Драконьи развлечения

Вечный дух в невечном теле Путь укажет токам жизни. Пока плоть не станет прахом, Воля управляет телом. Кость дает опору тканям, Кровь разносит жизнь по жилам, Плоть растет и плоть рождает, Вместе превозносят разум. Торель потерял счет часам, бормоча мантру Торда. Бессмысленные слова древнего языка раскрыли перед ним свое значение. И кажется, что сам смысл действа начал раскрываться перед ним… Он все отчетливее понимал, что его тело, сколь бы совершенным по сравнению с прочими смертными оболочками не было, всего лишь прах. Единственная цель, которой оно служит — дать действовать его воле, разуму, духу. Это всего лишь инструмент. И осознание того, как этот инструмент работает, постепенно приходило само собой. Главное, конечно же, находилось в голове. Мозг обслуживал разум дракона, но сам требовал немало для своей работы. Он был бережно огорожен защитными оболочками и заключен в прочную броню черепа. Нервные волокна давали ему власть над прочими деталями. Кровь несла к нему живительную силу, и не только к нему. Чтобы добыть эту силу, нужно было поглощать её из пищи. От неё же кормилось все остальное тело. А тело было сильным. Оно дышало, чтобы внутренний огонь дракона не угасал и чтобы можно было сжечь пищу, высвободив живительную энергию. Оно двигалось, чтобы можно было пойти к пище. Оно видело, слышало и чуяло, чтобы можно было пищу отыскать. И оно было сильно и прекрасно вооружено, чтобы можно было сразить добычу и защитить её от других претендентов. Наконец, забрав все нужное из пищи, оно сбрасывало ненужные остатки. Странным дополнением к этому были органы размножения. Они никак не помогали телу жить или поддерживать разум — только плодить подобные ему смертные оболочки. Не иначе, воля богов выдала их в нагрузку к прочим инструментам — чтобы больше смертных заселяли землю. Что ж, в милости своей боги хотя бы компенсировали бессмысленность размножения для разума причитающимся удовольствием? Нет. Он понял. Он наконец понял последнюю деталь. Плоть не вечна. Плоть станет прахом. Поэтому плоть должна дать себе замену, чтобы мир не остался без присмотра разума. Ведь плоть — это факел, который горит, озаряя вечным сиянием чистого разума Пустоту, придавая смысл бытию. Да, разум найдет другие формы, сильный дух может обойтись без плоти, но чтобы осветить темнейшее подземелье, вырванное из хтонических глубин изначальной Тьмы, придется сперва войти в него с простым факелом. Смысл Вселенной начинается с одного маленького смертного, который бросает на неё свой взор — до тех пор даже истинно всемогущие боги остаются лишь случайными бликами тех сил, что их породили, бессмысленными и пустыми. Однако было в теле дракона кое-что ещё. Какая-то сила растекалась по смертному сосуду. Сила первобытная, сложная и неуловимая. Торель знал, что она уже на его стороне. Если бы не она, он бы не смог порождать пламя. Если бы не она, его крылья никогда не подняли бы вес тела в воздух. Его глаза не смогли бы прозревать тьму, его разум не смог бы вникать в языки, а когда он вырос бы до размеров высочайших гор, без этой силы он не смог бы даже подняться на лапы. Наконец, без неё его тело было бы разрушено в тот момент, когда он упал с башни. Чистая магия. Осталось только понять, как её направить. Вечный дух в невечном теле Путь укажет токам жизни… — Господин, просыпайся уже, пора! Они снова пытаются ему помешать. Этот кентавр уже пытался разбудить его. Торд подождет. Пока плоть не станет прахом Воля управляет телом… — Слушай, я все понимаю, но четыре дня подряд — это многовато. Неужто ты там уже просветления достиг? Четыре дня? Это немало. Он должен был проголодаться. Да. Мышцы