Драконьи развлечения

Ани осталась одна. Драконы улетели. Торель на прощание сказал, что вернётся за ней, как только обзаведётся местом для житья, а Изора крепко её обняла крылом, ничего не сказав. Девушка чувствовала, что та просто почему-то держит при себе мысли и чувства – странно для их взаимоотношений. Казалось бы, можно не бояться высказаться девушке, особенно когда ты – сильная драконица, но Изора предпочла этому короткий взволнованный взгляд. Сколько они будут отсутствовать? День? Два? Или куда дольше? Оставалось лишь гадать, но на всякий случай Ани решила готовиться к отбытию. Первым делом она кинулась перебирать сундук с приданым, и это убило несколько часов. Разумеется, она собиралась забирать его с собой – в конце концов, пусть Торель не будет ей мужем формально, но ведь нужные в семейной жизни вещи от этого менее нужными не станут. Вот только какой она будет – эта «семейная жизнь»? В конце концов, дело дошло до свадебного платья. Его предстояло перешивать, поскольку досталось оно ей от матери. Мать была несколько компактнее в свои шестнадцать. Пускай платье по нынешним меркам слегка устарело, но Ани всегда была прагматичной и не прельщалась всеми этими по-аристократически модными белоснежными кружевными платьями. Её было пёстрым, вышитым цветными нитками, по-праздничному ярким, и единственное, чем оно отличалось от свадебного платья крестьянки – это бисер и побрякушки, которые хозяин фермы мог позволить своей дочери на «самый знаменательный день». Ани вздохнула. Она не могла решить, как относиться к своей парадной одёжке: как к подарочной упаковке для товара, которым она была для отца, или всё-таки как к средству преподнести себя любимому мужчине в самом праздничном виде. Вот только… любимого мужчины-то и не было. Был новый господин, который будет заботиться о ней – это да, но… Ани горько усмехнулась. По крайней мере, с Торелем она сама захотела быть. По крайней мере, Торель был красив и добр. А любимый мужчина…. Она аккуратно уложила платье к прочим вещам. Если она не ошиблась в этом драконе, он дорожит семьёй. Может даже слишком. Зато можно рассчитывать, что её дочери это платье пригодится. Собрав остальные вещи, она решила вернуться на конюшню. Кобылы требовали ухода, а жрали они в последнее время как не в себя – что неудивительно, с учётом того, с какой ответственностью Торель подошёл к их осеменению. План отца и детали сделки с драконом теперь казались ей очевидными – видимо, её старик не смог удержаться от шанса обзавестись табуном… драконо-коней? Драконей? Что и говорить, это сулило ему сказочные богатства, найди он заинтересованных покупателей. Значит, оставить его она могла с чистой совестью – когда он сколотит состояние, у него всегда найдутся и помощники, и слуги, так что будет кому за ним приглядеть. Кобылы вели себя тихо и скромно – компания волколачек действовала на них весьма умиротворяюще. Когда эти лесные хищницы были поблизости, ни одна кобыла в своём уме не желала обращать на себя внимание. Разобравшись с их нуждами и освежения ради ополоснувшись за конюшней из кувшина, Ани уделила внимание самим серым бестиям. Расчёсывать волколачек Ани всегда была рада. Вооружившись гребнем, она сидела подле Лапки, одной рукой вычёсывая мех, а другой – поглаживая и почёсывая живот женщины-волка. Той процесс тоже был по нраву, что она и демонстрировала, раскинув лапы, виляя хвостом и блаженно поскуливая. Речка в это время, видимо, была на охоте, хотя от подобных процедур и она никогда не отказывалась. Осторожно блуждая любопытной кистью по брюху волчицы, Ани подмечала у той признаки беременности. Конечно, на таком малом сроке внешне она ничем не выделялась, но как говорится, кто ищет – тот всегда найдёт, вот и рыжая девушка убеждала себя, что розоватый, покрытый совсем коротким мехом живот Лапки не такой стройный, как раньше, да и соски помаленьку наливаются. Горячее тело волколачки послушно повиновалось её движениям: волчица давала щупать себя без малейшего стеснения, лишь бы девушка продолжала чесать. Ани была благодарна ей за такое