Драконьи развлечения

Утром кентавры потеряли много времени. Как правило, они выходили добывать пищу ещё до рассвета, но импровизированная стачка и последовавшая оргия нарушили этот распорядок. Спохватившись, местные жители навёрстывали упущенное, перемещаясь почти всё время рысью. Когда табун кентавров разбрёлся по своим повседневным делам, не отваживаясь в очередной раз надоедать вождю, Торель отвёл новую кобылку к своему логову. Поручив заботу о ней Золушке, дракон оказался предоставлен сам себе. Разумеется, он поспешил к Торду, обещавшего ему уроки магии. Вот только сперва стоило уточнить ещё кое-что… Грозно приземлившись на крышу башни, обстановка на которой не изменилась, Торель с недобрым оскалом поинтересовался у всё так же мирно сидящего кентавра: — Ты мне вчера сказал, что предстоит разбираться с кобылами в охоте. Откуда ты знал? Тот невозмутимо поднял веки, спокойно отвечая: — Тут как в сказке: высоко сижу, далеко гляжу! Видел вчера, как Кальпер кобыл и жеребцов обхаживает, сразу понял, к чему дело идёт. — Мог бы и предупредить. — А смысл? Это же плёвое дело, ты сам с ним разобрался шутя. И вообще, я же и сказал, что придётся разбираться, ты просто уточнять не стал. Обдумав ситуацию, дракон пришёл к выводу, что заводится тут и правда не от чего, так что можно расслабиться. — Я за уроками магии, — перешёл он к основной цели своего визита. — Славно. Итак… пора познать секреты плоти. Кентавр оказался сносным учителем. Он не вдавался в тонкости теории, объясняя её лишь в общих чертах, и говорил, что после познания основ главным учителем станут уже существующие в природе примеры. Магия, как он утверждал, была основана на тех принципах, которые боги заложили в мир при его творении, чтобы облегчить себе задачу. Как они лепили плоть из праха и глины, так и маг может сделать то же самое — разве что магу придётся чем-то для этого пожертвовать, чтобы баланс мира не был нарушен. Однако для начала следовало научиться понимать эти принципы магии, видеть те метафизические механизмы, которые боги заложили в основу законов природы. Тут дело шло туго. Торд говорил, что драконы по своей природе должны уметь разбираться в таких вещах, однако на практике Торелю было сложно сфокусироваться. Бывший вождь посадил его в расслабленную позу и велел читать мантру о токах крови, утверждая, что сосредоточившись, дракон сможет почувствовать, как именно должна бежать кровь в организме, однако того всё время отвлекали мысли, навязчиво лезущие в голову мысли о сестре, о будущем, о возможном предательстве Торда… Не раз он был готов психануть и бросить это дело, однако снова и снова убеждал себя, что если уж Изора находит в себе силы сопротивляться неестественной похоти, то и он просто обязан пересилить себя. Дело заладилось только к закату. Видимо, измождённый тревогами и борьбой с самим собой разум наконец расслабился, и навязчивые мысли перестали донимать дракона — а может, это просто солнечные лучи прогрели его, несмотря на блистающую чешую, и разливавшееся по покровам тела и мышцам тепло нагоняло умиротворение и сонливость. Он просто повторял мантру, прислушивался к биению сердца и растворялся в собственном голосе… Медитация прервалась сама собой, когда вместо очередной строки его пасть выдала протяжный зевок, сбив с ритма и вернув Тореля в реальность. Он удивлённо уставился на тёмное небо, где уже зажигались первые звёзды. — Я просидел здесь весь день, но толку пока не вижу, — разочарованно протянул он Торду, глазевшему на огоньки костров и факелов внизу, в лагере табуна. — А ты что хотел? Чтобы вселенная поразилась твоей усидчивости и раскрыла все свои тайны за один присест? — с иронией в голосе ответил тот, — Это только первый шаг, и тот не до конца сделан. — Когда ты говорил о магии, я полагал, что дело станет за всякими формулами, заклинаниями и ритуальными чертежами. С ними было бы проще. — Разная магия требует разных инструментов и познаётся по-разному. Если бы ты хотел превращать свинец в золото — тут тебе никуда без алхимических преобразований. Захочешь влиять на погоду — учись заклинать духов неба. Хочешь метать молнии и огненные шары — расписывай формулы преобразования энергии и составляй заклинания. Ну, а если хочешь менять плоть — учись слушать плоть и влиять на неё волей. Конечно, есть другие пути — например, алхимики и зельевары тоже