не получали нужной энергии, пребывая в недвижимости. Температура упала. Он был экономен, но неосознанно. Теперь пришла пора осознанно ускорить биение сердца… Разжечь внутренний огонь, чтобы быстрее поднять температуру… Пустить сигналы по нервам, проверяя прямой контроль над мышцами… Он был готов. Дракон открыл глаза. — Эй? — Торд задумчиво рассматривал его, — Ты меня видишь? — Кость дает опору тканям… То есть… да, вижу. Зачем ты прервал меня? — голос Тореля был монотонен и низок, будто дракон забыл, как управлять им. — Тебе поесть принесли. Давай, уже надо. Тебе ещё кости сращивать. — Они срастаются, — уверенно ответил Торель, — Я ощущал это. Кентавр удивленно попятился. — Уже? Ты очень быстро движешься. — Мне осталось всего-ничего. Я почувствовал тело. И был в шаге от того, чтобы направить его. — Кости, значит, сращиваются? — почесал подбородок кентавр, — А откуда берешь кальций, если ты нихрена не ел? — Откуда? — дракон задумался, припоминая ощущения, и тут был вынужден стыдливо опустить голову, — Из… других костей. Но это они сами. Я просто это ощутил — не вмешивался. — Ну, ладно, уже неплохо, — Торд свалился на лежанку и, блаженно потянувшись, перекатился на спину, — Накрывайте стол! — велел он громогласно, и тут же целая толпа кентавриц и меринов наводнила покои, внося пищу. В основном это было просто приготовленное мясо, сдобренное небольшим количеством растительных ингредиентов, но растекшийся по воздуху запах спровоцировал повышенное слюноотделение у успевшего изрядно проголодаться драконьего тела. Торд некоторое время просто молча наблюдал, как в пасть Торелю закидывают яства и заливают жидкости — отвары степных трав. Тот глотал блюдо за блюдом почти не жуя. Однако драконий аппетит был даже больше, чем возможности драконьего тела. Через пару поджаристых туш Торель уже не мог с той же поспешностью наполнять желудок, и кентавр улучил этот момент для разговора, жестом велев оставить их наедине. Дождавшись, пока слуги очистят зал, он заговорил: — Вот демоны, а у тебя здесь так удобно. Небось все хоть на что-то годные тряпки себе стащил? — Почти, — подтвердил дракон. — Так что, как твоя мантра? — Я понял, как тело работает. Теперь мне нужно его направить. Серьезное и безэмоциональное лицо бывшего вождя не давало шанса понять, что он по этому поводу думает. Однако когда его голос вновь раздался, Торель услышал в нем беспокойство: — У меня на это ушел почти год, а я был очень способным. Дальше, правда, я быстро продвигался, потому что книги хорошие под рукой имел, да и с наставником повезло… короче, четыре дня — это слишком быстро. Ты уверен? — Более чем. Один из моих предков изучал нечто похожее. — У тебя в роду были маги плоти? — теперь уже даже Торд не смог скрыть удивление. — Нет. Перевертыши. Дракон может принимать облик других смертных, — Торель говорил сухо и ровно, — Я только сейчас понял, что для этого задействуются схожие механизмы. Вот только обычно чтобы изменить облик, не нужно осознавать, как он устроен — знания приходят сами и не откладываются в голове. Но их след мне, видимо, помог. — Я слышал про драконов в людском облике, — кивнул кентавр. — Мой предок превращался в ящеролюда, — поправил его дракон. — Это не важно. Меня другое интересует. Точнее сказать, мне другое не нравится. Откуда приходят сами собой эти знания? — Мое тело наполнено магической силой. Она помогает воплощать мою волю. Торд вздохнул. — Ну… я не думал, что так скоро мы будем говорить об этом, но… знаешь, Торель, есть пара вещей, которые подрастающий маг должен узнать о своей силе. Особенно маг плоти. — Слушаю, — все так же ровно отвечал Торель. — Начнем с того, как