доверие. Закончив с брюхом, перешли ко спине. Лапка легла на живот, а Ани решила взгромоздиться на неё сверху, оседлав. Прочесав плечи и спину, Ани спустилась к ногам и хвосту. Шутки ради, девушка ухватила волколачку за ягодицы, уверенная в своей безнаказанности. Та неожиданно взвизгнула, заставив Ани вздрогнуть… и приподняла круп, подставляя той свою филейную часть. Лапка вполоборота глядела на девушку любопытными глазами, будто не понимая, чего ожидать. Ани же нервно выдохнула, но поняв, что кажется волколачка не против, снова протянула руки к поджарой мохнатой заднице, начав уже более целенаправленно мять её. Лапка явно возбуждалась: она принялась часто дышать, высунув язык, а её хвост демонстративно отошёл в сторону, явив девушке её разработанную промежность. Ани закусила губу. Пока Изоры не было, она вполне могла позаботиться о нуждах мохнатой самки, не так ли? Осторожно, без резких движений, она приблизила лицо к получеловеческим половым губам Лапки, и собравшись с духом, слилась с ними в страстном поцелуе. Та ответила скулящим постаныванием, закатывая глаза в экстазе. Оторвавшись от сразу же набухшего в возбуждении лона, Ани втянула носом запах партнёрши. В нём был какой-то элемент силы, привлекавший хрупкую девушку. У Изоры и Тореля эти нотки были выражены гораздо сильнее, и девушка покорялась им без внутреннего сопротивления, сейчас же она понимала, что перед ней такая же игрушка господина, как она сама. - Хорошая девочка, - пробормотала рыжая, игриво касаясь пальчиками половых губ волколачки, - Такая хорошая девочка… - понимая, что дальше сдерживаться будет слишком сложно, Ани прервалась, чтобы снять с себя одежду, небрежно откинув её в сторону, - Я тоже хочу быть хорошей девочкой! – она вернулась к поцелуям разгорячённой вагины, в то время как её пальчики скользнули к её собственному центру наслаждений. Некоторое время отдаваясь этим ласкам, девушка разгорячилась достаточно, чтобы перестать стесняться. Оторвавшись от великолепной на вкус промежности, она прильнула к сильному телу волколачки. Та позволила повалить себя на бок, так что Ани прижалась к ней, обхватив мохнатые бёдра ногами и прислонившись лицом к серой груди. - Ты хорошая девочка, Лапка, - горячо шептала она своей товарке, не заботясь о том, могла ли та её понимать, - И драконы тебя любят. Они даже доверили тебе своё семя… - рука девушки скользнула меж прижавшихся друг к другу животов, - Я бы тоже хотела взрастить для них потомство… Бёдра девушки начали непроизвольно дёргаться, покольку её любовное отверстие хотело продолжения. Мех бёдер волчицы, намокший от выделений, приятно щекотал нежную плоть, заставляя девушку улыбаться. Прижимаясь к партнёрше, меняя темп, она дразнила себя, и с каждой секундой её лоно требовало заполнения всё больше и больше. Лапка была слегка обескуражена поведением человеческой самки. Она видела, что той требуется самец, однако хозяина не было на месте. Полная благодарности за расчёсывание и весьма приятные оральные ласки, она не хотела отгонять от себя изнывающую девушку, так что потворствуя её жарким порывам, волколачка принялась нежно лизать ей лицо. Ани тут же вскинула голову, чтобы слиться с женщиной-волчицей в поцелуе. Лапка явно была умницей – училась она быстро. Чтобы девушке было удобнее тереться о неё, она перекатилась на спину, так что та оказалась на ней сверху, продолжая свои фрикционные движения. Пытаясь помочь её, Лапка протянула свои кисти рук к ягодицам девушки и ухватилась за них, после чего стала управлять движениями партнёрши. Ани повиновалась ей. Ани улыбалась, когда волчица, раскинув свои ноги, прижалась своим лоном к её ещё не разработанному входу. Женские органы соприкоснулись, смешав свои соки в коктейль возбуждения. Ани приподнялась, сев сверху, чтобы было проще совместить две текущие промежности. Лапка коротко проскулила, но постаралась взять себя в руки, насколько это было к ней применимо. Напрягшись, она мелко задёргала тазом, быстро трясь о тут же начавшую громко стонать девушку. Та уже плохо осознавала, что с ней