Драконьи развлечения

Дракон и его кобылица размеренно шествовали в спальный покой. Вокруг них суетились другие кентаврицы, зажигая в спальне свежие факела и принося новые одеяла на лежанку. Их взгляды завистливо постреливали в сторону Золушки, нежно обнятой серебряным крылом дракона. Девушка, обычно по-деловому сдержанная, отвечала им гордым взглядом исподлобья, игриво покачивая крупом и помахивая хвостом на ходу. — Знаешь, странно видеть тебя такой довольной, — одобрительно обратился к ней Торель, — Хотя и очень здорово. Больше не боишься меня? — Вы ласковый, — просто ответила она, — Даже когда вы меня взяли, вы старались не делать мне больно. Ласковый муж — лучшее, чего может желать кобыла… ну, кроме здоровых жеребят, но, — она прильнула к его боку, смущённо потупив взор, — Думаю, что лучшего отца, чем вы, и желать нельзя. — Эх, девочка, — дракон потёрся носом о её плечо, — Полагаю, быть отцом — значит больше, чем зачать ребёнка. Наша порода обычно этим не занимается… так что мне придётся учиться на практике. — Бросьте. Вы один, а кобыл и детей — много. Пусть даже у вас не кобылы, а… — она растерянно умолкла, не подобрав с ходу слова. — Самки. Самые разные самочки. — он мечтательно сощурился, язык его непроизвольно облизнул кончиком пасть. — Ваши самочки сами должны заботиться о детях. Вы — вождь и жеребец… ну, то есть, самец, — она опять смутилась, — В общем, у вас много других дел. — Моё желание не учитывается? — скептически вздёрнул он бровь. Золушка вздохнула перед ответом, но всё-таки уголки её губ дрогнули, указывая на сдерживаемую улыбку: — Ваше желание — закон, Господин. Некоторое время шли молча. Торель тихо переваривал сказанное. Почему-то он чувствовал себя с Золушкой гораздо увереннее, чем с Изорой. В отличие от драконицы, она не хотела бездумного секса и не сомневалась в собственных желаниях. Для кобылицы всё было простым и понятным, она наслаждалась близостью с самцом и даже не была перевозбуждена. Сама близость, его ласки и его разговоры — это и было для неё важно. Сестра же терялась, когда ловила себя на таких чувствах. Бедной драконице всё это казалось неестественным и противным её природе. В её генетической памяти просто не было примеров подобной близости любящих друг друга существ… Вдруг Торель понял, что решение её проблемы прямо у него под крылом. — Золушка… — спросил он, замедлив шаг, — Ты боишься Изору? — Вашу жену? — ни внешних признаков страха, ни даже предательского запаха, который дал бы дракону знать о нём, — Нет. Но… если стоит, я буду делать, как вы скажете. — Вряд ли. Она не обижает моих девочек, — пояснил самец, — Просто мне может понадобиться, чтобы ты разъясняла ей своё ко мне отношение. Она очень скована в чувствах, боится доверять себе… если ты покажешь ей, что это нормально — доверять своему самцу и любить его, ты окажешь мне неоценимую помощь. Вороная кобылица взволнованно вздохнула. В её взгляде проскользнула неуверенность, когда она заглянула своему господину в лицо, но в глазах огнедышащего ящера читались только просьба и участие. — Сделаю всё, что в моих силах, — пообещала она. Торель грустно улыбнулся и отвёл взгляд. — Ну… мы пришли, — заметил он, указывая на чистую прибранную спальню, — Смотри-ка, кобылки даже принесли нам поесть, — он заинтересованно приблизился к коробу, выполнявшему роль стола, который поверх трофейной людской вышитой скатерти был уставлен тарелками и мисками с яствами, кувшинами и чашами. Золушка ни на шаг не отходила от дракона, и вместе с ним подойдя к столу, она наклонилась над кувшином, чтобы понюхать содержимое. — М-м, это… настоящее вино! — удивилась она, — Здешние кентавры обычно просто какую-нибудь кислушку настаивают… — Надо налаживать торговлю, чтобы вино на столе не было чем-то исключительным, — заметил Торель, — Ни в чём себе не отказывай! Это твой вечер. — Всё выглядит аппетитно, но… — она обняла дракона за гибкую шею, почти повиснув на ней, и приблизившись губами к его ушной мембране сказала вполголоса, — Сегодня вы — моё главное блюдо, не так ли? Дракон с готовностью потёрся о её