ты говоришь. Я сам таким был. Очень распространенное явление. Когда маг плоти впервые постигает тело, часто он впадает в одну из двух крайностей. Либо он начинает потакать всем его нуждам и инстинктам… но это, похоже, не твой случай, да? — Инстинкты — заместители разума. Теперь они не нужны. Я контролирую их, а не они меня. — Да-а-а, — протянул жеребец, — Так вот. Вторая крайность — как раз отрешение от телесного. В том числе от эмоций, душевных порывов и прочего. И то, как ты звучишь, очень на это похоже. — Эмоции нужны для обоснования выбора более выигрышной поведенческой стратегии. Они не нужны, если есть возможность рассчитать все самому. — Фигня. Эмоции — часть тебя. То, что делает твою душу особенной. То, что отличает тебя от других. Если их отбросить, твой разум ничем не будет отличаться от разума любого другого… безэмоционального существа. Они несут твою идентичность и помогают в обосновании твоих целей. — Черт, — выругался дракон, — А так все складно выходило. Но по правде говоря, я и не хотел отказываться от них. Просто без них проще медитировать. — Это да. Посмотри на меня. Я оттеняю эмоции, когда они мне мешают, но не отказываюсь от них вовсе. Бери пример, господин. — Я разберусь, — пообещал дракон. — Другой вопрос. Что там за сила, которая позволяет без четкого понимания воплощать твою волю? Торелю понадобилось задуматься и прислушаться к себе, чтобы ответить на этот вопрос. Кентавр терпеливо ждал, пока дракон не сообщил: — Не знаю точно, но она есть у всех драконов. Часть моей природы. Со времен самой Тиамат она питает и наполняет силой наши тела. — Со времен… кого?! — Торд наконец сбросил свою бесстрастную маску, явив искреннее удивление. — Тиамат, Матери Чудовищ. Ты что, не знаешь, что драконы происходят от неё? — Кто же из магов не слышал про Шлюху Хаоса! Ещё раз проясни, это от неё ты унаследовал свою магическую силу? — Да, — спокойно кивнул дракон. Торду понадобилось поразмыслить, прежде чем начать очередную лекцию. — Видишь ли, Торель, мир — удивительное место. Он содержит в себе множество самых разных материй. Однако эти материи находятся в балансе, одна не берет верх над другой, и именно благодаря этому в мире возможно все… ну или почти все. Стоит одной силе подавить остальные, как она поглощает все сущее. — Ближе к делу, — попросил дракон. — Заткнись и слушай, если жизнь дорога, — посоветовал Торд, — Мир, можно сказать, родился на пустом месте, однако его наполнение пришло из мест вполне конкретных. Ты слышал про Бога-Отца? — Первый Творец, Тысяча Голосов, Спящий Змей… — стал перечислять Торель, но Торд прервал его. — Хватит! Не неси ересь. Первый Творец, да, но не Тысяча Голосов. А вот про Спящего Змея даже я не слышал… — Он проснулся и вынул мир из своих снов… — Заткнись! — Кентавр почти суеверно оглянулся, будто ожидая небесной кары, — Откуда ты всего этого понахватался? — Память крови. Я помню Тиамат. Хотя её очень сложно вспоминать… она воспринимала мир совсем не так, как ты или я… — Потому что она — порождение Хаоса. Дай уже закончить! Так вот. Представь, что мир — это котел с аппетитной похлебкой. В него залили воды, кинули мяса, картошки, понемногу прочих овощей, приправ и специй, все это сварили и получили вкусное блюдо. Если бы Торель только что не поел, он бы, пожалуй, сбился с мысли, но пока воспринимал её вполне последовательно. — Так вот, — продолжал кентавр, — Вопрос в том, откуда взялись вода, мясо, картошка и прочие ингредиенты. Дело в том, что Вселенная состоит из так называемых Хтонических сил. Их много, они разные, но они похожи в одном — они порождают все сущее, и когда приходит пора, поглощают его. Мясо пришло из