происходит: зрение расплывалось, тело переполнял жар, по коже ручьями стекал пот, и весь остальной мир незаметно ужался до мягкой и упругой вагины волколачки, чьи набухшие половые губы скользили сейчас туда-сюда по её собственным нижним губам. Ани кончила первой. Стоны её стали болезненными, и теряя дыхание девушка попыталась отстраниться от мохнатой самки. Та, однако, сама подходила к моменту наивысшего удовольствия, и на желание Ани прервать их действия она ответила рыком. Рыжая девушка упала на неё, обессилев в бесплодных попытках сдержать лишнее напряжение, время от времени издавая вскрики, однако уже вскоре Лапка достигла пика наслаждения. Выгибаясь дугой, волколачка осторожно прикусила нежное плечо девушки, пока по телу прокатывались волны наслаждения, чуть ли не выплёскиваясь наружу из мокрого влагалища. Некоторое время обе самки, и человеческая, и звероподобная, отдыхали. Лапка оправилась быстрее: скоро она выползла из-под тела девушки, но только чтобы начать вылизывать ту, собирая капли пота с остывающего после секса тела. Ани покорно позволяла той перекладывать себя как той заблагорассудится. Волколачка спокойно почистила её промежность, с особой осторожностью прошлась по небольшим грудям, и когда её широкий плоский язык обследовал каждый сантиметр молодого девичьего тела, наконец сочла дело удовлетворительным. Впрочем, отпускать Ани она не собиралась – вместо этого она снова уложила ту к себе на ноги. Руки волколачки, которыми та только недавно стала пользоваться как прямоходящее существо, робко попытались почесать живот Ани, прямо как та раньше чесала пузо самой Лапке. Девушка напряглась в страхе, поскольку когти мохнатой самки в любой момент грозились поцарапать бледную кожу живота, и Лапка смущённо перестала делать так. Её внимание привлёк гребень, который валялся неподалёку. Ани орудовала им с уверенностью, но волколачка взялась за него с сомнениями. Вспоминая движения девушки, она принялась чесать её собственные волосы, неловко и порывистыми движениями, дёргая пряди. Ани болезненно ойкнула пару раз, и перехватила руку Лапки с гребнем. Та хотела было растроенно отдать его человеческой женщине, но вместо этого рыжая взяла её руку в свои ладони, чтобы направить движения. Вскоре волколачка усвоила принцип движения. Удовлетворившись не столько результатом расчёсывания, сколько самим процессом, Лапка завершила дело поцелуем. Впрочем, никто не обирался расходиться: Ани нашла успокоение в объятьях сильной самки, уже отмеченной даром господина, а Лапка, согревая эту слабую голокожую самку теплом своего тела, вдруг почувствовала пробуждающийся материнский инстинкт. Они понимали друг друга и доверяли друг другу, будучи частями одного целого, и чувствуя укрепление этой связи они радовались, разделяя глубокое духовное родство. * * * Хозяин фермы издалека глядел на драконье убежище. Лицо его было мрачнее бури, и всё же приближаться он не рисковал, поскольку прямо под стенами перестроенной конюшни бродила та жуткая полуженщина-полуволк, которую эти драконы притащили из леса. Речка демонстративно держалась на виду у людей. Хозяина не было – она охраняла его территорию. Если бы людям пришло в голову подойти поближе, она бы не дала им это сделать. Она чувстовала, как в её чреве зреют плоды этого великолепного крылатого самца, и гордость за подобное бремя придавала ей решительности. Регану оставалось лишь мрачно сплюнуть на землю. Даже когда из здания доносились страстные стоны, он не нашёл в себе сил пренебречь опасностью и вмешаться. В конце концов, с глубоким вздохом он развернулся и отправился назад на ферму. Он проиграл свою дочь. Это нельзя было не признать. Погнался за прибылью – и вот, его девочка теперь станет драконьей подстилкой. Реган вдруг почувствовал себя глубоким стариком, уставшим от жизни. Волколачка за спиной торжественно выла, будто отмечая территорию, и фермеру тоже хотелось выть – от бессилия. Тем не менее, в нём ещё теплилась гордость, так что он был уверен, что переживёт это. Стоило только задуматься, чему теперь стоит посвятить себя…