щёку своей внушительной головой, и одной передней лапой нежно почесал подбородок девушки: — Разве вино не прибавляет аппетита? — Хотите, чтобы моя кровь стала ещё горячее? — девушка начала томно выгибать шею, подставляясь под ласкающие её когти дракона, — О, в вашей компании мне можно ничего не бояться, я ведь точно знаю, что у вас есть, чем затушить мой пожар, если станет чересчур жарко! Рука Золушки потянулась за кувшином, наличие чаш она просто проигнорировала. Отпивая из него, она отстранилась от самца, чтобы пристроиться на лежанку. Лошадиное тело легло на бок, ноги расслабленно вытянулись, в то время как человеческий торс изогнулся, давая возможность пить, коей она тут же воспользовалась, сделав несколько глубоких глотков. Торель неторопливо приблизился. Склонив голову к Золушкиному лицу, он приник к её губам в поцелуе, язык дракона вторгся в её рот, где был встречен её собственным гостеприимным язычком. Вкус вина, пусть недорогого и явно награбленного у какого-то простолюдина налётчиками Торда, чувствовался на её щеках, давая самцу повод исследовать языком все закоулочки рта партнёрши. Сама кобылица свободной рукой то хваталась за рог дракона, то страстно гладила его по скуле. Как только тот наконец прервал поцелуй, она растерянно моргнула, и сама приникла к нему губами снова. Она явно хотела от своего языка больше, чем тот мог. Чисто физически ей было невозможно повторить все движения языка самца, да и недостаток опыта сказывался. Тем не менее, выглядела она довольной, когда наконец насытившись поцелуями, отдышалась и опять приложилась к кувшину. Дракон обратил внимание на её упакованный в кожаный топ бюст. Он расслабленно лёг рядом со своей кобылицей, проскользнул лапами ей за спину, вынудив приподнять руки, и начал нащупывать развязки. Кобылица подалась торсом вперёд, обнимая своего самца вокруг шеи и прижимаясь своим объёмистым достоинством. — Вам нравится моя грудь, господин? — с волнением в голосе поинтересовалась она. Дракон осознавал, что она напрашивается на комплимент, однако стоило признать, что комплимент она заслужила: — Красивая и мягкая… выглядит такой сочной! Скорее бы напиться из неё молока! — О-о! — она мечтательно улыбнулась, прежде чем осушить кушин до дна, — Вам всего-то нужно подарить мне жеребёночка! Молока хватит и на папу! Дракон наконец закончил с завязками, и ставший ненужным предмет одежды отправился в полёт в дальний угол комнаты. Сползая вниз по чёрному телу, он принялся лизать её грудь и плоский живот. Кентаврица сцепила зубы, и приметив это, Торель спросил: — Тебе не нравится? — Соски, господин… — смутилась она. — Судя по тому, как они набухли, ты это от удовольствия? — предположил он. — Нет, это… это сложно. Они чувствительные, может быть больно, — залепетала было Золушка, но Торель лизнул её в лицо, и она прервалась на счастливый смех. Вино уже давало ей в голову, хотя выпила она его быстрее, чем справился бы человек, и на неё такого количества было не слишком много. — Знаешь, — дракон откинулся на спину, предоставляя ей доступ к себе, — Я уже исследовал твоё тело. Оно всё такое же прекрасное, и даже лучше — с этой чудесной улыбкой на лице. Однако неужели ты не хочешь поближе приглядеться к своему господину? Чернокожая улыбнулась и положила свободную ладонь на мощную грудь Тореля. Под прочной чешуёй бугрились мышцы, накачанные за долгие часы полётов. Даже будучи расслабленными, они всё равно проступали, демонстрируя окружающим мощь дракона. Проведя пальцами по грудной клетке, она спустилась к впалому животу. Чешуя здесь была немного мягче. С любопытством кентаврица помяла живот, и тут же под её рукой отвердели мышцы брюшного пресса. Торель сократил их непроизвольно, и тут же снова расслабился, но она уже отдёрнула руку. — Ох… вы как будто весь сделанный из мускулов, — взволнованно выдохнула она. Торель в ответ лизнул её в шею, и девушка опять расслабилась. Прикончив залпом остатки вина в кувшине, Золушка пробежалась по телу хозяина оценивающим взглядом. Самец, заметив это, раскинулся во всей красе, игриво помахивая кончиком