котла, полного мяса, который называют Хтонической Плотью. Вода пришла из Хтонического Океана. И так далее, и тому подобное: все сущее порождено Хтоническими Силами. А Бог-Отец — это повар, который смешал ингредиенты в нужных пропорциях. — А откуда взялся сам Бог-Отец? — задал вопрос с подковыркой дракон. — О, оттуда же, откуда твоя Тиамат. Из… Хтонического Хаоса. Если остальные Хтонические Силы — это вроде котлов с ингредиентами, то Хтонический Хаос — это все и ничего одновременно. Однако иногда из него выходит кто-то, обладающий достаточным рассудком, чтобы оборвать свои связи с породившей его Хтонической Силой. Так появляются Боги-Творцы — повара в нашей с тобой метафоре. Хтонический Хаос для них становится чем-то вроде кухонного ящика с инструментами, откуда можно достать все, что нужно. Но! Не стоит связываться с Хтоническими Силами сейчас, когда мир уже создан. — Почему? — не понял дракон, — Если как ты говоришь, Хтонический Хаос — это все и ничего, то почему я не могу использовать его, чтобы брать то, что мне нужно? — Потому что за каждую мелочь, которую ты из него достанешь, ты будешь платить шансом, что кто-то из Хтонического Хаоса пожрет тебя самого. — Даже если Хтонический Хаос позволяет работать моему телу? — уточнил Торель. — Да. Потому что сейчас та крупица Хаоса, что есть в тебе — часть мира; полноценный ингредиент, вписанный в рецепт. Бог-Отец уже достал её за тебя, а ты — лишь её носитель. Но если захочешь большего, ты дашь Хаосу возможность пожрать себя. Лишь возможность да, но разумно ли предоставлять случаю подобный вопрос? Торель тяжело вздохнул и заметил: — Но я не могу не пользоваться силами Хаоса. Каждый раз, как я выдыхаю пламя, я уже обращаюсь к нему — сейчас я это хорошо понимаю. — Вот… продолжай выдыхать пламя и делать те вещи, которые позволяет делать Хаос. Просто… если вдруг захочешь большего, не вздумай обращаться к этой силе. Действуй своими магическими способностями. — А в чем суть магических способностей? — решил разузнать дракон, — Как они вписываются в твою метафору? — Ты удивишься, но метафору придумывали маги поумнее меня, и этот момент они тоже продумали. Представь себе, что смертные едят из этого самого необъятного котла, называемого нашим миром. Они ложкой зачерпывают похлебку и вынуждены радоваться или гневаться тому, что им попадет. Кому-то попадает больше мяса, кому-то — больше картошки, а кто одним бульоном перебивается. Так вот, маги — это те, кто умеют зачерпнуть именно то, что им надо. Если им попадает морковка, которую они не любят, они сбрасывают её и зачерпывают чего другого. Ну и ещё они умеют делать офигенно большие ложки! Скорее даже ковшики, когда поднатаскаются, — усмехнулся он, — Баланс всего мира должен остаться прежним, но вот то, что попадет именно в его ложку, маг может выбрать. — И я не вижу, как исходя из этого мне понять, когда я черпаю из общего котла, а когда досыпаю в свою ложку приправ из ящика Хтонического Хаоса! — возмутился Торель. — Да, я вижу, ты хорошо понял метафору, — уважительно заметил кентавр, — И суть обращения к Хтоническим Силам тоже понял. Но вынужден признаться, что я и сам не знаю, как понять это. В моей крови Хаоса нет. Ну, по крайней мере, не больше, чем у других смертных. — То есть, занимаясь магией, я не могу даже понять, когда ещё не рискую, а когда уже оказываюсь под угрозой? — ощерился в раздражении Торель. — Тихо, тихо, господин, — попытался осадить его Торд, — Вижу, эмоции уже вернулись. — Конечно, блядь, вернулись! — продолжал источать возмущение дракон, — Нахуй всю эту магию, если я могу стать похожим на Тиамат в своих попытках продвинуться в обучении! — Я спрошу следующее: ты можешь понять, когда задействуешь свою внутреннюю магическую силу, идущую от Хаоса? — Ну… да, я неплохо её ощутил. — Тогда рекомендации такие: не обращайся к ней напрямую. Делай с её помощью только то, что уже делал кто-то из твоих предков, раз уж у тебя есть память крови. А если меняешь свое тело сам, следи, чтобы она не вмешивалась. Понял? — Вроде да, — поутих Торель, — Это звучит довольно разумно. — Вот и славно. А теперь давай вылезай из этих цепей и лубков, если и правда успел кости срастить. Тебе пора браться за управление. Пришла пора таких решений, которые я на себя взять не имею права. *** Тореля поразило, как много дел успел Торд переделать за четыре дня своего неожиданного «регентства». Он взял в оборот все завоеванные драконом табуны, кастрировал большую часть жеребцов, и разделил между ними подчиненные территории Степи. Он организовал из новых подданных отряды, вменив им в обязанность защищать территории. Он выделил среди оставшихся при своем достоинстве жеребцов вожаков, сделав их лично ответственными за все достижения и промахи. И в духе лучших политиканов, он выбрал вожаками не самых достойных кандидатов, прекрасно понимая, что ошибки будут допущены, и за них придется карать. Пусть те, кому ещё предстоит стать настоящими вождями, учатся на ошибках нынешних вожаков, ну, а если нынешние вожаки все же справятся — что ж, тем лучше для них и для государства в целом. Торель восхищался подобной предусмотрительностью. Однако дело дошло до неизбежных стычек с хогритами. Эти кочевники считали Великую Степь своей, и кентавров истребляли безжалостно. До сих пор это было проблемой отдельных табунов, подвергшихся их агрессии, но сейчас табуны были под властью Тореля, и как государь, он был обязан защитить их. Ну, то есть, не то чтобы так уж был обязан, но по словам Торда, его популярности это пошло бы на пользу. — Хогриты всех заебали, — уверенно говорил бывший вождь, — И кентавров, и ринхцев, и даньцев из Империй-Близнецов, и артанийских торгашей. Но здесь, в степях, им действительно нет равных. У них огромные табуны и много людей, которые от этих табунов кормятся. Если дело доходит до войны, то все мужчины становятся бойцами, и на этих землях они рвут всех в клочья. — Меня им не порвать, — уверенно отвечал дракон. — Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — посоветовал кентавр, — Один в поле не воин. — Ты нечасто бился с драконами, да? — саркастически приподнял бровь Торель. — Давай-ка я тебе проясню, мой дражайший ученик, — явно наслаждаясь возможностью прочитать очередную нотацию сказал Торд, — Пока ты летаешь за ними и палишь хвосты их отрядам, их основные армии разграбят твои земли, перестреляют твоих подданных и выебут твоих кобыл своими жеребцами. И я сейчас не про кентавров, а про простых жеребцов говорю. Именно поэтому один в поле не воин. Быть везде и сразу даже тебе не под силу. Скрепя сердце, дракон вынужден был признать его правоту. Похоже дело шло к неизбежности переговоров. Ему стоило хотя бы попытаться пообщаться с верхушкой хогритов. — Тут тоже непросто. У них три клана, и в каждом по дохренищу племен, — просветил его Торд, — И они очень не любят, когда кто-нибудь с иноземцами договаривается. Если один клан ещё можно уговорить, то два других тут же против него объединятся. — Уже неплохо, — заметил Торель, — Думаю, нам этого хватит. — Не торопись. Они жуткие ксенофобы, то бишь, чужаков на дух не переносят. — Можешь этимологию не разжевывать, — буркнул дракон. — Говорить с тобой они будут только в самом крайнем случае. — Погоди, я что-то не могу припомнить драконов, прибитых этими самыми хогритами, — прищурился Торель, — Разве