком-то понимают в сделках и наверняка просто впустую потратят деньги, да ещё и на проблемы нарвутся. В итоге было решено найти где-нибудь человека-посыльного. Сестра довольно улыбалась — у неё как раз вскоре должен был появиться подходящий подручный.       В комнате с фонтанами Изора попросила брата задержаться. Они изучили бассейн, получше рассмотрев его устройство. По сути, из-за правильно расположенных стоков получалось, что вода здесь была проточной. Сам бассейн располагался в несколько уровней, чем дальше ото входа — тем глубже. Фонтаны били из бронзовых раструбов, которые на более глубоких уровнях устанавливались на каменных столбах, в которых несомненно шли трубы. К одному из таких раструбов драконица и подошла с возбуждённо поблескивающими глазами.       — Торель… Я хочу почувствовать эту штуку в себе! — выдала она.       — Что? — удивился он, — Серьёзно? А ты не лопнешь?       Та заскрипела зубами:       — Потому я вчера одна и побоялась на него сесть. Можешь присмотреть за мной? А то мало ли что…       — Ух… опасно, опасно! — покачал головой брат, — Но, если тебе так охота… Напор здесь не слишком сильный, снять тебя, если что, успею.       — Да конечно охота! — она погладила металлический раструб, — Только представлю, как наполняюсь до самых краёв, — глаза её предвкушающе сощурились, — И ходить так, с тяжёлым брюхом. Будто меня распирает от яиц!       Торель сам нервно сглотнул. Что и говорить, мысль о наполненной яйцами сестре и его возбуждала. Более того, теперь он был достаточно раскован, чтобы позволить себе дать этому возбуждению волю.       — Ну тогда приступим, — он подошёл поближе и встал перед Изорой, в ожидании глядя на неё.       Выдохнув, драконица встала над самым фонтаном. Струя воды разбивалась в брызги о её чешую, так что брат тоже намок от них, прежде чем сестра разместила над раструбом своё междулапье.       — О-о-о! — выдала она, — Холодно! Ух, как холодно! Прямо отрезвляюще.       — Не передумала? — уточнил Торель.       Вместо ответа драконица взволнованно посмотрела ему прямо в глаза и медленно опустила круп. Она вздрогнула, когда тугой поток начал раздвигать и теребить половые губы, заполняя влагалище, и брат тут же подскочил к ней вплотную, сев рядом и прихватив передними лапами за бока. Она, в свою очередь, встала на задние лапы, передние так же опустив на плечи брата, опираясь на него, после чего прижалась к груди самца своей грудной клеткой.       — Страшновато, — с неожиданной улыбкой усмехнулась она, — Но очень хочется!       Вход в её матку уже пропускал скупые капли, так как влагалище было переполнено, а вытекать через половую щель воде мешала вода втекающая. В итоге влагалище превратилось в наполненный холодной жидкостью пузырь, в котором вода циркулировала по кругу, от входа к тому же входу, иногда просачиваясь ещё и через кольцо мышц, закрывающее доступ к самому сокровенному органу любой самки.       Изора, ощущая поддержку брата, нашла в себе смелость вопреки опаске опуститься дальше. Штырь вошёл в неё, грубым металлом раздвинув нежную плоть, и теперь уже струя была слишком мощна, чтобы сдерживать её напор. Матка раскрылась, и жидкость начала заполнять её.       Изора широко распахнула глаза и разинула пасть, дыша через неё глубоко и быстро.       — Х-х-холодно! — пожаловалась она, — Чёрт, какая же ледяная вода! Ух!       Живот её буквально на глазах обретал объём. Плоское брюхо обнаружило в своём основании раздувающуюся сферу, к которой восторженный брат немедленно приложил лапу.       