учатся работать с плотью. Вот только у них это получается гораздо более топорно, чем у таких, как я. А всё потому, что познать своё тело не могут, — в последней фразе сквозило пренебрежением, граничащим с презрением. — Продолжим завтра, — подвёл итог дракон, моргая глазами, которые все не желали оставаться открытыми, — А то я ничего не делал, а утомился. — Это хороший знак, господин, — одобрительно кивнул кентавр, — Значит, ты тратил силы на то, чтобы услышать, а тело тратило силы, чтобы быть услышанным. Всё сделано правильно, просто нужно больше практики. Такой ответ дал крылатому ящеру хоть какое-то удовлетворение. Разминая конечности, он помялся на месте, после чего расправил крылья, подставляя их свежему ночному ветру. Пара взмахов, и потоки воздуха подхватили его. На этот раз желания выпендриваться не было, поэтому вместо пике дракон просто плавно спланировал по спирали к самому основанию башни. Там, едва завидев его, навстречу метнулась тёмная фигурка Золушки. — Господин… — обеспокоенно обратилась она к дракону, — Я нигде не могу найти Кэри. Торель мигом забыл об усталости. — Давно? — уточнил он. — С утра я её помыла и показала спальню, но она ушла добывать еду, как и другие. Остальные кобылицы вернулись до заката, а её всё нет! — Ты спрашивала у других? Золушка ещё больше помрачнела. — Да, господин. Они ответили, что не обязаны пасти полукровку. Так мне и говорили! Неслыханная наглость. — Я им это припомню. Но сейчас главное найти саму Кэри, — Торель втянул воздух, пытаясь учуять хоть отголосок её запаха, и к своему удивлению смог, — Так… а ведь она недалеко. Пойдём навстречу ветру. — Вы настолько хорошо чуете запахи? — с лёгким восхищением заметила вороная кобылица. — Да. — самец больше не дал никаких комментариев, больше думая о маленькой кентаврице. Ни к чему Золушке знать, что запах своего сокровища дракон распознаёт феноменально чётко, даже по сравнению с и так превосходным нюхом. Рысью он поспешил туда, откуда воздушные потоки несли дразнящий аромат юного тела принадлежащей ему самочки. Золушка последовала за хозяином, без труда подстраиваясь под темп движения дракона. Далеко идти не пришлось — Кэри обнаружилась почти у самой границы лагеря, с той стороны, где росли неподходящие здешнему климату джунгли. Из них доносились странные звуки, в которых лишь с приложением фантазии можно было угадать птичьи крики и стрекот насекомых. Торель уже начал было волноваться, но сильно накрутить себя не успел. Даже вглубь заходить не пришлось. Ещё на подходе дракон разглядел компактную фигурку, полулежащую по-кентаврийски у подножия дерева. Частично её скрывали заросли кустов и высокой травы, но привыкшее к поиску добычи в лесу зрение дракона легко выделило её из окружения. Кэри бессильно прислонялась к стволу дерева, время от времени всхлипывая. Щёки блестели от слёз, а лошадиные уши то и дело печально опускались. Что-то явно случилось, и дракон намеревался это выяснить. Завидев приближающихся существ, девушка попыталась справиться с собой. Поднявшись на все четыре ноги, она замерла, понурив голову, и подрагивая, как будто от прохлады ночного воздуха. Дракон сбавил ход, чтобы его приближение не выглядело угрожающим, и уже более расслабленно поравнялся с молодой кобылкой. — Кэри? — попытался он начать разговор, впрочем, не ожидая осмысленного ответа, — Мы уже начали волноваться, что с тобой что-нибудь случилось. Та лишь задышала тяжелее и подняла на него мокрые глаза. Кое-как она выговорила, прорываясь через всхлипы и заикания: — Па… Прос… Простите, го-господин… Я-с… с-с-об-брала д… д-для в-вас… — Снова понурив голову, она указала на пару корзин, оставшихся лежать у неё в ногах. Торелю даже стало интересно. Спустив к ним гибкую шею, он обнюхал подношение девушки, и сделал вывод, что на деле там мало что интересного: съедобные коренья, зёрна какой-то степной травы и листья, которые люди заваривают в горячей воде, чтобы получить какой-то напиток. Ничем из перечисленного предки Тореля никогда не интересовались, так что больше ничего об этих продуктах он вспомнить и сказать не мог. Подняв голову, он с улыбкой заметил: — Не совсем то, к чему я привык, — на этих словах Кэри с обречённостью и горечью покивала, будто принимая приговор, и жмуря глаза, чтобы сдержать снова наворачивающиеся слёзы, — Эй, эй! Ты чего переживаешь? — он привлек её