меня одного как смертельной угрозы им не будет достаточно, чтобы начать переговоры? — Ну, — пожал плечами кентавр, — Смотря как себя преподнесешь. Я бы для начала предложил немного расстроить их братские отношения, чтобы им было тяжелее объединяться. — Как? — заинтересовался дракон. — Пока не знаю, и если честно, у меня нет на это времени. А тебе было бы полезно поинтриговать самому. Ну, или дождись, пока вернется твой ручной человечек, он же силаранский дворянин. Они едят интриги на завтрак, обед и ужин, с бахвальством в качестве гарнира и приправляя пафосом. — Он не ручной человечек, он… — Торель задумался, — Он просто какой-то хрен с горы, который забавно разговаривает и не вызывает гнева. Хм. Да уж, он довольно быстро втерся к нам в доверие для своего положения. Пожалуй, я даже не уверен, хорошей ли идеей было дать ему денег и послать в Артанию. — Вот именно. Не уверен, правда, что с хогритами он будет столь же хорош — их силаранцы ненавидят. — Ну хоть что-то у нас есть? А то я совсем без идей. — У меня есть пленные, — сказал Торд, — Мои… твои… короче, наши жеребцы уже сталкивались с ними. Должен заметить, это указывает на то, что проблему надо решать быстро — если их разведка уже здесь, значит они хотят прийти в эти места. — Ладно. Попробую поупражняться в интригах, — согласился Торель. ***Остаток дня вышел насыщенным. Торель успел побеседовать с пленниками из двух кланов, после чего отпустил их к своим лидерам. После этого он, наконец, поболтал со своими девочками, большинство из которых по-прежнему были по уши в заботах. Волколачки проявили к нему не очень много интереса, видимо справедливо полагая, что раз они в положении, и при этом сыты, чисты и в безопасности, то «супружеские обязанности» дракона выполнены безупречно, и можно ограничиться простыми ласками. Было даже немного обидно, что они не переживают за его здоровье — собака бы тосковала и переживала, если бы хозяин слег на четыре дня. Но собаками они не были, да и волками тоже. Что ж взять с волколачек? Однако по их поведению Торелю было понятно, что они по-прежнему считают его своим самцом, что несомненно было хорошо. Беременные кентаврицы, к счастью, были вполне удовлетворены простыми разговорами и безобидными обнимашками, но вот Ани набросилась на Дракона с плохо скрываемой похотью, отрываясь за все четыре дня ожидания. Она снова оседлала его член, и на этот раз не слезала с дракона пару часов, не успокаиваясь, пока ноги не перестали её держать. Даже тогда она хотела продолжить, но Торель не решился быть сверху, опасаясь, что если лапы подкосятся, он её просто раздавит. Пришлось остановиться. К счастью, Изора была «отлучена» от плотских удовольствий, и хотя бы её не требовалось обрабатывать сегодня. За весь день Торель не видел её ни разу, и по словам Торда она все свободное время тратила на выполнение его задания. — Она даже советовалась со мной, — признался он, — Хотя тут я не был уверен. Ты ей сказал «по-настоящему особенную самку» — но черт возьми, что это предполагает? Очень нечеткий критерий. В общем, я посоветовал ей поискать кого-нибудь из других отпрысков Тиамат. Ну, знаешь, гидры, виверны… — Ты это кому рассказываешь? — перебил его Торель, — Я прекрасно знаю о детях Тиамат… погоди, виверны? — Если я что-то понимаю в генетической памяти, то тебе достаются только знания, предшествующие зачатию. И да, после драконов Тиамат породила и виверн. Вроде как даже от одного из своих же внуков-драконов, но это не точно. — Хм… интересно. Ладно, будем надеяться, моя сестра справится. Не хотелось бы отменять наказание, но оно было для неё уж очень суровым. — Она справится, не переживай, — махнул