Ждать своего предела Изора не стала. Спустя десяток секунд она уже почувствовала, что мышцы отзываются на такое охлаждение судорогами и поспешила слезть со штыря. К этому моменту уже можно было подумать, что за завтраком она сожрала одну из местных жительниц. Все пороги входа в её лоно немедленно сомкнулись, точно так же протестуя против холода. В обнимку ящеры добежали до берега, где Изора, раскинув крылья и лапы, рухнула на спину.       — О-о-х! — выдала она, — Блин, знаешь, это тебе не водопад. Что-то как-то быстро чересчур.       Брат прилёг рядом на бок, и принялся гладить её раздутое брюхо, на котором даже чешуйки разошлись, являя миру нежную кожицу, и она с удовольствием приобняла его крылом.       — Ты ещё красивее с таким чудесным животом, — не смог не высказаться он, — Сколько яиц у нас может получиться за раз?       — Как тут сосчитаешь? — усмехнулась она, и тут почувствовала, что ладонь самца спустилась к её щели и начинает ощупывать вход, — Торель! Торель, ты что там?       — Хочу тебя такой! — со стальным взглядом объявил он, раздвигая пальцами напряжённую плоть.       Драконица не ожидала этого, но послушно дала ему возможность ощупать её изнутри. На самом деле, сейчас она практически не была возбуждена (холод и неудобное давление действительно отрезвляли), но возражать своему самцу и не подумала. Только сочла нужным предупредить:       — Осторожно, мне сложно сдерживаться. Если решишь войти — я точно сдуюсь.       Брат поднялся на ноги и подошёл к драконице с нижней строны. Облизываясь, он глядел на раздувшуюся самку, и особенно её мокрую, протекающую щель. Выпустив язык, он долго лизнул вдоль неё, так что Изора вздохнула. Тёплые струи воздуха обдували её промежность, пока самец наслаждался запахом промытой плоти.       — Красота! — он боднул сестру в живот, так что та неожиданно для себя самой выпустила немного жидкости из матки во влагалище, которое опустело во время предыдущего визита пальца самца.       Торель же лёг, чтобы получить возможность орудовать обеими лапами, чем и воспользовался, чтобы развести края её входа в стороны и опустить в него конец морды. В два глотка выпив всю воду оттуда, он прошёлся языком по складкам её нежной плоти в поисках последних капель, и добавил:       — Вкуснятина! Сестра, из тебя получается отличная чашка. Вода с твоим ароматом мне по вкусу.       Несмотря на холод и давление, внутри у драконицы тут же вспыхнула привычная похоть.       — У меня ещё много питья для моего хозяина, — со стоном страсти проговорила она, охватив живот передними лапами, — Пожалуйста, пейте!       Самец снова опустил к ней морду, и на этот раз попытался погрузить её внутрь. Плоть вела себя податливо, поскольку была рассчитана на прохождение сквозь неё крупных яиц, и дракон мог углубиться в самку на всю длину морды. Та же стала аккуратно расслаблять вход в матку, чтобы вода ровным потоком шла наружу. Торель пил, пил и пил. Он вынимал морду, ждал, пока влагалище наполнится, и осушал его залпом. Он растягивал его когтями пошире, чтобы игриво лакать. Он погружался внутрь так глубоко, как мог, и жадно теребил вход в матку языком. Изора же просто корчилась на каменном полу зала, почёсывая живот когтями и извивая шею в страсти. В конце концов Торель выдал совершенно сразивший её фокус: он обхватил колечко мышц, поившее его, губами, и принялся сосать, как ребёнок сосёт материнскую грудь. Взвизгнувшая драконица почти сразу зашлась в оргазме, и лоно её, из которого Торель предусмотрительно вынул морду, наполнилось уже другой жидкостью — гораздо более тёплой и ароматной. Любовный сок тёк обильно, поскольку организму хватало жидкости на повышенное его производство.       — М-м-м, — втянул он запах, — Какая роскошь! Сестра, я начинаю подумывать, что тебя стоит разливать по бутылкам и продавать людишкам. Хотя, кого я обманываю — такое сокровище я не стану делить с недостойными.       