к себе крылом, но та настолько не ожидала подобного, что чуть не споткнулась, — Я вообще ничего такого не ожидал. Я доволен уже тем, что ты сама решила мне что-то принести. — Я… Я… з-з… завтра б-будет больше… — будто умоляя его, лепетала худышка, но на этом её предел преодоления проблем с речью оказался достигнут, и она осталась не в силах сказать ещё хоть слово. Торель только сильнее прижал её к своему боку. Кэри всхлипнула ещё пару раз, прежде чем он почувствовал, как она позволяет себе чуть расслабиться. Как оказалось, страх и напряжение помогали ей сдерживать себя, так что когда они отступили, она опять разрыдалась. Со вздохом Торель сел рядом, обнимая её лапами, пока истерично содрогающееся девичье тело снова поливало его слезами. И, возможно, соплями. Не в восторге он был от последнего, но понимание того, что она может почувствовать себя рядом с ним в безопасности, так грело душу, что о подобных легко смываемых мелочах можно было и забыть на время. Терпеливо ожидая, пока и этот фонтан эмоций благополучно иссякнет, он нежно гладил Кэри по волосам и ушам. — Да, сложно с тобой говорить, — сказал он вслух, — Но ничего, со временем всё пройдёт и станет легче! — Мне всё же интересно, что так заставило её задержаться, — озабоченно отметила притихшая было поодаль Золушка, — Я без сомнения готова сказать, что виноваты наверняка другие кобылы! Завидовали ей, вот и сделали какую-нибудь пакость. Господин… мы можем отвести Кэри к Кристе. Пусть принесёт пользу в кои-то веки. — Точно! — поддержал идею дракон, — Кэри, слышишь? Идём со мной, я хочу показать тебя одной кобыле, которая может узнать всё, что надо, так, что тебе не придётся говорить. — Мгм! — с готовностью откликнулась та, всё ещё прижимаясь к могучей груди своего благодетеля. — Славно. Золушка, возьми корзины, пожалуйста. Не будем время тянуть… Возвращение троицы к башне уже никто не заметил — было слишком поздно, и набегавшиеся за день в поисках пищи кентаврицы в большинстве своём уже спали. Криста же, как обнаружилось, спать ещё и не собиралась: она обложилась книгами и спокойно перечитывала те из них, которые рассказывали о разных сторонах света, дальних краях, странах и народах… Видимо, она хотела как можно лучше подготовиться к выходу в свет. В свете магических кристаллов её импровизированное читальное место смотрелось как рабочий стол заправского волшебника. Очередное появление дракона вызвало у неё лёгкую тревогу, однако углядев, что под крылом он вёл маленькую заплаканную кобылку, белошкурая сама подалась вперёд. — Что с ней? — если другие вопросы и были, то они, видимо, отпали. Даже кто она такая было не важно этой сочувствующей душе. — Ей сложно говорить, — ответил Торель, — Поэтому я решил, что ты сможешь увидеть, что с ней произошло. Бедняжка так долго не возвращалась к башне, что я начал волноваться за неё. Кэри скромно тупила взгляд, робея перед очередной необычной кобылой. Ей было всё равно, что будет дальше — что бы дракон не сделал, ей остаётся лишь смиренно принять это. Когда Криста протянула изящную руку к её щеке и ласково погладила по скуле, она не шелохнулась, хотя ей не хотелось позволять кому-то кроме дракона трогать её лицо. Если он решил, что так надо — так и будет. Криста, однако, сразу убрала ладонь, положив её на ключицу. — Бедная девочка, — произнесла белая кобыла, и голос её дрогнул, — У тебя не было ничего и никого, пока дракон тебя не заметил. Как… как можно быть такими жестокими с маленькой девочкой? — Криста куксилась, будто тоже собираясь заплакать, но в сочувственных глазах Торель уловил блеск возмущения. — Ты можешь сказать, что произошло днем? И… почему она плачет при мне? Почему не вернулась раньше? — напомнил о важных вопросах самец. — Ей стыдно. Она не может охотится, как остальные, потому что слаба, и ей остаётся только собирать растения и ставить силки на мелкую живность, — неожиданно конкретно высказалась Криста, и Кэри тут же кивнула, подтвердив её слова, — Она хочет быть хорошей кобылой для господина, но не может. Поэтому ей стыдно… — Глупая, — Торель ласково потёрся щекой о её щеку, вызвав виноватую улыбку. Улыбка — это уже хорошо. Даже отлично. — Она хотела набрать побольше всего и выменять на что-нибудь приличное, что можно было бы подать жеребцу, но… ей очень обидно. Все силки пустые. И… обида на племя. — Эти варвары обошли