рукой Торд, — Поверь мне, в этом безумном мире легко можно найти «особенную самку» или что угодно ещё «особенное». Лучше скажи мне, что у тебя с теми пленными из хогритов? Поговорили? — Ну… я пока не очень силен в интригах, так что придумал только план, который мне самому кажется лажей. Они были их двух разных кланов, и я честно рассказал им, что намерен подчинить Великую Степь и все земли к северу до самых Дварфийских Гор. И что один из кланов уже согласился помочь мне, чтобы занять высокое положение при новом владыке. Может, перестанут доверять друг-другу… — М-да, — согласился Торд, — Не слишком-то рабочий план. Но лиха беда начало. Но не так уж важно. Пока ты увещевал пленных, я тут организовал регулярные войска под своим личным контролем. Если что, у тебя есть бойцы под моим командованием, готовые отправиться в бой по твоему приказу. У них, правда, пока не хватает вооружения… в смысле, луки, копья и дротики — это, конечно, хорошо, но только для степных дикарей. Раз уж мы сейчас думаем о государстве, а не о моем племени, которое станет без надобности после исполнения плана… — он вздохнул, — В общем, неплохо бы озаботиться этим. — Всему свое время, — пообещал дракон. ***Уже на закате, когда утомившийся за день дракон (его тело потратило все силы на сращивание костей и при этом не питалось, так что довольно ослабло) собирался отдыхать, Изора вернулась. Она практически ворвалась в логово брата и опрокинула подскочившего было дракона, стискивая в объятьях так, что многострадальные кости недвусмысленно заболели. — Торель, родной, как я рада, что ты снова в норме! — Ох… какая ж ты сильная, — пропыхтел тот, — Осторожней, кости… Ещё не совсем в норме, но близок к тому. — Прости, — драконица на миг отстранилась, но тут же поцеловала его, смакуя каждую секунду единения. В глазах готовившихся ко сну девочек мелькнула зависть пополам с умилением. — Ты сама-то в порядке? — поинтересовался самец, когда его язык освободился. — Я… — она потупила глаза, и Торель уже ждал признаний в нарушении его приказа, но вместо этого Изора повела совсем странные речи, — Я не уверена. Мне кажется, я нашла кое-что, что может тебе понравится. Только… — и вместо того, чтобы продолжить, она замялась и лишь уткнулась носом в грудь брата. — Что такое? — Просто… я хочу быть твоей любимой самкой… но… — Сестренка, не переживай, — погладил её по голове и шее Торель, — Ты при всем желании не сможешь найти кого-то лучше себя. Потому что для меня никого лучше нет. — стрельнув взглядом на остальных девочек, он добавил, — В моей семье ты была первой, и останешься первой, сколько бы других самочек я не любил. — Уфф… — она на удивление сильно волновалась, — Тут особый случай. Торель, я нашла в лесу на севере запах… Там есть драконица. В течке. Дракон не сразу поверил. — Ты её видела? — уточнил он. — Нет. Но она небольшая и пытается скрыть свое присутствие. Я нашла остатки её трапез, отхожие места, примерное расположение логова… она старается скрывать следы, и я не стала выискивать её саму, чтобы не спугнуть. Просто… если у неё икра наготове, то… — Это не важно, — заверил Торель, — Как я говорил раньше, ты принесешь мне наследника. Изора помолчала, после чего, наконец, сказала: — Я так волнуюсь, что у меня даже желания никакого нет. Вся на нервах. — Иди ко мне, девочка, — с улыбкой прижал её к себе самец, — Не переживай. Я знаю, тяжело верить кому-то. Просто подожди — и убедишься, что моим словам верить можно. — Ладно, — выдохнула она, — Даже в самом худшем случае я все равно останусь одной из твоих девочек, — она с теплотой осмотрела не решающихся вставить слово самок, — Этого уже достаточно для меня.