Эту порцию он лакал медленно и деликатно, как гурман наслаждаясь вкусом, с причмокиванием и мурлыканьем. Когда он закончил, сестра уже успела отдышаться, и теперь удовлетворённо пялилась в потолок, но живот её всё ещё был неестественно раздут.       — Хм, вот ведь незадача, — притворно смутился он, подняв шею над огромным брюхом и на пробу надавив на него лапой, — Я не выпил и трети того, что ты для мня приготовила. Даже зоб уже заполнен до краёв. Что же делать? Не могу же я просто выплюнуть всё. — Изора покосилась на него с непониманием, ожидая очередного фокуса, — Знаешь, пожалуй, я верну тебе лишнее, — решил он с хищной улыбкой.       Драконица видела, как его голова снова скрылась за её животом, и вдруг ощутила, как раздвоенный язык самца обводит колечко её ануса. Не успела она отреагировать, как губы брата прильнули к её заднему проходу, и струя собранной в зобу воды ворвалась прямо в её кишечник. Струя эта была уже тёплой, пройдя через внутренности двоих драконов, так что особого дискомфорта не возникло. Драконица даже рассмеялась было такому решению, но не надолго: поток иссяк, и освободивший место в зобу дракон снова принялся лакать и пить из её киски.       Так и продолжалось: самец пил, заполнял зоб, опорожнял его самке в зад. Объёмы её не менялись, однако внутренние ощущения различались кардинально. Распираемый жидкостью кишечник был не таким чувствительным, как матка, поэтому ощущался несколько легче. Уже удовлетворённая Изора громко стонала, но не торопилась снова кончать, однако поскольку жидкости в матке оставалось всё меньше, а влагалище всё неохотнее удерживало форму чаши под напором раздувшейся под ним кишки, самцу под конец снова пришлось начать сосать её шейку, спровоцировав ещё один оргазм. На этот раз соки растеклись по всему основанию хвоста, заставив Тореля жадно вылизывать чешую промежности.       — Во-от, — он нагло похлопал по пузу сестру, — Теперь я напился. Однако тебе надо бы выпустить из себя лишнее. Пошли к воде, чтобы чище было.       Устало последовав за братом, Изора наконец дала выход давлению. Когда вода унесла последние остатки их с братом игрищ, тот заявил:       — Знаешь, раз уж до того дошло, почему бы тебе не помыться изнутри?       Удивлённо взглянув в его ожидающие глаза, она вдруг поняла, что он-то так и не удовлетворился в ходе их игры. Ей бы хотелось взять небольшой перерыв, но у неё уже проснулось любопытство. Брат явно что-то задумал, но что именно? Пойдя у него на поводу, Изора послушно занесла круп над раструбом фонтана и нанизала на него свой задний проход. Впустив в себя столько, сколько смогла, она снялась и начала выдавливать наружу содержимое. Шкура на животе к этому времени уже была не столь чувствительна к растягиванию, и она умудрилась впустить в себя даже больше, чем в первый раз. Чем больше входило внутрь, тем дольше приходилось выпускать наружу. Торель помогал ей, продавливая живот, гоняя воду по кишкам и не забывая свободной лапой ласкать её ластящуюся морду. Наконец, спустя шесть сессий, пара добилась чистой воды, выходящей наружу в неизменном состоянии. Изора ждала, что же будет дальше, но брат просто велел ей продолжать. Занятие успело ей наскучить, так что на седьмой заход она пошла без особого энтузиазма.       Когда давление внутри начало достигать предела, Изора попыталась было сняться со штыря, но тут самец надавил на неё, заставив сесть аж до пола. Она задёргалась, однако подвижность изрядно пострадала из-за раздутых кишок, так что бороться с ним было бессмысленно. В панике она вскрикнула, но тут Торель зажал самке рот и велел:       — Вдохни-ка побольше воздуха. Десять минут без дыхания ты точно потерпишь — постараюсь успеть!       