хвоста. Однако к его удивлению, руки кентаврицы потянулись к его передней лапе. По сравнению с её ладошками кисть дракона была огромна. А ещё она была универсальна: строение сустава большого пальца позволяло как отставлять его, чтобы держать предметы, так и возвращать в ряд с другими пальцами, чтобы удобнее было стоять на четырёх конечностях. Золушка с интересом сгибала и разгибала его большой палец, наблюдая за этим, после чего просто прижала его ладонь к своей щеке, блаженно закрыв глаза. Умилившийся дракон свободной лапой привлёк её торс к себе, начав длинными пальцами ласкать её сравнительно небольшую голову. Пока щека девушки тёрлась о саму ладонь, кончики пальцев дракона почёсывали ей макушку — Золушка млела и счастливо улыбалась. К удивлению дракона, вскоре она взяла себя в руки, и с явной неохотой оторвала лицо от сильной ладони. Напоследок уткнувшись в неё носом, она всё же отодвинула лапу от себя, принявшись изучать пальцы. — Где же ваши когти, господин? — непонимающе вопросила она, исследуя кончики пальцев. Торель свободной лапой придержал её руки, чтобы не поранить ладошки кентаврицы, и выпустил их. Когти оказались спрятаны в последней фаланге, выдвигаясь между двумя плотными складками чешуйчатой кожи, когда дракону нужно было рвать или резать ими, и безопасно втягиваясь назад, когда от ладони требовалась аккуратность или нежность. Торелю часто доводилось требовались последние. Сейчас же девушка с опаской рассматривала естественные лезвия длиной в половину её пальца. — Они выглядят такими острыми, — подметила очевидное кобылица, — Сразу видно, какой вы опасный. — Ну, тебе-то их бояться нечего, — хмыкнул Торель. В ответ Золушка смущённо склонила голову: — Ну, это всё равно… возбуждает. — Опасность? — не понял дракон. — Ну, да… просто… просто когда вы с такими когтями… ну, если бы вы держали бы их рядом со мной… — кентаврица прикрыла глаза руками, как будто не веря, что говорит это вслух, но вино уже сделало своё дело и остановиться она не смогла, — Это… так хищно… И когда вы можете в любой момент сделать мне больно или даже убить… ну, тогда я вся в ваших руках… это очень возбуждает. Торель расплылся в хищной ухмылке. Золушка заводилась даже говоря об этом — её хвост, возбуждённо напрягшийся, чтобы раскрыть доступ к жаждущему влагалищу с налившимися кровью пухлыми губами, намекал на это прямо и однозначно. Она уже слабо контролировала свою позу — то ли потому что не могла, то ли потому, что не хотела. Задние ноги подогнулись и разошлись в стороны, чтобы дать возможность члену жеребца без стеснения проникнуть к её матке, а сочащийся из промежности аромат просто умолял самца овладеть этой самкой. Сейчас она почти не отличалась от тех кобыл, что он осеменял для Регана, но в отличие от них не была в охоте. Серебряному дракону даже было жалко: он был бы рад завести с ней потомство, но пока её тело не подготовит почву, семя не взойдёт. Впрочем, это ведь не повод не получать удовольствие от самого процесса, не так ли? Пора было приступать, а не то перевозбуждённой девушке может стать плохо. Когтистая лапа прошла врастопырку по гладкой спине девушки, оставив поверхностные царапины – Золушка замерла, выкатив глаза и боясь шелохнуться. От её подхвостья раздался чавкающий звук — лошадиная вагина непроизвольно моргнула. — По-моему, тебе пора спуститься пониже. — подвёл итог дракон, — Ляг-ка на меня. Хвостом ко мне. Твои губки просят поцелуев! — велел он. — Господин… нет, не стоит… — залепетала она, опешив, но дракон решительно перебил её: — Я кому сказал?! — Это неправильно… — предприняла она ещё одну попытку, — Жеребцы такого не делают… — Многое теряют, — бросил самец в ответ, — Если тело твоей самки дарит тебе такой чудесный аромат, глупо оставлять его источник без внимания. Давай, девчонка, делай что приказано! Если твой круп прямо сейчас не окажется в моих лапах, ты останешься без моего члена! Угроза возымела действие. Закусив губу, кобылица кое-как поднялась на напряжённые ноги и быстро развернулась, встав над драконом. Впрочем, она не стала ложиться, но