места, где она ставила силки, и сами их обобрали, — со строгим возмущением высказала своё понимание ситуации Золушка. — Ага! — горько подтвердила Кэри, — Точ… точно! — Вы так уверены? Может, день неудачный? — дракон не то чтобы хотел оправдать племя… просто такой проступок требует кары. Надо быть уверенным, что кара заслужена. Криста только тяжело вздохнула: — Да. Они не просто обошли силки… они… наложили кучу на один из них… — Кучу… чего? — не сразу понял Торель, однако по скривившемуся лицу Кристы и прикрывшей лицо ладони Золушки понял, что имеется в виду отнюдь не куча добра. К удивлению окружающих, он вдруг рассмеялся, — Ха-ха-ха, да, это они очень сглупили! Оставлять свой запах на месте преступления — лучший способ выдать себя! Криста отняла руку от кожи худой девушки и с некоторой неловкостью поглядела под ноги дракону. — Не будьте слишком жестоки, господин… пожалуйста. Просто… спасая одну забитую девочку, но ставя на её место кого-то другого, вы ничего не меняете. — А как же наведение справедливости?! — с трудом подавляя возмущение воскликнул дракон, и Кэри втянула голову в плечи, смущённая его раздражением. — Справедливость… — белая кентаврица принялась нервно перебирать пальцами свои шелковистые локоны, — Она ведь не в том, чтобы кого-то низвергнуть… тут как с весами, — чем дальше она говорила, тем меньше в её взгляде было уверенности, что дракон её послушает, — чтобы их уравновесить, нужно на вторую чашу положить равный вес, а не больший… — тут она спрятала лицо в ладони, проговорив сквозь пальцы, — Простите, господин. Я зря это говорю. У меня нет права судить такое, я никогда не была на её месте… Торель, тем не менее, всё-таки подумал над сказанным. — В твоих словах есть правда. Но наказание всё-таки будет. Не только потому, что проступок должно покарать. Но и затем, чтобы ни в одну больную голову в этом чёртовом табуне больше не пришла мысль, что можно хоть чем-то навредить моей самке и остаться безнаказанным. Я — дракон. Покусившийся на мои сокровища ответит передо мной, — подытожил крылатый ящер, лишь в конце добавив, — Но из уважения к тебе, Криста, я обойдусь страхом и болью, никого не покалечив. Та натянуто улыбнулась, скрестив руки на груди: — На большее не могу и рассчитывать… Глаза её, впрочем, улыбке не вторили, оставаясь печальными. Уже уходя, Торель задержался, чтобы бросить вслед: — Скоро будет подходящий день для ритуала Торда. Криста уже даже не улыбалась. Будто бы безразлично она пожала плечами: — Значимое событие. Я буду готова. Дракон остановился, замявшись. Сделав знак Золушке уходить с Кэри дальше, он развернулся к белой кобыле: — Если я правильно понял, мне не обязательно твоё участие, — проговорил он приглушённо, — Мне сгодится любая девственница. Если ты откажешься сейчас, я спокойно успею слетать куда-нибудь и предложить местным девушкам место под своим крылом. — Не знала, что могу отказаться, — Криста смущённо отвела ставший чуть более довольным взгляд, как будто ей комплимент сделали, — Но не стоит втягивать в это других девушек. — Не считай, что это будет ей во вред. Ты же видишь, самкам я нравлюсь, они рады быть моими. Ты никого не подставишь. Кентаврица задумалась, однако слова начали срываться с её губ почти сразу, как будто всё уже было решено, и хотя над речами дракона стоило поразмышлять, изменить решения они не могли: — Спасибо за возможность, но пусть лучше… пусть лучше я буду матерью. Торель понимающе кивнул, прежде чем удалиться в неловком молчании. Все остальные дела он решил оставить наутро. Изора так и не прилетела (да он так и думал, что сестра не решится снова появляться перед ним, иначе ей будет слишком уж сложно сдерживаться), но о вверенных ей подопечных брат уже не переживал. Вчерашний визит убедил его в том, что драконица прекрасно справится со всем. Перед сном дракон как следует накормил Кэри, которая была на седьмом небе от счастья, дорвавшись до нормальной еды, и деловито залил в её жаркое нутро ещё порцию семени (чтобы уж наверняка расправиться с её охотой). Угнездившись в своём логове с двумя кобылками под боком, он в кои-то веки остался доволен тем, как развиваются события. Всё шло как надо. Тревог оставалось всё меньше, возможности реализовывались, проблемы решались… Может, в такой жизни и не хватало типично-драконьей простоты полудикого существования, но это и к лучшему.