Самка одновременно растерялась и возмутилась, но через мгновение колебаний повиновалась самцу. Внутри будто что-то прорвалось, и с внезапным приступом тошноты она ощутила, как холодная жидкость заполняет ещё и её желудок. Это было настоящим откровением! Не выдержав, она поддалась рвотному позыву, и поток воды плеснул в воздух из её пасти. Вода прибывала, желудок заполнялся снова, и снова резкие толчки вбросили её из драконицы. Дальше пошло легче: организм привыкал, и теперь вместо сокращения мышц она позволила желудку растянуться до предела. Вода поднялась по пищеводу, и полилась из пасти и ноздрей, что она с гордостью продемонстрировала брату. Тот глядел на это с восхищением. Его половая щель расслабилась, выпустив член наружу, и по подрагиваниям органа Изора понимала, что тому не терпится быть пущенным в дело. Понимающе она раздвинула ноги так широко, как смогла, одновременно давая лучший обзор на свой гигантский живот. Этого самец уже не мог вытерпеть: с возбуждённым рыком он прильнул к сестре, как смог, подлез к её промежности и принялся с остервенением трахать её. С каждым толчком из живого фонтана выплёскивалось чуть больше воды, и Торель подставлял под эти струи голову, наслаждаясь потоками прошедшей через самку насквозь жидкости. Сама Изора поначалу была далека от возбуждения, однако с каждым толчком давление отдавалось во всём её теле, будоража все эрогенные зоны разом. Торель кончил быстро, но одного раза ему показалось недостаточно. Без перерыва он взял новый старт, торопясь закончить до того, как самка начнёт захлёбываться. Воздух у той кончался, но… кислород расходовался, мозг явно ощущал его нехватку, и при этом удовольствие начинало играть какими-то новыми красками, резко прибавив в яркости. Когда на грани обморока её настиг оргазм, она уже была готова задохнуться, лишь бы раствориться в этих блаженных мгновениях!       В себя она пришла на берегу. Торель лежал рядом, мурлыча и наблюдая за тем, как тело самки толчками исторгает из себя остатки жидкости. Она встряхнула потяжелевшей головой, и на пробу ощупала свой измученный анус лапой. Кольцо мышц болело и не желало до конца закрываться, но вспоминая тот неземной оргазм, она думала, что дело того стоило. Тем не менее, кое-что признать она была вынуждена:       — Брат, — слабым голосом обратилась она к Торелю, — Что-то похоже мы перебрали. В смысле… это было охуенно! Но… слушай, если бы ты меня оттуда не вытащил, я бы так и захлебнулась.       — Захлебнуться я тебе бы точно не дал, — отвечал он, — Но согласен, меня занесло.       — Блин… мне кажется, теперь у меня ещё долго всё болеть будет. Кстати, может оно и хорошо — глядишь, в голове полегче станет.       — Да уж, теперь я думаю, может вовсе не стоит эти фонтаны тут оставлять? Уж больно искушение велико…       Изора подумала, и ответила:       — Не. Убирать точно не надо. Если не всё, что мы делали, разом повторять, то будет круто.       Дальше лежали в мурлычащем молчании. Только через полчаса Изора сообщила:       — Есть хочу.       Торель рассмеялся, поднимаясь с пола:       — Пора восполнить потери? Лежи пока, я принесу.       Довольная, Изора расслабилась и сонно промычала сквозь сомкнутые губы. Грудная клетка неожиданно извергла не просто мычание, а прерывистый раскатистый низкий протяжный рык. Ухватившись за возникшее при этом в диафрагме странное ощущение, самка попыталась повторить его. Получилось без проблем. Восторженно Изора попыталась прибавить частоты вибрации, и вот уже она сама извергала почти такое же мурлыканье, как и её брат. Торель немедленно вторил ей, упав на неё сверху и наслаждаясь этим странным дуэтом. Сестра в чистом, искреннем восторге обняла его всеми конечностями, и даже прослезилась от силы эмоций. Теперь сомнений не осталось, и в опустевшей голове гулко пульсировала одна мысль:       «Это того стоило!»