самец и без того остался доволен. Торелю открылся великолепный вид на её промежность во всей красе! Поджарый круп держали в воздухе сильные ноги, по внутренним сторонам бёдер которых змеились вздутые вены. Уязвимое брюхо было украшено двумя небольшими мешочками вымени, раздразнивавшими самца своей невинной тщедушностью. По сравнению с грудью на человеческой части тела вымя было просто игрушечным, однако Торель знал, насколько оно остаётся чувствительным, и от предвкушения игр с ним его пасть наполнялась слюной. Выше вымени расположилось женское естество кобылицы. Нетерпеливо подрагивающее, сочащееся смазкой, время от времени оно сокращалось, демонстрируя крупный розовый клитор и жаждущий проход в лоно девушки. С каждым морганием с губок срывалось по капельке соков, и Торель увлечённо ловил их на лету, по-змеиному выстреливая языком. Выше влагалища выглядывал пухлый кружок ануса. Тореля всегда привлекало то, как призывно выделяется тот у кобыл, прямо-таки упрашивая вставить что-нибудь в колечко сфинктера, однако прямо сейчас он не был уверен в подобных действиях. Развлечения с сестрой научили его, что кишечник неплохо бы прочищать, прежде чем использовать не по назначению, а кобылка явно не готовилась к подобному. «Ну, можно использовать его как писсуар, » — мелькнула шальная мысль, — «Она выглядит очень вместительной. Если найти удобную затычку, можно заставить её брюхо вздуться ещё до беременности.» Представляя Золушку с поднявшимися боками, он не сдержал похотливого стона, и кобылица отнесла его на другой счёт, ожидающе махнув чёрным хвостом. — Давай, девочка, посмотри на то, что у меня между лап, — нетерпеливо бросил он ей, — Тебе обожать это место до конца своих дней, так знакомься скорее! Золушка послушно нагнулась. Стык её лошадиной и человеческой половин был устроен так же, как основание лошадиной шеи, так что ей не составляло труда направить спину вниз. Её объёмистая грудь при этом повисла, и когда торс наклонился достаточно, тяжело опустилась на пах дракона. — Господин, где же ваш член? — растерянно спросила она. На самом деле хозяйство Тореля уже налилось кровью, но он героически сдерживал его внутри тела, напрягая края половой щели. Не сведущий даже не определил бы возбуждения дракона, но будь здесь Изора, она бы сразу заметила вздутие перед самым основанием хвоста. — Чтобы получить член, тебе придётся немного поработать, — объявил дракон, — Неужто не видишь щель перед самым носом? Девушка втянула носом воздух и со вздохом потёрлась лицом об указанное место. Дальнейший объяснений не потребовалось: её язычок принялся намывать щель, жаркие губы целовали причинное место дракона, а руки мяли чешую на бёдрах и хвосте. Расслабившийся Торель наградил её несколькими вздохами и крепкой хваткой больших лап на лошадиных ягодицах. Он поднял гибкую шею, поднося свою морду к самому крупу Золушки, пробежался языком по её пухленьким половым губам, и наконец слился с ними в поцелуе. От его паха раздался крик удовольствия — вздрогнув, кобылица упала на передние колени, но продолжая призывно выставлять зад. Торель заработал пастью, охотясь за каждой капелькой её соков, и щедрое лоно предоставляло ему добавку без перерыва. Девушка притихла, и просто тяжело дышала, казалось бы забыв о члене самца. Недовольный этим дракон не стал прерываться — он просто вскинул хвост и обвил его вокруг шеи Золушки, силой подтянув её голову к своей напряжённой щели. Та поняла намёк, возобладала над собой и снова заработала язычком, хотя постоянные стоны и прерывали её. Наконец Торель решил, что стоит уже явить себя во всей красе. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он практически присосался к промежности девушки, не давая и мгновения перерыва, при том играясь пальцами с сосочками её девичьего вымени. Кобылица изогнулась в экстазе, обхватила круп самца руками и стала целовать его щель в ответ. Тут-то Торель и расслабил её края, так что навстречу языку Золушки начал выходить на свет крупный красно-розовый стержень. В этот момент её уже накрывал оргазм, так что бедной кобыле ничего не оставалось, кроме как стонать, извиваться передней частью тела, обнимать член дракона и выкрикивать бессмысленное «господин!» Довольный, Торель отпустил её, дав лошадиному крупу упасть, а его владелице — отдышаться. Кобылица истекала не только соками, но и потом, мышцы её ног дрожали от сошедшего напряжения, а влагалище продолжало чавкать и моргать перед носом самца, то ли выражая признательность за внимание, то ли прося продолжения. Дракон довольно похлопал её по ягодице, и тут же ощутил прикосновения к члену. Девушка явно была не на пределе выносливости. Всё-таки молодая полная сил кобыла легко выдержит несколько подобных заходов подряд, и сейчас Золушка напоминала об этом, лаская пенис господина, пусть даже не полностью отойдя от оргазма. Торель же счёл, что она своё получила, так пора бы и ему разрядиться. Выползая из-под кобылицы несмотря на её протестующий скулёж, он встал с ней рядом и водрузил лапу на лошадиные плечи. Толчок — и кобылица перекатывается животом кверху. Мышцы ещё подрагивают, пот струится как по лоснящейся шерсти, так и по гладкой коже, покорные глаза смотрят на него снизу-вверх как на хозяина в своём праве — чудесная картинка. На этот раз хозяин подходит к ней сзади, присаживается пахом к крупу, так что выставленный член ложится поверх вымени и скользит по животу. Лапами дракон берётся за задние ноги кобылы и поднимает их кверху, держа, чтобы не падали. Дракон подёргивает крупом, его достоинство вздрагивает, выстреливая струйкой преякулята, липко окропившей брюхо самки. — Ты завела меня, самка, — констатирует он, будто предъявляя обвинение, — Сейчас ты получишь своё! Золушке уже не терпится, и она изгибает спину, чтобы поднять торс в воздух. Руки её поддерживают упругие шары грудей, которые она будто предлагает дракону, при этом томно сминая их пальцами. Дракон медленно расправляет крылья, в это время чуть покачивая бёдрами, так что вымя самочки получает свою долю внимания со стороны его детородного органа, и от блаженных ощущений сразу во всех молочных железах кобылица стонет. Стон идёт за стоном, и в каждом следующем всё больше нетерпения и мольбы… Наконец, дракон поднял крылья над своей кобылой будто драгоценный серебристый полог. Прелюдии закончились — Торель приподнял самку за ноги и вошёл в неё, медленно, но неумолимо, протолкнув член до самого основания и толкнув ещё, так что Золушка уже не смогла удерживать торс на весу и рухнула им на постель. Заработали бёдра дракона. Утроба кобылицы долго требовала его присутствия и наконец-то получила своё. Простые оральные ласки не шли ни в какое сравнение с пульсировавшим и толкавшимся в лошадином брюхе стержнем. На этот раз Золушка была не напуганной, но отчаянно держащей себя в руках девушкой — она была довольной самкой, вручившей своё тело великолепному самцу. Не было нужды сдерживаться, не было неуверенности в партнёре — только стремление принять его в себя так, как он того пожелает. Кобыла была на своём месте — под кроющим её жеребцом. Сильным, но заботливым. Опасным, но не для неё. Тело повиновалось как животным инстинктам, так и бьющемуся в волнах экстаза разуму, и принимало часть хозяина как занявшую законное место. Когда дракон излил семя в глубину кобыльей матки и довольно выдохнул, расслабляя крылья и опуская её круп на постель, Золушка уже не шевелилась. Только сердцебиение и жаркое дыхание указывали на то, что она жива, двинуть хотя бы пальцем уже было выше её сил. Когда тело дракона опустилось на неё всем своим весом, а его язык заботливо принялся лизать ей лицо, она что-то промычала, и закрыв глаза, прижалась к нему так плотно, как смогла. Дракон нежно обнял её, скатился на бок и замурлыкал. Он даже забеспокоился, не переборщил ли с сексом, но кобыла и правда оказалась далеко от предела выносливости. Вскоре она заморгала, возвращаясь в реальность, и высказала ему: — Я чувствую себя такой… заполненной. Вот бы так было всегда. — Будь хорошей девочкой, — прерывая мурлыканье, пробормотал Торель ей на ухо, — И я буду заполнять тебя. Золушка благодарно потёрлась о его шею носом.